– Кажется, я где-то уже видел эти кружева, – пробормотал он себе под нос.
– Ничего удивительного, ведь это блузы вашего величества, – сказала прачка.
Реми почувствовал себя глупо. Пока он тут мучился от своей дурацкой гордости, пытаясь подавить гнев и негодование, придумывал какие-то планы, эта девушка преспокойно возилась с его вещами. А ведь ее он тоже видел не впервые.
– А это не вы, случайно, приносите мне воду для умывания? – спросил он.
Девушка застенчиво улыбнулась и смущенно ответила:
– И еще меняю вам постельное белье, прибираюсь в ваших покоях и подготавливаю одежду для всяческих занятий. У меня много обязанностей. – Поймав недоуменный взгляд юноши, она закончила: – Меня приставили к вашему величеству личной служанкой.
– Когда? – опешил Реми.
– Всего неделю назад.
Стало понятно, почему он не сразу ее узнал. До этого ему прислуживала пожилая горничная Эльвира, но в последнее время она все реже появлялась. Видимо, здоровье подводило и возраст брал свое. Время от времени она отправляла вместо себя дочерей, которых у нее было семь. Работали они споро – грех жаловаться, но менялись так часто, что Реми не утруждался запоминанием их лиц.
– Так вы дочь Эльвиры?
– Что вы, – засмеялась девица, и смех ее разлился серебристыми переливами. – Я сирота. Всегда мечтала жить во дворце. На той неделе я прошла все-все проверки, и вот меня допустили ко двору.
Король внимательно посмотрел на нее, стараясь запомнить получше. Это была совсем еще молодая симпатичная девушка, уже почти превратившаяся в женщину, густые черные вьющиеся волосы с трудом сдерживал белоснежный чепец. Выглядела она весьма опрятно и даже благородно. И не подумаешь, что из низшего сословия. Да и взгляд у нее был умный и проницательный.
Неожиданно в голову Реми пришла блестящая идея.
– А что, если и я предложу вам пройти небольшое испытание? – спросил он.
– Я со всей ответственностью подойду к делу! – отозвалась прачка.
– Что ж, в таком случае я загадаю вам загадку. – Реми улыбнулся. – Жил в одном лесу мудрый лис. Было у него все, что только можно пожелать. Звери любили и уважали его, подносили щедрые дары. За это лис оберегал их от прочих хищников. Но такая жизнь была ему в тягость. Защищать других – дело нелегкое и ответственное. Вечно настороже, ни минуты покоя. Иногда он так уставал, что хотел почувствовать себя лисенком. Тогда он тихонько пробирался в деревню и таскал у людей кур. Лис был хитер и ни разу не попался. Но однажды в лес пришел охотник. Никого из зверей он не тронул, ему был нужен именно лис. Месяцами он выслеживал лесного царя, однако тот ловко ускользал от расставленных ловушек. Так бы и пробегал охотник впустую, если бы лис не решил в очередной раз пощипать кур. Вот только курятник, в который он влез, принадлежал как раз тому охотнику. Стоило лису сунуться в него, как дверь захлопнулась, и он оказался в ловушке. «Не губи меня, человек! – взмолился защитник леса. – Я сделаю для тебя что хочешь». Подумал охотник, посмотрел на лиса долгим взглядом и ответил: «Не буду я тебя убивать, если станешь отныне прислуживать мне вместо пса сторожевого». Некуда деваться было лису, пришлось согласиться…
– Ну и зря, – сказала девушка.
Реми запнулся на половине фразы:
– А как бы вы поступили на его месте?
Служанка немного подумала и ответила:
– Тут есть варианты.
На лице короля отразилось удивление.
– Во-первых, я бы не предложила «сделать что хочешь», а попыталась поторговаться. В худшем случае отвоевала бы себе несколько часов для личных нужд. В лучшем – он бы мне сам прислуживал, да еще и кормил по собственной воле. Окажись охотник несговорчивым, можно было бы смириться, подольститься к нему, а при первом же удобном моменте укусить побольнее и сбежать обратно в лес. Но вернее сразу перегрызть ему горло, чтобы больше не доставлял хлопот. Еще можно сыграть на его слабости. Не есть, не пить, не разговаривать, а просто тихо, со скорбным видом сидеть на привязи. Тогда бы человек сам отпустил меня в лес – из жалости. В общем, я пошла бы даже на крайние меры, лишь бы не терпеть вечное унижение.
Реми перевел взгляд на воду, обдумывая услышанное. Теперь у него появился выбор. Он взвесил все варианты, предложенные девушкой, и остановился на том, что показался ему наиболее выгодным.
