– Меня зовут Ясмина, но можно просто Яся.
– Рад знакомству.
– И я, – лучезарно улыбается она и разворачивается, пригласительно взмахнув рукой. – Проходи, обсудим все детали. Гар, я со стажером буду в кабинете!
– Хорошо! – раздается низкий голос из глубины зала.
Ясмина ведет меня за собой в ярко освещенный кабинет, большую часть которого занимают кресло-трансформер, пара этажерок на колесиках, высокий стеллаж, комод и трехногий табурет с подвижным сиденьем. На стене прямоугольное зеркало с подсветкой, фотографии разных частей тела, украшенные впечатляющими татуировками, и несколько дипломов в рамках.
– Садись. – Ясмина кивает на кресло, но я не спешу слушаться. – Ой, да брось. Оно ведь не гинекологическое, бояться нечего.
– Я и не боюсь.
– Тогда садись. Я не кусаюсь.
Иронично хмыкаю и забираюсь в кресло, опуская руки на широкие подлокотники. Знала бы она, как это звучит. Блокирую воспоминания, ухватив покрепче волю. Со мной бывало всякое, но чтобы девушка забывала о моем существовании – впервые. Ясмина садится на табуретку, притягивает ближе этажерку и расстегивает манжеты моей рубашки. Слегка напрягаюсь, но ничего не произношу, только наблюдаю, как худые пальцы подворачивают мои рукава. Звучит глухой шелест распыленного дезинфектора, хлопают резиновые перчатки. Ясмина подготавливает к работе тату-машинку, распаковывает иглу и наливает черную краску в колпачок.
– Тебе нужна коррекция, – говорит она, глядя на кисть моей правой руки. – Совместим полезное с полезным. Посмотришь, как работаю я, а заодно поболтаем. Расскажешь, где и чему научился.
– Боюсь, я пока не могу позволить себе твои услуги.
– А это акция, – отвечает Ясмина, обрабатывая мою кожу.
– Акция?
Она поднимает голову, и мне вдруг кажется, что из кресла вырастают удерживающие ремни, лишая возможности пошевелиться.
– Красивым мальчикам-стажерам коррекция бесплатно.
Глава 4
POV Ярослав
Не замечаю, как летит время, даже беспрерывное жужжание тату-машинки и иглы, пронзающие кожу, не вызывают дискомфорта. Все мое внимание приковано к девушке, которая уверенно держит «пистолет» и делится тонкостями мастерства и работы с клиентами. Мой прошлый учитель был больше повернут, чем опытен, постоянно говорил о каких-то невидимых материях, вдохновении и раскрытии внутреннего потенциала, Ясмина же подходит к делу с большей осознанностью и ответственностью. Рассказывает о противопоказаниях, особенностях кожи, различиях между материалами и техниками. Слушать ее безумно интересно, но смотреть еще более завораживающе.
Узоры на моих запястьях не просто проявляются ярче, но и преображаются. Она интуитивно добавляет тени и детали, выравнивает асимметрию. И все это с такой непринужденностью и точностью, ее профессионализм неоспорим. А еще она частенько покусывает губы, морщит лоб, щурится и отклоняется, проверяя результат. Ее волосы кажутся черными, но под определенным углом света отливают каштановым, а запястья такие тонкие, что перчатки в этой части собираются в гармошку.
– А ты хорошо держишься, – одобрительно говорит Ясмина, отвлекая меня от разглядывания. – Молодец.
Снисходительность в ее интонации оставляет царапину на моей гордости. Я прекрасно понимаю, в каком мы положении, и все же… мне не очень нравится, что она видит перед собой всего лишь мальчишку-стажера. Особенно после того, что было между нами.
– У тебя высокий болевой порог, да? – спрашивает она, поглядывая на меня исподлобья.
– Может, я просто пытаюсь тебя впечатлить.
– Ты уже впечатлил. – В ее ответе ни секунды заминки, ни капли смущения.
– Правда?
– Конечно.
– И что такого я сделал?
Ясмина касается пальцем блока питания, останавливая тату-машинку, и выпрямляет спину. Может, она все-таки что-то помнит? Или нет? Взгляд против воли вновь опускается к ее губам, и я сглатываю, отметив одну удивительную мысль, мелькнувшую в голове, – мне бы хотелось, чтобы она помнила.
– Родился, – весело отвечает Ясмина. – Ведь как только мы разместим твое фото на странице студии, девчонки к нам в очередь выстроятся. Ты не только мастер, но еще и реклама с приманкой. Идеальный сотрудник.
– Что ж… – скованно улыбаюсь, потому что это совсем не то, что я ожидал услышать. – Спасибо.
– Тебе спасибо. – Ясмина встает и переставляет табурет, устраиваясь по левую руку от меня. – Но ты не волнуйся, сильно загружать сразу я тебя не стану. Да и нет у нас тут столько смельчаков. Для начала сам себе приведешь парочку моделей на сеанс, а потом уже я тебе кого-нибудь поставлю через акцию «Знакомство с мастером». Начнешь с минимализма и простой геометрии. Ровные и четкие линии – это основа основ. А еще неплохо бы тебе получить сертификат. Если не сбежишь через пару недель, я это устрою.
– Хорошо, – спокойно соглашаюсь я.
– О-о-о… а вот эта свежая. – Ясмина проводит пальцем по крошечному слову на моем запястье. – Сам набил?
– Да.
– Неплохо. «Судьба», – читает она. – Случилось что-то хорошее?
