Вьюн его радости не разделил.
– Шкура быстро заживёт, – сказал он, вытирая покрытое испариной лицо.
– Так и книжник вот-вот на ноги встанет! – отмахнулся босяк и подмигнул Беляне. – Так, красавица?
– Отвали! – огрызнулась та.
Дарьяну и в самом деле стало лучше, но не так чтобы очень. Честно говоря, вручая девчонке амулеты от качки я надеялся на куда более ощутимый эффект, а на деле паренёк по итогу непонятных манипуляций Беляны разве что надсадно сипеть перестал и самую малость расслабился.
Перво-наперво черноволосая пигалица взяла одну из ракушек и зажала её в пальцах, из кулака на пол просыпалась струйка песка, а глаза девчонки чуть посветлели, мигнули вроде бы лунным светом. Затем она возложила руки на Дарьяна и надавила. Паренёк дёрнулся и охнул, тогда в ход пошёл следующий амулет. На сей раз Беляна повела ладонями от солнечного сплетения к плечу и дальше – к запястью, вдоль исходящего меридиана. Книжника затрясло, но дышать он стал без былого надрыва.
Я озадаченно хмыкнул и подумал, что купленных амулетов надолго не хватит.
Беляна поняла меня без слов и покачала головой.
– Дальше будет проще.
Она села рядом и устало откинулась спиной. Я придержал девчонку и спросил:
– А один тайнознатец с другим силой поделиться может?
Тут подал голос Дарьян.
– Придётся аспекты согласовывать, а это сложно.
Ну а Беляна изогнула шею и заглянула мне в глаза.
– У тебя есть на примете кто-то способный дотянуться до небесной силы?
От необходимости отвечать спас шум во дворе. Меня враз прошиб горячий пот, но дело оказалось в драке между подопечными Пяста и учениками школы Бирюзового водоворота. Случилась она неподалёку от базара, и разнимать юнцов выпало стрельцам, которые и препроводили задержанных бузотёров в казарму.
Пяст, к слову, не только не удерживал соучеников, но и сам принял в потасовке живейшее участие – даже заработал фингал, чем безмерно гордился.
– Старые счёты, – пояснил Огнеяр. – Водовороты ещё с чертополохами враждовали. Не смогли в великие школы пробиться, вот и завидовали. Ну а теперь и вовсе страх потеряли.
Мне было плевать. Главное, чтобы за расправу над соучениками не притянули, а остальное побоку. Даже если та троица простаков с базара кого-нибудь из босяков и опознает – не страшно. Не отбрешемся, так откупимся. А вот двойное убийство – это серьёзно. Мог бы сразу прийти и повиниться, всё на погибших свалив, но нет, нет и нет.
Пока не припёрли к стенке – надо всё отрицать. И даже, если припрут, – тоже.
Ничего не видел, не слышал, не делал.
Точка!
Я улёгся на кровать, поймал состояние внутреннего равновесия, потянул в себя небесную силу и какие-то крохи всё же вобрал. Начал копить, присовокупляя одну малость к другой, и некоторое время спустя стал укреплять узловые точки. А как выдохся, то сосредоточился на ощущении, с которым в меня проникал лёгкий холодок небесной силы, взялся прорабатывать ниточки входящих меридианов, свивать их в жгутики и тянуть к солнечному сплетению в полном соответствии с абрисом школы Пылающего чертополоха. Чуть мозги из ушей в итоге не полезли, но вроде бы кое-каких подвижек всё же сумел добиться.
Ну а потом началась веселуха! О да, повеселились от души – особенно наставник Крас, на которого насел с претензиями представитель союза негоциантов. Впрочем, без толку. Мало того, что школа сняла с себя всякую ответственность за действия отчисленных учеников и отсеянных абитуриентов сразу, как только мы вышли за ворота, так ещё и фабричные вчера не от большого ума заключили с торгашами прямые контракты.
Ключи для поисковых арканов предоставлены – составляйте, ищите.
Нет отклика? Бывает!
Перед отправкой в порт нас выстроили во дворе и в очередной раз пересчитали, после наставник Крас стал расспрашивать о фабричных, будто они пошли на рынок не в его собственном отряде. Ожидаемо никто ничего не видел, ну или не посчитал нужным отозваться.
– Лучезар! – обратился тогда наставник уже непосредственно ко мне. – У вас ведь были трения в школе?
Я надменно вскинул голову и выпятил подбородок.
– Именно поэтому они и держались от меня подальше!
Этим расспросы и закончились.