Заросли ивы зашевелились, из них вышел не кто иной, как Микель. Источник всех его бед.
– Ваше величество, – сказал он, – я понимаю, что иногда вам хочется побыть в гордом одиночестве. Но мы с учителем верховой езды с ног сбились, разыскивая вас. В конце концов, мы отвечаем за вашу жизнь. Так что будем признательны, если соизволите больше не вести себя столь безрассудно и в следующий раз предупредите, куда уезжаете и с какой целью. А лучше возьмете с собой хотя бы одного из нас. – Шерьер заметил прачку. Его глаза странно сверкнули, но он тут же переключился на мятежного короля. – Давайте же поспешим, надо успокоить остальных. Они, должно быть, уже мысленно вас похоронили. Ваш бедный учитель рыдал и рвал на себе волосы, переживая, не подстрелил ли вас случайно заезжий охотник и не напал ли на вас дикий кабан.
И вот опять. Его слова звучали как забота, но на деле Микель снова тыкал Реми носом в то, что он, точно малое дитя, заставил взрослых волноваться. Но решение принято, стратегия разработана. Пора было приводить план в действие. Не обращая внимания на Микеля, Реми прыгнул в седло и, обернувшись к девушке, бросил:
– Спасибо, вы прошли мое испытание.
* * *
Всю неделю он усердно делал вид, что Микеля попросту не существует. Пользовался любой возможностью улизнуть и не сталкиваться с шерьером. Не вступал с ним в разговоры и перебранку, пропускал мимо ушей вопросы и ехидные замечания. Постепенно Реми стал испытывать чувство превосходства. Поначалу Микель выглядел равнодушным, лишь изредка высокомерно хмыкал. Однако прошла вторая неделя, затем третья, а король по-прежнему стойко держал оборону. Теперь на лице шерьера угадывались совсем другие эмоции: тревога, обеспокоенность, а то и легкая паника.
Реми торжествовал: план работал! Еще немного, и он навсегда избавится от надоедливого сопровождающего. Зато с новой служанкой король сближался все больше. Они подолгу болтали о том о сем, пока она помогала ему собраться на очередной урок или прием. Девушку звали Лиззи. Работа при дворе досталась ей по рекомендации одного из старых дворецких, заслужившего доверие годами безупречной службы. Лиззи была очаровательна, смешлива и весьма умна. Благодаря ей королю открылись новые стороны жизни придворных. Будто у него впервые появился друг, с которым можно было поделиться бедами и горестями.
Микель же не оставлял попыток вывести его из равновесия. И то, что они не приводили ни к какому результату, просто уничтожало шерьера. В какой-то момент Реми настолько преисполнился снисходительной жалости, что чуть не вступил с ним в задушевный диалог. К счастью, рядом оказалась Лиззи, и королю померещилось, что она едва уловимо покачала головой. Он тут же пришел в себя и передумал сближаться. Так бы все и шло, если бы не один опрометчивый поступок…
Однажды на рассвете в тронный зал влетел гонец со срочным посланием: из долгой утомительной поездки во дворец наконец возвращалась королева. Слуги засуетились, начались приготовления. Через пару часов покои ее величества сверкали чистотой, постель была убрана новым свежим бельем, а повара колдовали над праздничным ужином.
К Реми слуги относились неоднозначно. Одни считали его слишком высокомерным, другие – единственным подходящим королем. Кому-то он виделся надменным недотрогой, а кому-то – истинным повелителем, гордым и прекрасным.
Отец Реми, старый король Джул, снискал славу сильного монарха, держащего железной рукой все королевство. Соседи его боялись, слуги уважали, а семья относилась с подчеркнутым почтением. Он был суров и непреклонен даже с близкими. В военных кампаниях всегда смело выступал в авангарде, бесстрашно сражался и разбивал в пух и прах любое войско.
А вот королеву-мать безмерно обожали. Все – от младшего пажа до старушки-горничной – души в ней не чаяли. Внешность ей досталась непримечательная, зато нрава она была самого веселого, любила общество, к слугам относилась уважительно, а раз в год отправлялась в путешествие по стране, проверяя, как живется народу в разных провинциях. Кроме прочих достоинств, она видела людей насквозь, так что обмануть ее было практически невозможно. Однако она никогда не использовала свою проницательность во вред другим. Поэтому все отвечали ей абсолютной откровенностью, не допуская ни малейшего лукавства.
Солнце уже клонилось к закату, когда пышная процессия под флагами в звездах – эмблемах Этуайи и стрекозах – отличительным знаком королевы прошествовала через весь город и торжественно вплыла в главные дворцовые ворота. Ради встречи Реми надел свой самый роскошный мундир, иссиня-черный бархатный плащ с горностаевым подбоем, расшитый жемчугом и серебряными бабочками, и сверкающие белые сапоги со шпорами. Корона сидела на его голове так величественно и естественно, будто он вообще никогда ее не снимал. По правую руку, у трона, в форменном церемониальном мундире с аксельбантами стоял Микель.
– Сынок! – радостно воскликнула королева и кинулась к трону. После ее энергичных объятий и крепких поцелуев в обе щеки корона Реми сползла набок, а плащ сбился в бесформенную кучу тряпья. – Мамочка так скучала по тебе! Как ты тут? Не голодаешь? Никто тебя не обижает?
Реми невольно покосился на Микеля. Это не укрылось от королевы, и сын как мог попытался ее отвлечь:
– Все нормально, мама, я уже вполне освоился, ежедневно занимаюсь, практикуюсь в фехтовании, верховой езде, риторике и прочем, разбираю документы, учусь военному делу, стратегии и всему, о чем говорил отец.
– Славно, славно. – Королева улыбнулась, не купившись на благоразумный отчет сына. – Значит, ты в полном порядке. Мамочка несказанно рада. А что за прекрасный молодой человек удостоился чести находиться одесную твоего величества?
Реми нехотя представил:
– Микель, сын Карла, мой личный шерьер. Недавно вернулся из академии, чтобы сменить отца.
– Помилуйте, Карл еще в самом расцвете сил! Стоило ли так торопиться?
– Я сказал ему то же самое, мама, однако Карл остался непреклонен. Именно поэтому я решил пока подержать Микеля при себе. Пусть парнишка привыкнет ко двору, поймет, что к чему, найдет свое место. – Реми особо выделил последние слова. – Ну а там, глядишь, придумаем, куда его дальше пристроить.
Микель, конечно, не мог стерпеть такого откровенного оскорбления. Не мог и не стал. Он низко поклонился королеве и сказал:
– Ваше величество, для меня большая честь наконец познакомиться с вами лично. В любое время моя фьютия к вашим услугам. К сожалению, с тех пор как я победил вашего сына в фехтовальном зале, его величество меня не жалует, почти месяц не удостаивая и словом. Смею предположить, что своей победой непреднамеренно оскорбил его чувства. Уверяю вас, я не ставил перед собой такой цели. По негласному закону нашей академии, поддаться в бою – значит проявить верх неуважения к сопернику. Позволю себе выразить робкую надежду, что с вашим приездом мы с его величеством придем к мирному соглашению. Мне бы очень этого хотелось.
Королева перевела изумленный взгляд с ошеломленного сына на дерзкого шерьера и вдруг оглушительно расхохоталась.
– А ты мне нравишься! – заключила она и похлопала Микеля по плечу. – Реми, ты должен с ним подружиться, пообещай матушке!
Уже заготовивший едкий ответ Реми прикусил язык и процедил сквозь зубы:
– Как будет угодно матушке.
В ту же ночь он снова влез в комнату Микеля.
Глава 4, в которой обнаруживает себя и разгорается сильное чувство
Черт бы побрал это полнолуние! С тем же успехом можно было разгуливать с фонарем. На первый взгляд комната Микеля ничуть не изменилась. Казалось, за месяц человек должен оставить какие-то следы своего присутствия: брошенный в углу чулок, кофейное пятно на столе, любимые книги на полках и картины. Здесь же все было прежним. За одним исключением: портрет Реми был перевернут лицом к стене.
«Держи себя в руках… Держи себя в руках», – повторял про себя юный король, чувствуя, как закипают злость и обида.
Он подошел к столу и сразу сунул в карман серебряный гребень Микеля. Повертел в ладонях карманные часы. Взял зеленый пузырек, поднес к окну, посмотрел на просвет. Там лежали какие-то небольшие темные горошины. Знакомое чувство предвкушения защекотало пятки и начало подниматься приятной волной к шее. Флакончик последовал за гребнем.
Особый интерес у Реми вызвали письма. Не допуская шороха, он перебрал конверты. Адресатом значился Микель, но имя отправителя выглядело насмешкой, беспорядочным набором букв. Внутри конверта письмо и вовсе напоминало безумную пляску: строчек не было, крохотные рыбки, птички, котята и разнообразные цветочки сплетались в причудливый узор. Реми забрал одно письмо, оставив на столе пустой конверт, чтобы пропажа обнаружилась не сразу и он успел расшифровать послание неизвестного адресата.
Микель заворочался, и Реми замер на одной ноге. Шерьер причмокнул губами и не просыпаясь повернулся на бок. Лазутчик неслышно выдохнул и крадучись прошел к окну. Он уже занес ногу над подоконником, когда за его спиной послышалось отчетливое:
– Реми.
Король похолодел. Сердце ухнуло в пропасть: попался! После всех этих недель, когда он день за днем игнорировал парня, тот наверняка захочет отомстить. Поднимет шум и выставит короля в его глупом костюме на посмешище. Да, может быть, Микелю никто не поверит. К тому же всегда есть надежный вариант – казнить его на месте. Матушке это, конечно, не понравится, но решение-то отличное. Правда, весь год у послов и других высокопоставленных гостей Этуайи, которым случалось ночевать во дворце, пропадали разные вещицы. А слухи при дворе распространялись быстро… Рано или поздно кто-нибудь сложит два и два, и Реми призовут к ответу. Королевский род Этуайи будет опозорен. И само собой, ему придется вернуть украденные вещи. Проще наступить себе на горло и найти компромисс.
Реми медленно обернулся к Микелю, готовый принять удар и пустить в ход все свое красноречие ради спасения монаршей чести. Прошла, должно быть, минута, прежде чем он понял, что шерьер по-прежнему лежит с закрытыми глазами и мирно спит.
Поспешно выбравшись из окна, Реми благополучно вернулся в свою комнату. Он спрятал костюм и добычу, переоделся в ночную рубаху, улегся в постель и попытался выкинуть все из головы.
Не тут-то было! Вопросы то и дело всплывали в сознании. Что предпримет Микель, когда утром недосчитается кое-каких вещей? Заметит ли пропажу письма? Сможет ли доказать, что это дело рук Реми? И самое главное: почему во сне он произнес его имя? Что ему снилось? Очередная перепалка? Последствия молчаливой войны? Перемирие? А вдруг Микель его… нет, такого точно не может быть! Или он не такой уж и плохой человек? В конце концов, королева никогда не ошибалась в людях.
Реми промаялся до самого рассвета и встал с тяжелой головой. Лиззи принесла ему воду для умывания и свежую одежду. В какой-то момент Реми настоял, чтобы будила и собирала его на приемы именно она, а Микель ждал у двери снаружи. Девушка часто сопровождала его и на занятия. Полностью одетый и готовый к уроку верховой езды, Реми вышел из покоев в компании служанки. Он был готов ко всему: к новым издевкам, упрекам, прямому требованию вернуть похищенное, к попыткам давления. Но шерьер выглядел как обычно. Он вежливо поздоровался, слегка поклонился и последовал за королем к конюшням.
Добравшись до леса, они разбили стоянку. Микель поправлял подпругу вороной лошади. Под расстегнутым мундиром, поверх рубашки, посверкивал ключ. Собравшись с силами, король подошел и дружелюбно улыбнулся парню.
– Хэй, приятель, – заговорил он, обнимая озадаченного шерьера за плечи. – Похоже, мы с тобой начали не с той ноты. Может, попробуем узнать друг друга получше?
Пальцы Реми мягко скользнули ниже и невесомо пробежались по рубашке шерьера. Растерянное выражение на лице Микеля сменилось усмешкой.
– Это ищете? – спросил он. Реми понял, что дал маху: парень показывал ему ключ, приподняв его за цепочку.
– Ну вот зачем сразу предполагать худшее? – оскорбился король. – Я просто решил, что нам пора вложить мечи в ножны.
– А, то есть вы пытались найти ножны?
Реми покраснел и отстранился. С четверть часа они не разговаривали. Когда коней оседлали, король с шерьером рысью поскакали к лесу. Вдоль тропы раскинули ветви дикие яблони. Кругом деловито жужжали пчелы и порхали бабочки, то и дело скрываясь в цветочных венчиках.
Кони шли ноздря в ноздрю. Микель не сводил глаз с тропы. Реми же не сводил глаз с Микеля. Наконец шерьер не выдержал.
– Дался вам этот ключ, – сказал он, все так же глядя перед собой. – Вы ведь понятия не имеете, от чего он.
– Пф, – фыркнул Реми, – так давай я его возьму и все выясню. – Он помолчал немного и добавил: – А может, он дорог тебе как память? Тогда, конечно, потом я его верну.