– Пока нет, – отвечаю неторопливо, – но я был бы не против.
Ясмина приоткрывает рот, по всей видимости собираясь сказать что-то еще, но не решается. Жмет на кнопку блока питания и принимается за коррекцию моей левой руки, продолжая обучающую лекцию. И все здорово, познавательно и полезно, но… меня интересует кое-что еще. Кто же она такая? Откуда? Что за человек? Мне не хватает глубины, не хватает фактов. Мы сидим здесь уже больше двух часов, но я все еще ничего толком о ней не знаю. Просто нонсенс.
– А у тебя есть тату? – спрашиваю я, дождавшись паузы. В прошлый раз правды я так и не услышал, может, сейчас повезет.
– Нет, – без промедления отвечает Ясмина.
– Боишься боли?
– Аллергия на краску, – исправляет она.
Новая ложь? Занятно. Интересно, сколько еще лживых ответов у нее припасено для этого вопроса. И интересно, какой все-таки правдивый.
– Обидно, наверное.
– Я давно смирилась.
Еще одно вранье. Не могу быть уверенным наверняка, но интуитивно чувствую, что она лукавит.
– Когда ты набила первую татуировку? – задаю следующий вопрос, не в силах унять любопытство.
– М-м-м… лет в девятнадцать, наверное. На втором курсе.
– А где училась?
– В меде.
– Универ?
– Колледж. Хотела стать стоматологом, но… – Ясмина замирает, всего на пару мгновений, но я не упускаю это из вида. – Судьба сложилась иначе.
Кажется, вопросы о прошлом ей не очень по душе. Стоит быть осторожнее.
– Так вот откуда у тебя столько знаний о человеческом теле. Тот редкий случай, когда образование действительно пригодилось.
– Ага, – не очень-то весело усмехается она. – А ты на кого учишься?
– Юрист.
– Второй курс?
– Окончил третий.
– Вот как? Прикольно.
– Я бы так не сказал.
– Это ты сейчас так думаешь, а потом… это будут одни из лучших воспоминаний.
– Снова цитируешь бабушку?
Ясмина недоуменно хмурится, а я в панике задерживаю дыхание. Это ж надо было так проколоться.
– Моя часто так говорила, – пытаюсь вырулить я, надеясь, что Ясмина не зациклится на слове «снова». – А что насчет эскизов? Ты сама их рисуешь? – меняю тему на более безопасную.
– Да, я окончила детскую художественную школу.
– Ого. Нечасто встретишь татуировщика с медицинским и художественным образованием. Ты просто уникум.
– Спасибо, – сухо отвечает она, словно мой комплимент совсем ничего не значит. – А ты рисуешь?
– Не очень хорошо.
– Это нестрашно. Когда найдешь свой стиль и удобную технику, подтянешь и этот навык. У нас в «Бороде» был мастер, который идеально мог рисовать только обнаженные женские тела. Ты не поверишь, но он зарабатывал больше всех нас вместе взятых. Извращенцы не обременены скупостью.
– Ты работала в «Синей Бороде»? – удивленно переспрашиваю я.
– Угу. Пять лет.
Мигом включаю мысленный калькулятор. Девятнадцать плюс пять… получается, Ясмине минимум двадцать четыре года. Больше, чем я думал.
– Круто. Я ездил туда на пару сеансов к Грине. Он бил мне клен на шее и японского бога на спине.
– О да, он обожает этих чудовищ, – произносит она с очевидной теплотой, пропитанной ностальгией.
Похоже, Ясмина скучает по предыдущему месту работы. А еще выходит, что последние пять лет, а то и больше, жила она не здесь. И если совместить все обрывочные детали, то картинка выходит хоть и мутная, но кое-что в ней все-таки можно разобрать. У Ясмины недавно закончились отношения, это я понял еще в пятницу, затем она уволилась и вернулась в родной город, где живет семья. Побег на почве перемен. Неудивительно, что ее так штормит. И неудивительно, что она без особого желания говорит о прошлом.
– Почти закончили, – объявляет она, поднимая голову. – Ты как? Держишься?
– Порядок. У тебя легкая рука.
– Опыт. Ты бы видел, как корчился мой друг, когда я била первую татуировку.
– Что был за эскиз?
– Гриффин в черном лифчике, – тихо смеется Ясмина, и я сам улыбаюсь.
– Миленько.
– Не то слово. А какая у тебя была первой?
– Э-м-м-м… – задумчиво тяну я, вспоминая ужасные каракули, которые когда-то казались мне жутко классными.
– Трудно вспомнить?
– Их было три, и все ублюдские. Я давно их забил.
– Классика, – цокает она языком. – Сколько тебе тогда было?
– Шестнадцать.
– А кто бил?
– Да тип знакомый. Он тогда из армии вернулся и в себя поверил.
– И снова… классика. Я за свою практику столько идиотских надписей перебила, а еще имен и кривых львов в короне.
– О-о-о… я как-то тоже хотел себе льва.
– Правда? И кто тот герой, который тебя отговорил?
– Подруга.
– Какая умница.
– Она мне угрожала, но это уже детали.
Ясмина снова смеется, и я не могу отвести взгляд от плавной линии ее губ, очарованный бархатистым звуком голоса. У нее красивый смех. Да и все остальное очень даже…
– Готово, – объявляет она, развеяв мои мысли, и кабинет погружается в тишину. – Ну? Как тебе?
Вытягиваю руки и рассматриваю запястья, не скрывая восхищения:
