Именно это я и имела в виду – говорить с Долорес, все равно что болтать с подругой. Она меня понимает.
– Да, вроде того.
– А что она чувствует к первому парню?
– Боль и злость. Они сейчас в ссоре, потому что… Потому что у них была близость, хотя они были друзьями, но он любит другую девушку, с которой расстался пять минут назад. И вот моя подруга не знает, нормально ли то, что она отдала свою девственность первому, но при этом при появлении второго парня у нее внутри происходит что-то странное. И сердце колотится так, будто она на пробежке, хотя, может, у нее аллергия на его духи, не знаю.
Какое-то время Долорес молчит, а я не нахожу в себе смелости поднять голову и продолжаю рисовать.
– А со вторым парнем она тоже…
– Нет! – перебиваю я, не желая дослушивать вопрос. – Они не… Да они бы никогда… Между ними ничего такого не было. Они даже не целовались.
Боже, я иду ко дну, как Титаник. На моих горящих щеках можно поджарить бекон.
– Ну, я бы на ее месте поцеловала второго парня, чтобы понять свои чувства. Может, ее просто тянет к нему на физическом уровне и не больше? Вы же подростки, гормоны играют. Но сердце подскажет, оно никогда не врет.
Ох, зачем я завела этот разговор.
– Спасибо за совет, Долли, я передам подруге.
– Заодно передай ей, что мама второго парня видит, что он влюблен. И если до этого были сомнения, то после его согласия сыграть в «Скрэббл» все встало на свои места. Для Джейка настольные игры хуже пытки.
Иисус, Мария, Иосиф!
Рука вздрагивает, и карандаш ведет в сторону. Тело обдает жаром.
– Я сейчас умру от неловкости, – бормочу я, крепко зажмурившись. – Клянусь, мне никогда в жизни не было так неловко.
Долорес звонко смеется, и я медленно открываю глаза.
– Все в порядке, Микки, расслабься.
– Пожалуйста, не говорите маме про… Про то, что моя подруга лишилась девственности.
– Это не мое дело, у меня нет никакого права рассказывать такое твоей маме. Но надеюсь, что твоя подруга использовала защиту.
– Конечно, – пищу я, прижав прохладные ладони к щекам. – Как же неловко!
– Поверь, я понимаю, в этом возрасте у подростков все запутанно и гиперболизировано. Позволяй себе ошибаться и не вини себя за ошибки. Ты можешь думать месяцами, запутываясь все сильнее. Порой действие и разговор ставят все на свои места. Я недавно пыталась сказать об этом Джейку, но он не стал слушать и сделал вид, что уходит в другую семью. Надо научиться доверять своему сердцу, и чем раньше ты это поймешь, тем лучше.
Я недавно доверилась сердцу и лишилась девственности. Или же я доверилась алкоголю?
У Долли звонит телефон, и она уходит на кухню, чтобы поговорить, а я решаю полностью погрузиться в рисунок, потому что в такие моменты меня перестает волновать абсолютно все, кроме бумаги и карандаша. Я устала бояться и бежать от своих мыслей, но пока не вижу другого выхода.
***
Через час из кухни доносится запах жареного мяса. Долорес готовит ужин, а я заканчиваю набросок тетушки Мэйм и приступаю к названию. Спина и шея затекли, и я наклоняю голову из стороны в сторону, чтобы размяться.
Хлопок входной двери заставляет меня вздрогнуть.
– Мам, я дома.
– Ужин уже скоро! – кричит она с кухни. – И у нас гости.
Джейк заглядывает в гостиную, и я, натянув улыбку, взмахиваю рукой. Он подходит ближе и, упершись ладонями в стол, рассматривает рисунок.
– Выглядит отлично.
– Спасибо, – отвечаю я, дергая ногой под столом.
Решаю последовать совету Долорес и прислушаться к своему сердцу. Нужно понять, что я испытываю к Джейку.
Я смотрю на его ладони, следую взглядом по напряженным загорелым рукам. Джейк сосредоточен на наброске, на лоб спадают прядки темных волос, между ключицами болтается кулон в виде медиатора, а еще я точно знаю, что под его футболкой спрятан пресс, при мысли о котором у меня почему-то вспыхивают щеки.
Ладно, глупо отрицать привлекательность Джейка Элфорда. Но что мне говорит сердце? Оно стучит громче, чем обычно. И мне это совсем не нравится.
Бум. Бум. Бум.
Закусив колечко в губе, Джейк усмехается.
– Что с лицом, Рамирес?