– Да, он дорог мне как память, – подтвердил Микель. – И нет, я не дам его вам, даже на время. При всем уважении, ваше величество.
Реми усмехнулся:
– Ха! Скажи еще, что он достался тебе в наследство от любимой матушки!
– К сожалению, я не знал свою мать. Она умерла родами, успев дать мне жизнь. Говорят, она была чудесной. – Микель наконец посмотрел на юного короля и закончил: – А ключ – последний подарок лучшего друга, безвременно покинувшего этот мир.
Реми почувствовал себя последним подлецом. Стыд и чувство вины накрыли его с головой, и он выдавил:
– Прости…
– Не беспокойтесь об этом, – ответил парень. – Вы же не нарочно.
Следующие полчаса они неловко молчали. Реми гадал, можно ли считать этот короткий разговор сигналом к примирению, но решил пока повременить с более серьезными шагами. Порой он ловил на себе быстрые взгляды Микеля, который тут же отворачивался, если понимал, что его заметили.
А что, если он и правда хочет сдружиться с Реми? И к тому же завидует. Ведь между ними столько различий: король воспитывался в неге и роскоши, а шерьер – в жесткой воинской дисциплине. Вот почему Микель его задирал! Точно так же мальчишка дергает за косу хорошенькую девчушку. Он просто привлекал к себе внимание. Теперь понятно, почему он становился все мрачнее с каждым днем бойкота. Подобной логикой объяснялся каждый его поступок. Удивительно, что Реми не замечал этого раньше. Но это же все меняло! Пожалуй, еще не поздно было перейти к стратегии «подольстись, и получишь все, что пожелаешь». Только одно обстоятельство не давало королю покоя.
– Мне вот что интересно: почему ты развернул лицом к стене мой портрет? – решился спросить он.
Микель чуть пришпорил коня, и Реми показалось, что он слегка вздрогнул. Затем откашлялся, в очередной раз мельком глянул на Реми и ответил:
– Буду признателен, если вы и вовсе заберете этот кошмар из моей комнаты.
– Что? – Король натянул поводья, останавливая лошадь. – Кошмар? Что ты имеешь в виду?
Картину написал любимый придворный художник королевы. Он изобразил Реми во всей красе, и довольно точно: парадный мундир со звездами и бабочками, небрежно спадавшие на грудь золотистые локоны, совсем юное, но уже такое волевое лицо, решительный взгляд. Портрет был, несомненно, прекрасен. Ни у одного здравомыслящего человека язык бы не повернулся назвать его кошмаром!
– Из-за него я плохо сплю, – без зазрения совести ответил Микель, тоже остановившись.
– Неужели? Вчера ночью ты дрых без задних ног! – выплюнул Реми.
Шерьер развернул своего вороного и уставился на короля. Глаза в глаза.
– Так вы снова влезли в мою комнату и на сей раз стащили все, до чего дотянулись ваши шаловливые пальчики?
Инстинкт самосохранения кричал, что нельзя раздувать вражду, это опасно. Но не мириться же с оскорблением? Да еще и высказанным намеренно уничижительным тоном!
– О, я понял, – неожиданно для самого себя произнес Реми. – Мой парадный портрет будит твою зависть, вот тебе и не спится. – Он махнул рукой и отвернулся. – Что ж, вечером пришлю кого-нибудь за картиной.
Он уже собрался пустить солового в галоп, когда Микель подъехал к нему вплотную и резко развернул к себе. Глаза его горели презрением.
– Я скажу это один раз. Внимательно послушайте и запомните, – вкрадчиво произнес он, будто объясняя урок бестолковому ученику. – Вы вызываете у меня массу разнообразных чувств. Но среди них вы не найдете того, о котором только что говорили, даже если вся ваша казна перекочует в мои карманы. Мое к вам отношение однозначно и не требует объяснений. – Микель наклонился к самому уху короля и выдохнул: – Я вас ненавижу.
По спине Реми пробежал холод, в него будто разом вонзили тысячу игл, и откуда-то повеяло мандаринами. Не успел он придумать едкий ответ, как наглый шерьер уже пустил коня в карьер и ускакал далеко вперед.
Весь день до самого вечера он не показывался Реми на глаза. Ближе к ночи в дверь Микеля постучали. На пороге стоял один из личных слуг короля. Он поклонился и сказал:
– Его величество велел забрать из вашей комнаты портрет и передать вам послание.
Слуга протянул шерьеру листок, нежно пахнущий ванилью и сложенный вчетверо, а сам прошагал по спальне и приступил к делу.