Из казарм мы выдвинулись на повозках, и Дарьян даже сумел без посторонней помощи дойти до нашей телеги. Там он, правда, сразу распластался на днище, но в порту от моей помощи отказался – я разве что его чемоданчик прихватил.
Как оказалось, плыть нам предстояло на огроменном трёхтрубном пароходе «Девятый вал». На его носу и корме высились бронированные башни с орудиями крупного калибра, вдоль бортов виднелись зачехлённые картечницы. Корабль произвёл на меня неизгладимое впечатление, а вот Огнеяр скривился, будто тухлятины отведал.
– Порт приписки – Бирюзовая бухта! – процедил он.
Я присмотрелся к судну и обнаружил помимо трепетавших на ветру флагов Южноморского союза негоциантов ещё и вымпелы с символикой школы Бирюзового водоворота. И такой же знак красовался рядом с названием парохода.
– На провокации не поддаваться! – предупредил всех наставник Крас.
Напутствие не порадовало, и я настороженно огляделся. Кроме нас своей очереди подняться на борт дожидались ещё с полсотни человек. Заметил я и давешнюю троицу учеников школы Бирюзового водоворота, которые вертели головами по сторонам, высматривая обидчиков. Компанию им составлял старший товарищ – долговязый нескладный парень с глазами зеленовато-синего оттенка.
– Если что – идём в отказ, – негромко произнёс Лоб. – Знать их не знаем, видим в первый раз. Усекли?
Непонятливых не нашлось, только Дарьян озадаченно уставился на меня в ожидании пояснения.
– Потом! – отмахнулся я, быть опознанным нисколько не опасаясь.
Большинство собравшихся на пристани молодых людей предпочли остаться в школьной форме, и мало того, что покрой и материал у штанов, рубах и лёгких курток оказался предельно схож, так ещё и эмблемы с них спороли отнюдь не только босяки школы Огненного репья. Не нашлось смутьянов лишь среди соучеников обобранных нами юнцов.
Эмблемы были разнообразней некуда: голубой вихрь, расколотая земля, три багряных капли, коронованная волчья голова, окаймлённое изогнутыми лепестками-лучами солнце и даже рука мертвеца. Ещё на глаза попались крепкие парни с нашивками в виде увенчанной молниями скалы и молодчики постарше с кулаком, сжимавшим сияющий меч. Последних сопровождал всамделишный священник.
При этом все прочие учебные заведения отправили за море примерно столько же людей, сколько набралось от одной только школы Огненного репья, а барышень так и вовсе никто больше не выставил ни одной. Наши спутницы немедленно привлекли к себе всеобщее внимание, и обстановка определённым образом накалилась, ладно хоть ещё спустили трап.
– Почему нас не заставили спороть нашивки? – спросил вдруг Дарьян. – Мы ведь не прошли в ученики и не можем представлять школу!
Огнеяр кисло глянул в ответ и отвернулся, а мне вспомнились разговоры о том, что нами попросту откупились. Я решил, что так оно на деле и было.
– Это что же – на этом корыте шесть седмиц провести придётся? – возмутился кто-то из учеников. – А чего на летучем корабле туда не махнуть?
– А энергию откуда брать? – возразили ему.
Наставник Крас тотчас шикнул на спорщиков и скомандовал:
– Двинули!
На борт поднялись беспрепятственно. Троица учеников школы Бирюзового водоворота никого не опознала, единственная заминка случилась уже на судне. Первый помощник капитана, подтянутый и молодцеватый, с завитыми усиками и глазами цвета чистейшего индиго перехватил наших соучениц и повёл их заселяться в каюту на верхней палубе. Ну а второй помощник, постарше и куда более кряжистый, хмуро глянул им вслед, затем уставился на нас.
– Школа Огненного репья! – произнёс он, и его обрамлённая кустистыми бакенбардами физиономия приобрела выражение крайнего неодобрения.
Судя по радужке голубовато-зелёного оттенка, дядька был из числа выпускников школы Бирюзового водоворота – о том же говорил массивный значок на белоснежном мундире. Наставник Крас чуть склонил голову и бесстрастно произнёс:
– Именно так, водных дел мастер.
У второго помощника дёрнулась щека, он повернулся к боцману и распорядился:
– Размести их!
После столь холодного приёма лично я ничуть не удивился бы, если б нас законопатили куда-нибудь на самое дно трюма, но нет – спустились мы с верхней палубы лишь на один уровень, а там назначенный в провожатые матрос начал распределять всех по не столь уж и тесным каютам.