– А что с ним?
– Ты так напряжена. – Чуть склонив голову набок, он вскидывает бровь. – Ну, не знаю, может, тебя пучит или вроде того?
Нет. У меня определенно нет никаких романтических чувств к этому парню!
– От твоего присутствия любого начнет пучить, – бормочу я, возвращаясь к рисунку.
Хмыкнув, Джейк отстраняется и идет в комнату. После его ухода я трачу на попытку закончить буквы еще пятнадцать минут, но руку несколько раз ведет в сторону, и я решаю отложить карандаш.
На столе вибрирует телефон.
Бэйли Шепард: Умираю от скуки. Что делаешь?
Микки Рамирес: Рисовала постер, сейчас собираюсь домой.
Бэйли Шепард: Собираешься домой? Где ты?
Микки Рамирес: У Элфорда. И прежде чем ты спросишь, отвечу: я помогаю его маме.
Бэйли Шепард: *делаю вид, что не шипперю вас* Хочешь, заеду за тобой и подвезу?
Микки Рамирес: Было бы здорово.
Отправив Бэйли адрес, я иду в сторону кухни.
– Долли, я домой, – говорю, остановившись в проходе. – Продолжу завтра.
– А ужин?
– Спасибо, я не голодна.
– Тогда соберу тебе с собой, я и так задержала тебя с постером, а мама скоро придет с работы, вдруг не успеешь приготовить. Джейк тебя подвезет.
– Нет, спасибо, за мной сейчас заедет подруга.
Кивнув, Долли перемешивает салат в глубокой миске и, надев прихватки, наклоняется к духовке.
– Подожди буквально пару минут, пожалуйста.
Вспомнив о просьбе Олли, я иду к комнате Джейка и стучусь в приоткрытую дверь. Из ванной слышится шум воды. На рабочем столе опять бардак, и у меня зудят руки от желания разгрести ворох тетрадей и сложить болтающиеся на спинке стула футболки.
– Ужас, – бормочу я, увидев на столе обертки из-под шоколадных батончиков. Не выдержав, я сгребаю фантики и выкидываю их в корзину, а затем складываю ручки и карандаши в органайзер.
– Снова убираешься на моем столе? – слышится за спиной, когда тянусь к тетрадям.
Я оборачиваюсь, и дыхание застревает в легких, а во рту мгновенно пересыхает. На Джейке низко сидящие спортивные штаны, на торсе блестят капельки воды, а влажные волосы спадают на лоб. Этот парень выглядит так, будто сбежал с сексуально-эстетичной доски «Пинтерест», не меньше.
– У тебя жуткий бардак, – наконец выдавливаю я, стараясь смотреть в его глаза и ни за что не опускать взгляд на «пинтерестский» пресс. – Ты настоящий поросенок, Элфорд.
Джейк смеется и подходит ближе, пока я пытаюсь вернуть мышцам способность шевелиться.
Он останавливается напротив, и меня окутывает аромат мужского геля для душа. Терпкий и манящий запах. Только этого не хватало. Сделав шаг назад, я врезаюсь задницей в стол и тут же впиваюсь в его край ладонями. Думаю, прислушиваться к своему разуму, сердцу и телу рядом с полуобнаженным Джейком Элфордом – самая худшая идея в мире.
– Что с нашей химией, Рамирес?
– А что с ней? – Я пытаюсь не задохнуться от изумления. – Нет у нас никакой химии.
– И я о том же. Я вроде как обещал подтянуть тебя, когда возобновим уроки?
Оу, так он говорит об учебе?
– Думаю, что на следующей неделе, обсудим это позже. Вообще-то я зашла обсудить кое-что.
– И о чем ты хочешь поговорить, Марио3? – спрашивает он, дергая лямку моего джинсового комбинезона.
Цокнув языком, я закатываю глаза.
– Я сегодня разговаривала с Олли.
Джейк напрягает челюсть и коротко кивает.
– Мы поговорили о том, что произошло, он извинился. Между нами все нормально, если можно это так назвать. Мы далеки от друзей, но… Джейк, ему тяжело без парней, без группы, он остался один в этой ситуации. Ему некому выговориться.
– Мне оплатить ему психолога?
– Ты мог бы быть чуть мягче с ним? – Вздохнув, я обнимаю себя за талию. – Мы с тобой начали общаться потому, что объединились против Констанс, которая разрушала группу. Я не хочу быть той, кто положил начало конца чужой дружбы и группы, понимаешь? Просто выслушай его.
– И что он мне скажет?
