Ольга решительно кивнула, правда, лицо у нее было бледным, видимо, струхнула госпожа подполковник. Ну да ничего, все будет нормально.
Дальний взгляд, чтобы удостовериться, что в служебном помещении никого, руна пути, и усыпить Бушуеву.
Подняв Ольгу на руки, Радим перешагнул границу и оказался на серебристой тропе. Тут же последовала ментальная атака. Надо сказать, довольно сильная. Первым ощущением было подозрение, что Ольга изменяет Радиму. Черт его знает, что с ней генерал проделывает, когда она к нему на доклад ходит. Вяземский даже зубами заскрипел от этой мысли, захотелось бросить свою ношу на камень и сжать руки на горле, пока жизнь не покинет тело. Но справился, опустил медленно, после чего создал руну ментальной защиты. Сразу отпустило. Да, в голове слегка шумели чужие голоса, но это было уже вполне привычно. После блокировки шепот превращался в тихий неразборчивый гул. Подхватив Ольгу, Радим спокойно прошел эти сорок два шага, и вышел в маленькой комнатке, в которую пару недель назад привел Раису Пичугину. Интересно, жива ли, здесь осталась или ушла искать свое место?
Уложив Бушуеву на диван, он привел ее в чувство. Та села и завертела головой.
– Классное снотворное, – выдала она, окончательно придя в себя, – и наверняка никакого привыкания?
– Абсолютно, – заверил ее Радим. – Один минус, разбудить могу только я, или пока восемь часов не истекут. Кстати, забыл сказать, я подал заявку на загранник. А теперь вставай и пошли, только сразу предупреждаю, это анклав потеряшек, жизнь тут у людей трудная, так что постарайся в обморок не грохнуться, они напоминают бомжей на улицах Филадельфии.
– Жуть какая, – отозвалась Бушуева, – видела я оттуда ролики.
Радим вышел в коридор и направился к офису Старпома, но там было пусто, вообще на втором этаже никого не было, и это начало Вяземского напрягать. Он вытащил из кобуры свой кукри. Ольга, как ни странно, последовала его примеру.
Крики, звон стали, стоны раненых и хрипы умирающих – все то, что писатели про разное средневековье называют звуком битвы, он услышал, когда начали спускаться по лестнице.
– Оставайся здесь, – приказал Радим, – вот тут у лифта. Если сюда ворвутся, беги обратно в комнату с зеркалом и забаррикадируйся, мне это пройти не помешает.
– Мне страшно, – сжимая в руках его старый кукри, прислушиваясь к звукам, идущим снизу, заявила Ольга. – Радим, сзади!
Вяземский обернулся и увидел, как из дверей, что вели исключительно на широкую лестницу, хлынули двойники, не меньше десятка, мужчины и женщины, да и редкость, когда получался двойник ребенка или подростка.
– На пол, – заорал Вяземский, переходя в боевой транс и творя руну пламени, придавая ей эффект метровой в высоту волны. Сама по себе руна из средних, но вот именно волна уже вызывает затруднение, и чем она шире, тем больше резерва жрет.
Радим не успел, пара особо шустрых двойников буквально взлетели к нему, размахивая какими-то железками. Один был ранен, кто-то разрубил его рожу, но череп не пострадал, хотя выглядел он жутко, залитый черной кровью, с безумным оскалом и раной, через которую видна белая кость.
Двойники попытались его убить, но Радим в трансе был куда быстрее их. Его учили сражаться, а не просто махать железками. Он припал на колено, кукри перехватил обратным хватом, удар снизу вверх, и тяжелый клинок, острый, как бритва, вспарывает двойника, какого-то неопрятного бородатого мужика, от брюха до шеи. Молодой парнишка с рассеченным лицом умер на долю секунду позже, возвратным движением Радим развалил ему грудь, с легкостью сокрушив кости и разрубив сердце. Тела еще оседали на белые, вернее серые ступени плохо освещенной лестницы, а вперед уже устремилась законченная волна огня. Она смела тех, что шли следом, ударилась в стеклянные двери и стены и опала, оставив после себя десяток обугленных трупов, и тошнотворный запах сгоревшего мяса.
– Ольга, возвращайся назад, – приказал он, – запрись в той комнате, откуда мы пришли. Бушуева вскочила и, повинуясь приказу, бросилась вверх по лестнице, на ее лице, Вяземский заметил испуг, ее шокировало то, что ей довелось увидеть. Похоже, его ждал тяжелый разговор.
Радим же рванул вниз, одновременно вытягивая из кармана пакет с солью. Он шел прямо по останкам двойников. Один зашевелился и попытался головешкой, которая еще несколько секунд назад была его рукой, ухватить скрюченными почерневшими пальцами за ботинок, но Дикий просто пробил с ноги в голову пыром, как в детстве по футбольному мячу. Раздался хруст, не выдержал позвоночник, и культяпка безжизненно упала на пол.