Доставшаяся нам была рассчитана на восьмерых, дополнительно в неё подселили ещё парочку отбракованных абитуриентов из крестьян. Показались они мне не слишком сообразительными, зато точно знали толк в драке, и босяки наседать на них не стали, вместо этого предложили перекинуться в картишки. Не иначе решили перетянуть на свою сторону, дабы окончательно сравняться силами с ватагой Доляна.
– А вот я не понял, чего морячка так перекорёжило, когда Крас его мастером водных дел поименовал? – поинтересовался у всех разом Огнич, когда мы расселись на койках.
Дарьян шумно выдохнул и пояснил:
– На такое обращение только аспиранты с аспектом цвета индиго претендовать могут.
– А второй помощник не аспирант?
– Аспирант, но у него бирюзовый аспект. Нет, так-то он тоже водных дел мастер, только по сравнению с индиго… Второго сорта, что ли. Это как ещё кому-то кроме оранжевых на звание мастера стихии огня претендовать.
Точку в разговоре поставил протяжный гудок. Мы сгрудились у иллюминатора, и какое-то время следили за тем, как уплывает назад причал. Вскоре пароход вышел из гавани, а дальше скрылся из виду и остров Южный. Кругом – одна лишь вода, кругом – только бескрайнее море. Тоска.
Меня как-то даже к койке придавило, да и остальные угомонились, свернув игру в карты. Дарьяну так и вовсе откровенно поплохело. Я потянул в себя небесную силу, намереваясь прогнать её по сформированной части абриса, но сумел вобрать лишь сущие крупицы энергии. На острове работать с ней было несравненно легче, и едва ли что-то могло измениться по прибытии в земли антиподов. Скорее уж наоборот, а значит, ничего не оставалось, кроме как вылезти из кожи вон, лишь бы только довести способности до своего прежнего уровня раньше других, а в идеале – прыгнуть выше головы и стать среди отправленных за море отбросов лучшим. Потому как подручный Сурьмы наверняка плывёт на одном пароходе со мной, и едва ли новое покушение заставит себя долго ждать.
Подумалось, не подкараулить ли в укромном местечке Огнеяра, дабы пырнуть ножом и скинуть за борт, но всерьёз эту идею рассматривать не стал. И дело было отнюдь не в мягкотелости или боязни попасться, всего лишь недоставало уверенности, что козни строит именно он. А ну как на Сурьму работают наставник Крас, Пяст или даже Долян – так что же, от них тоже избавляться?
Бред, черти драные! Бред!
Погрузившись в свои невесёлые раздумья, я совсем позабыл о Дарьяне и совершенно напрасно. Книжник мало того, что посерел, так ещё и дышать начал, казалось, через раз. Сам я лишь навредил бы ему своим вмешательством, а сбегать за Беляной не мог по той простой причине, что и понятия не имел, в какую именно каюту её с другими барышнями поселили. Совсем уж было собрался нацепить на себя личину Лучезара-боярина, подняться на верхнюю палубу и навести там справки, но тут нас позвали на ужин в кают-компанию.
Нас – это представителей школы Огненного репья. Всех пассажиров парохода просторное помещение не вместило бы, трапезничать предстояло по очереди. В коридорах случилось несколько встреч с учениками других школ, но покуда всё ограничилось пристальными взглядами да самоуверенными улыбочками. Просто не успели ещё толком обжиться – время делить территорию и выяснять, кто в этом пруду самый зубастый, настанет позже.
Кают-компания с длинным обеденным столом, здоровенными иллюминаторами, люстрами под потолком и картинами с морскими сражениями на стенах точно произвела бы на меня неизгладимое впечатление, когда б не потёртости на ковре, очень уж обшарпанная мебель и мордовороты-матросы в роли стюардов. Да и кормёжка оказалась откровенно так себе. В школе кормили несравненно лучше. Разве что травяной отвар был забористей, хлебнул – и сразу потом прошибло.
В итоге из-за стола, благо ни капитан, ни его помощники нас своим присутствием не почтили, поднялся первым, порцию оставил недоеденной. Помаячил Беляне, и та тоже засиживаться не стала.
– А Иста ваша где? – полюбопытствовал я, ухватив девчонку под локоток и направив к двери.
Та фыркнула.
– Говорю же – шалава! Уже с первым помощником капитана снюхалась и в каюту к нему перебралась. У меня теперь в соседках истеричка с глазами испуганной собачонки и тупая как пробка дурища. Красота, да и только! За время плавания в такой компании точно на стену полезу.