Джейк склоняется ближе и упирается ладонями в стол по обе стороны от меня. Его глаза темнеют и кажутся почти черными, отчего он выглядит немного зловеще.
– Что он ничего не помнит? Или что был настолько зол и обижен из-за того, что его девушка не испытывает к нему тех чувств, которые он хотел, поэтому решил забыться в ком-то, кто любит его на самом деле? И все вроде бы в порядке, если бы он не воспользовался своей подругой. Он воспользовался тобой, Микаэла. В доме было полно девушек, которые от него без ума, но он решил выбрать тебя.
К горлу подкатывает ком, а глаза снова жжет от слез.
– Мы были пьяны. Оба. Я хотела этого.
– Естественно хотела. Ты влюблена в него. Но ты выпила и не могла адекватно отвечать за свои действия. А он забрал не только твой первый раз, на вечеринке, да еще и в кровати Рэма, чей матрас буквально вспыхнет под светом ультрафиолетовой лампы. Ко всему прочему Оливер мог забрать у тебя доверие к парням и, возможно, выработал страх к сексу. Он не подумал о тебе, Микаэла. Даже на секунду не задумался о твоих чувствах и о том, как ты будешь себя чувствовать на следующий день, ведь в ином случае он бы ни за что не пошел на такое. А ты сейчас защищаешь его. Я передать не могу, что почувствовал, когда увидел тебя в тот вечер.
Джейк встряхивает головой, словно пытается выбросить из головы эту картинку. Я вижу, как на его скулах проступают желваки.
– Когда я понял, что произошло, у меня внутри все оборвалось. И не осталось сомнений, что делать с Оливером, я лишь задавался вопросом, смогу ли остановиться. Следом твоя истерика на парковке «Уолмарта». Черт, мне пришлось приложить нечеловеческие усилия, чтобы не поехать к нему и не убить. Он сломал тебя дважды, почему я должен переживать о том, каково ему?
Мне хочется протянуть руку и прикоснуться к Джейку, но он сейчас так раздражен, что, боюсь, оттолкнет меня.
– Просто хочу сказать, что он не плохой человек, – шепчу я, тыльной стороной ладони стирая слезы, которые рвутся наружу каждый раз, когда я вспоминаю тот ужасный вечер. – Мы дружили много лет, как и вы с парнями. Ты ведь знаешь его.
– Знаю. Олли добрый парень, он мой друг, но пока при виде него я испытываю единственное желание – набить ему морду. Может, это пройдет, а может, и нет. Я не подговариваю парней против него, не запрещаю приходить ему на репетиции, их просто нет. Это временно, мы будем играть вместе, у нас в следующем месяце запланировано выступление. Наш конфликт исключительно между нами, и на сцену мы его не потащим. Тебе ни в коем случае не стоит чувствовать себя виноватой, слышишь?
Шмыгнув носом, я киваю.
– Эй, не надо. – Джейк проводит большими пальцами по моим щекам. – Господи, никогда не видел плачущего Марио.
Рассмеявшись, я поднимаю взгляд к потолку.
– Пошел ты, Элфорд, у меня классный комбинезон.
– Знаю.
Опустив подбородок, я смотрю на висящий на его груди кулон. Мне хочется спросить про стрелку компаса, север и девочку из прошлого, но не уверена, что готова получить ответы прямо сейчас.
Бэйли приедет с минуты на минуту, поэтому я решаю уйти подальше от серьезных разговоров, химии и полуголого Джейка Элфорда.
Бум. Бум. Бум.
И только когда я переступаю порог комнаты, до меня доходит страшное осознание: я не хочу уходить. Ладно, пора это признать. Я отрицала эту мысль, отмахивалась от нее, как от назойливого комара, но очевидно одно: мое тело тянет к Джейку Элфорду. Про разум и сердце я говорить отказываюсь.
Забрав пакеты с контейнерами, я прощаюсь с Долорес и выхожу на улицу, где меня ждет Бэйли. В салоне машины пахнет ванилью и кокосом, в колонках играет Майли Сайрус, которая сама может купить себе цветы, а в подстаканнике стоят стаканы с мороженым с «Макфлурри».
– Угощайся, – предлагает Бэйли, выезжая на дорогу.
– Мороженое и Майли? Ты рассталась с парнем? – шучу я.
– Нет, но такое вполне может произойти после того, как я скажу Айзеку, что в пятницу заявлюсь на матч в джерси с фамилией Ровера. Лучше сказать ему об этом заранее, чем он увидит случайное фото в соцсетях.
