– Эти? – я кивнул на стайку пионеров, что увлеченно корпели над плакатом и не смотрели в нашу сторону от слова совсем. – Да тут, если я на голове ходить буду, они внимания не обратят. Вон как увлеклись художеством.
– Все рано, – хмурилась Алена, но выдохнула уже с некоторым облегчением, убедившись, что нашу маленькую шалость никто не заметил. – А если увидят?
– Тогда, нам нужно найти более спокойное место для поцелуев, – обезоруживающе улыбнулся я.
– Дурак, Аську свою целуй. Говори, уже, зачем пришел, какой такой вопрос жизни и смерти?
* * *
Пистона я повез на дачу Серовых на автобусе с пересадкой. Можно было вызвать такси, или попросить отвезти Эдика, например, но я решил, что чем меньше знает народу о новом убежище алкашика – тем лучше. Как говорится, если хочешь, чтобы о чём-то узнали все, расскажи это кому-нибудь по секрету.
Дачный автобус, переваливаясь на ухабах проселка, вывез нас за город. На остановке посреди дачного общества он распахнул двери и выплюнул на притоптанную площадку пенсионеров с граблями, мамашек с корзинками и меня с Пистоном.
Я ни разу не был на даче у Серовых, но по названному мне адресу легко нашел нужный домик. Улицы здесь назывались незатейливо, не запутаешься: Яблоневая, Сливовая, Лесная и тому подобное. Вот на этой самой Лесной и были стандартные шесть соток с домиком, которые достались Алёне и Андрею Серовым от родителей.
После недолгих переговоров, она согласилась на сомнительное пребывание алкашика на ее участке. Все-таки у девчонки большое сердце. Пожалела Пистона… или быть может, согласилась, потому что именно я ее попросил? Несмотря на всю её показную ершистость, я чувствовал некую взаимность симпатии. Ну, конечно, если бы я ей не нравился, фиг бы она дала себя поцеловать.
Мы дотопали до нужного участка. Небольшой домик в тени черемухи с симпатичным оконцем, с резными наличниками, как в сказке.
– Короче, поживешь пока здесь… – я открыл калитку и стал осматриваться, Пистон несмело семенил за мной.
– Начальник! А тут телек-то хоть есть? Я же здесь с тоски сдохну.
– Лучше сдохнуть от тоски, чем от пули.
– Как от пули? – заморгал Пистон. – Ты же говорил, что под грузовик толкнут?
– Сначала толкнут, а потом еще пулю для надежности всадят, – подытожил я. – Контрольный выстрел, слышал про такой? И не вздумай никаких дружков сюда тащить. Имущество попортишь – телек у тебя, как компенсацию заберу и хозяевам дачи отдам. Понял?
– А кто хозяева? Та краля в красном галстуке пионерском?
– Не твое дело. О себе лучше думай, о безопасности.
– Хороша фифочка, – скалился сальной улыбкой Пистон, – была у меня по молодости комсорг. Вот такенная бабёнка. Ты не смотри, что все они правильные и лозунгами судачат. Если их раздеть, знаешь какие они..! У-ух!..
– Хлебальник завалил, – отрезал я. – То же мне, Казанова тряпочный нашелся.
– Да ладно, ладно, Начальник! – примирительно развел руками Пистон. – я же совет просто дал, я же старше тебя.
– Харэ базарить, бывалый. Если бы возраст придавал мозгов, то ты был бы уже кандидат наук.
– А я может и есть кандидат наук, – вдруг заявил алкаш. – В прошлом…
– А я сын Брежнева. Вот мы и встретились.
Я порылся в цветочном горшке на небольшой веранде и нашел ключ. Открыл навесной замок и распахнул скрипучую, но крепкую дверь. Мы зашли в домик.
– Вот диван, вот стол, вот кресло, – указывал я. – Все для жизни есть. Располагайся.
– А жратва где? – поджал губы Пистон.
– Завтра привезу, – сказал я. – А пока тебе тут картошки хватит. В погребе достанешь, хоть и прошлогодняя, но сказали, что нормальная еще, есть можно. Электроплита есть, кастрюля вон висит на стене. Отваришь картохи и поужинаешь.
– Картошка без сала? – грустно скривился Пистон. – Что баба без сисек…
– Эко ты привереда, будешь выкаблучиваться, поедешь таки в КПЗ.
– Да лан, Начальник, я просто чай не могу найти. Как без чаёчка-то?
– Заварка тоже есть, – я вспомнил инструктаж Алены на счет того, что где лежит.
– Где она? – Пистон уже шарил в буфете, гремя посудой. – Не могу увидеть…
– Дачные пассатижи! Какой ты, однако, беспомощный. Вон же заварка! В аптечке в банке из-под кофе с наклейкой из пластыря «соль».
– А все, нашел! Спасибо, Начальник…
* * *
Вернулся в отдел на автобусе. Во дворике в курилке дымил Баночкин.
Я подошел к дежурному:
– А ты чего на улице? Раньше в помещении дымил и ничего.
– Купер запретил, – тихо и грустно пожал широкими плечами Михаил. – Это самое… сказал, что я лицо отдела. Представляешь? Дескать, граждане приходят и видят курящего милиционера сразу, и думают, что все мы тут бездельники, ни хрена не работаем, только перекуры устраиваем.
– Сомнительная аргументация.
– Чего?
– Я говорю, темнит Купер.
– Вот и я про тоже… – закивал Михаил. – Какое я, к лешим, лицо отдела? Если исходить из соображений Купера, то глядя на мою рожу, граждане должны думать, что мы тут не перекуриваем, а жрём круглосуточно.
– Кстати, на счет еды… Ты физо-то пересдал?
– Да какой-там… – тут же сник дежурный, повесил голову на широкую грудь, – завалил опять. В область мотался, там сдавал. Думал договориться, раньше так делали частенько, а сейчас лавочку прикрыли. Чую, наш несравненный Купер постарался и науськал областных, чтобы наш отдел валили.
– Информация достоверная?
– Это мои предположения, но уверен, что так оно и есть. Вот гадина! Ох… где же наш дорогой Петр Петрович?
– А сам по-честному не хочешь пересдать?
– Да ты что? Ты на мое пузо посмотри, на него телевизор можно ставить и тумбочка не понадобится. Одна попытка мне осталась, чтобы пересдать, если не получится, то… – Миха осекся, вздохнул и тихо добавил. – Могут вообще снять с должности, по несоответствию…
– Вот тем более тебе надо самому подготовиться. Физически…
– Как?
– А про спорт и похудение ничего не слышал.
– Чего? Не жрать? Еще и бегать? Я так не смогу.
– А ты и не пробовал. Для начала давай на спорт поднажмем, а про «пожрать» потом разберемся, может и не придется тебе пайку урезать. Я вот например, по утрам бегаю, потом турник, брусья, а в общаге в комнате иногда балуюсь гирьками. Прикупил себе парочку в спорттоварах.
– Спасибо, Сан Саныч, за предложение, но единственным спортом, которым я в своей жизни занимался – это были шахматы в детстве.
– Шахматы не спорт, – покачал я головой. – Вот пойдешь по ночи и хулиганы нападут, как ты им шах или мат поставишь?
– Ну не скажи… Шахматы в драке очень помогают. Один раз я троих чуть ли не до больнички уработал. В старших классах было дело.
– Ты? – я с сомнением на него прищурился.
– Ну да… Вот как раз шахматы мне и помогли. Я доской шахматной ка-ак вдарил! Один сразу без памяти, второй скрючился, а третий побежал, так я кинул вдогонку доску. Прямо по хребту. Он потом месяц скрючившись ходил, и, говорят, всю одежду, что была в клетку, выбросил. А ты говоришь, шахматы не спорт.
– Ты опасный человек, Баночкин, и мне это чертовски нравится.
– Был опасный, – вздохнул здоровяк. – А сейчас дай мне шахматы, я даже не вспомню, как конь ходит, не то, что уже доской лупануть смогу.
– Ну вот и вернем прежнего решительного шахматиста Баночкина. Короче… Завтра в семь жду тебя на школьном стадионе.
– Так рано?
– Отказ не принимается. Форма одежды – бего-прыгательная, и с собой фляжка воды. Понял?
– Не, ну давай хотя бы с понедельника начнем… Что так прям сразу?..
– У тебя пересдача когда?
– Да скоро уже… – снова вздохнул дежурный.
– Значит, у нас теперь каждый день – понедельник.
– Ладно, – буркнул Михаил. – Приду. Только кеды надо купить. Старые порвались. И это самое, Сан Саныч… Хотел тебя предупредить. Ты когда того хмыря увел сегодня из дежурки, ко мне следом Трубецкой нырнул. Интересовался за него, за хмыря за этого. Сказал, что он у него по ориентировке похож на одного жульмана по грабежу. Хотел его к себе в кабинет забрать.
– А ты что сказал?
– Сказал, что делов не знаю, нет его в КПЗ.
– Молодец Миха… А что на счет Купера? Наблюдаешь за ним? Куда ходит, кого принимает?
– Конечно, посматриваю. Но Евгений Степанович по одному проторенному маршруту двигается каждый день. Утром на работу, днем – на обед, вечером уходит. А с обеда приходит довольный такой, морда, будто маслом помажена. Счастливый. А посетителей у него особо нет. Не как раньше у Петровича было, шишки разные заскакивали в ГОВД ежедневно. Не держит новый шеф контакта с важными людьми города.
– А это значит, он здесь не собирается надолго задерживаться, – задумчиво проговорил я. – Отдел развалит, новый наберет, Антошеньку, например, начальничком сделает, и свинтит.
– Трубецкого? Начальником? – выдохнул Баночкин. – Хана нам тогда всем!..
– Ага, если конечно, до этого времени доработаем… А Антошеньку, надо срочно на больничный отправлять. Мне его активность сильно не нравится.
– На больничный? Как?
– Есть одна идейка… – зло улыбнулся я. – Поможешь?
– А что делать надо? – уловив демонический блеск во взгляде, Баночкин забеспокоился.
– Да ты не ссы, Миха… Дело, конечно, опасное, но нужное… слушай сюда…
Глава 5
На следующий день на утренней планерке мы все засыпали, как куры в сумерках. И немудрено, ведь после заслушивания монотонной сводки от дежурного Купер быстренько перешел к часу политинформации, набившей нам уже здоровенную оскомину. В этот раз начальник с упоением вещал о прошедшей на днях в Академии МВД СССР научно-практической конференции по книгам Генерального секретаря ЦК КПСС, Председателя президиума Верховного Совета СССР товарища Л.И. Брежнева «Малая земля» и «Возрождение».
О как… целые конференции в министерстве проводят всего лишь по двум книжкам. Наверное, они крайне гениальны. Может, мне тоже что-нибудь написать? Тут ведь, что любопытно! Я же много чего знаю из будущего. Шедевры из моего времени обернуть в упаковку сегодняшнего настоящего: «Гарри Поттер и философский камень социализма», «Властелин колец: Братство трудового народа» или что-нибудь для женщин, например, «Пятьдесят оттенков комсомольской юности». Но нет, во-первых, писать – это не мое, за сочинения всегда были одни тройбаны. А во-вторых, я хоть и сиделец в прошлом, но так нагло тырить совсем не привык. Нехорошо это, прямо с душком поступок был бы. Конечно, об этом никто и не узнает, но мне достаточно, что буду знать я.
Нет уж, Мухтар знает, что на том конце поводка у него честный человек. За эту жизнь, по крайней мере, пока поручиться могу.
– Выход в свет замечательных книг товарища Брежнева является ярким и прорывным событием в общественно-политической жизни нашей страны, – декларировал Купер, он даже встал с кресла и помогал себе руками, разрезая ими воздух, как пытающийся взлететь жирный пингвин. – В них воплотилось все величие, духовная чистота, бесстрашие советских людей, их уверенность в победе, горячая любовь к ленинской партии, наш социалистический патриотизм.
Умеет Купер лозунгами кидаться, хорошо стелет. Ему бы не в Зарыбинске выступать, а на трибуне повыше. Сейчас еще даст эти книжки нам для домашнего чтения, поди. Но с «домашними заданиями» все обошлось. Успели разобрать все на «уроке». Я, конечно, не против восхваления подвигов народа, дело нужное, но так-то мы здесь не на конференции и не на собрании, а на служебном утреннем совещании. В последнее время я сам с собой такие никчемные сходки стал называть дураковками. Ты начальник, я дурак.
После часа разглагольствований о том, как начинающий талантливый писатель смог глубоко и проникновенно показать в своих дебютных произведениях истоки великого подвига советского народа, планерка, наконец, подошла к концу.
– Вопросы? – обвел взглядом сонную аудиторию начальник.
– Разрешите? – в дело вступила кадровичка.
– Слушаю, Мария Антиповна, – довольный собой и особенно своей проникновенной речью, Рыбий Глаз пребывал в прекрасном настроении, даже не цеплял никого и, видимо, желал подольше насладиться обсуждением своего пламенного выступления.
Но вопрос от Вдовиной был совсем по другой теме. Стараясь не глядеть на меня, она произнесла:
– Евгений Степанович, у нас занятия по физо уже который месяц не проводятся. По приказу положено как минимум два часа в неделю уделять физической подготовке с личным составом.
– А почему не проводите? – буркнул Рыбий Глаз.
Он даже не в курсе был этого пробела, кадровик называется.
– Наш внештатный инструктор по физподготовке, участковый Зарубин, в отпуске с последующим переводом, – развела холёными ручками Мария.
Молодец, хорошо держится. Давай Маша, давай…
– Ну так подготовьте приказ на нового внештаника, – отмахнулся Купер. – Я, что ли, вам должен занятия проводить? У меня и так работы выше крыши, да и вообще не десять рук, я вам нянька, что ли?
– Так уже сделали, товарищ подполковник… – Вдовина продефилировала к столу начальника, умело играя бедрами с перекатами упругих ягодиц, утянутых в ткань серой, как мышь, милицейской юбки.
Но сама женщина выглядела вовсе далеко не мышкой. Все комплекты форменной одежды она умело ушивала и подгоняла по своей соблазнительной фигуре. А юбки всегда делала чуточку короче, чем дозволено регламентом. Самую малость, так, чтобы не прикопались – но этого вполне хватало.
Мария положила на стол начальника бумаги.