Увы, незаметно покинуть кают-компанию не вышло. На выходе перехватил Долян.
– А чего это в судовой роли боярин каким-то Лучезаром Серым значится, а не по всей форме? – с глумливой улыбочкой поинтересовался он.
Я едва не спросил, о какой ещё, к чертям собачьим, роли он толкует, но вовремя прикусил язык. Этой моей заминкой и воспользовалась Беляна.
– Боярин изволит путешествовать инкогнито, – улыбнулась она и простодушно захлопала ресницами. – Что тут такого?
Слово это я слышал впервые, разобраться в смысле сказанного помог вколоченный девчонкой мысленный образ человека в маскарадной маске, так что я шагнул к предводителю босяков, поднял ладони на уровень лица и пошевелил пальцами.
– Мои руки развязаны, а деяния не запятнают честь рода! Здорово, правда?
Прозвучало угрожающе, мы запросто могли сцепиться, но меня потянула за собой Беляна.
– Идём, Лучезар! Нам нужно успеть уединиться!
Ох, если б так! В каюте черноволосая пигалица первым делом вытянула энергию из двух амулетов разом и после недолгой возни смогла привести Дарьяна в чувство, зато сама без сил повалилась на койку.
– Знаешь, Лучезар! – задумчиво протянула она, устроив голову на моих коленях. – А переселюсь-ка я к вам!
Я не разобрал, шутит она или говорит всерьёз, но в любом случае идея мне категорически не понравилась.
– Мест нет!
– Потеснимся! – отмахнулась вздорная девчонка и хихикнула: – А лучше кого-нибудь на моё место спровадим. Или даже двух! И заживут они… – Она вздохнула и села рядом. – Да нет, Яся такую истерику закатит, что всем кракенам на дне морском тошно станет.
– Яся? Это кудрявая которая?
– Ага. У неё точно с головой не всё в порядке. Как ритуал очищения умудрилась пройти, просто не представляю. – Беляна повернулась к Дарьяну и спросила: – Ты как?
– В порядке! – отозвался тот.
Мы не поверили. Книжник хотел было в подтверждение своих слов сесть, но перестарался и провалился в беспамятство. Беляна крепко выругалась и убежала, а вернулась с дорожным саквояжем в одной руке и кружкой травяного отвара в другой.
– Останусь на ночь! – отрезала она. – Ты его не выходишь!
Тут бы мне её послать, но я и сам прекрасно понимал – нет, не выхожу. Так что кочевряжиться не стал, и вручил девчонке свою школьную форму. К тому времени, когда подошли соседи по каюте, черноволосая пигалица не только переоделась в мужское платье, подвернув штанины и рукава, но и с помощью очередного амулета вырвала из забытья Дарьяна, после чего споила ему всю кружку травяного отвара до последней капли.
– Это чего ещё? – удивился Лоб и покачал головой. – Не, боярин, мы так не договаривались! Вы тут, значит, миловаться будете, а нам в коридоре куковать?
– Никто ни с кем миловаться не будет! – отрезал я. – Без присмотра Дарьян точно загнётся, вот она за ним и поухаживает.
– Да я в порядке! – отозвался книжник. – Серьёзно!
Мы вновь ему не поверили. Босяки – тоже. Они переглянулись и пробурчали что-то вроде «в тесноте, да не в обиде», а фургонщику и парочке крестьян было и вовсе откровенно не до того, поскольку с ужина они вернулись бледно-зелёными, надолго в каюте не задержались и почти сразу убежали на поиски гальюна. Когда же стемнело и заметно усилилась качка, начало мутить и остальных. Мне – нормально. Я держался за счёт тех крох небесной силы, что раз за разом втягивал в себя предельным напряжением воли.
Спал урывками. Беспрестанно будили бегавшие в гальюн соседи, да ещё приходилось подменять Беляну. За ночь откачивали Дарьяна трижды. На завтрак выбрались лишь я да Лоб, остальным было не до еды. Только и могли, что потихоньку цедить травяной отвар, благо его разносили по каютам стюарды. Беляна не сказать, будто чувствовала себя совсем уж плохо, но безмерно вымоталась за ночь, вот и завалилась на мою койку отсыпаться.
Когда уже завтракали, вдруг оглушительно провыл корабельный ревун, а затем пароход замедлил ход и на верхней палубе началась непонятная суета. Все так к иллюминаторам кают-компании и прильнули.
– Пираты?!
– Чудовища!