Радим же, протаранив дверь плечом, ворвался в холл, который вел к торговым павильонам – основному обиталищу потеряшек, и выходам на улицу. Тел тут хватало, в основном двойники, не меньше десятка, но были и потеряшки. Он насчитал пятерых с рублеными ранами, они безжизненными куклами валялись кто где и заливали пол кровью. Еще с два десятка двойников, не замечая ничего вокруг, таранили крепкие, укрепленные с той стороны мешками с песком стеклянные двери, которые успели закрыть отступившие внутрь защитники. Красноглазые так увлеклись, что не заметили гибели основного отряда, и Вяземский оказался у них в тылу. Чем тут же и воспользовался, швырнув пригоршню соли в толпу, а следом ударил руной огня, создав еще одну волну. Тошнотворный запах горящей плоти и тряпок стал нестерпимым. Атакующие, попавшие под удар сначала соли, которая, правда, причинила им не слишком много вреда, поскольку те были закутаны с головы до ног в тряпье, а потом под чародейский огонь, который пожирал все, до чего дотянется, вспыхнули как факелы, заметались, но почти сразу падали на пол, заполняя помещение смрадом горелого мяса.
Вот только на этот раз все пошло немного не по плану. Из опадающего, лишенного подпитки силой пламени, прямо на него в горящей, осыпающейся пеплом одежде вылетел здоровенный крепкий мужик. На груди его сиял какой-то амулет из артефактного металла, причем чистого, без примеси железа и стали. В руках он сжимал короткий, слегка изогнутый меч, похожий на те, что в различных фэнтези называют эльфийскими, клинок узкий, слегка расширяющийся на кончике, без гарды, с изрядной долей миродита и покрытый рунами, точно так же, как и кури Вяземского. На мгновение Радиму показалось, что он столкнулся с собратом, ходоком, но нет, красные глаза говорили, что перед ним зеркальный двойник.
Он был силен, быстр и невероятно техничен, его клинок рассекал воздух со свистом, каждый удар был выверен, и не будь у Радима подготовки, он бы умер после первого же удара. Кукри со звоном отбил «эльфийский» клинок в сторону, но удар ногой в живот не прошел, двойник, который к этому моменту остался абсолютно голым, отпрыгнул назад, смерив его заинтересованным взглядом.
– Зачем ты пришел, ходок? Это не твоя война, – глядя на Радима своими красными зрачками, поинтересовался он.
– Тут живут те, кто мне близок, – ответил Вяземский, беря разгон и нанося рубленый удар.
И снова сталь звякнула о сталь. Они разошлись и закружили по залу, переступая через валяющиеся в лужах крови трупы. Противник пошел вперед, удар быстрый и хитрый, снизу вверх. Дикий отпрянул, споткнулся о тело, так некстати оказавшееся под ногой, и едва не опрокинулся на спину. Зеркальный двойник тут же попер вперед, стараясь его опрокинуть, но он не учел один момент, помимо кукри Радим, в отличие от него, владел еще и рунами. Удар силы, тот самый, которым отправил его в полет черный ходок, его медальон отразил, а вот руну льда в виде сосульки смог только ослабить, та разлетелась на осколки, но этого хватило, чтобы теперь уже двойник отпрянул, давая Радиму время на атаку. Рубящий удар прошел, правда, достал Вяземский своего врага только самым острием клинка, но кровавая полоса прочеркнула грудь, и черная кровь побежала по обнаженному телу.
Радим увернулся от ответного удара, разрывая дистанцию и одновременно вытаскивая из кармана складень, который подарили ему Жданов и Ломов. Щёлкнул механизм, и у Вяземского появилось второе оружие. Жаль, до соли не успел добраться, второй пакетик лежал в накладном кармане на бедре. Но он теперь и без нее справится, как бы не был силен его противник, от раны, нанесенной клинком с руной, кровотечение не закроется, не сказать, что она была глубокой, но кровь лилась обильно.
Двойник взревел и рванул на Радима, стараясь смять его, успеть завалить, прежде чем тот истечет кровью. Но это была ошибка. Все вышло, как и задумывал Дикий. Приняв на кукри меч двойника, и удерживая его, Радим, перехватив складень обратным хватом, ударил с разворота. Длинное лезвие вошло точно в грудь чуть левее сердца, прямо рядом с медальоном, который так хорошо защищал своего владельца. Двойник замер, глядя на рукоять, торчащую из его груди. Его ноги подкосились, и он завалился на бок, уставившись своими алыми глазами в потолок. Сделав в памяти зарубку обязательно прибрать его оружие и амулетик, Радим выскочил на улицу.
– Твою ж мать, – выдал он, глядя на тела, устилавшие все пространство перед торговым центром.
Больше всего их было у стены из мешков и прохода в ней, не меньше сотни, в основном двойники, но хватало и жителей анклава. Со стороны домов к оставленным стенам спешили еще три десятка красноглазых. Увидев одиноко стоящего на ступенях лестницы человека, они, размахивая различными железками, резко ускорились, стараясь как можно быстрее добраться до одиночки.
– Не представляешь, как я рад тебя видеть, – раздался за спиной знакомый голос.
– Почему же, Иван, – наблюдая за бегущими к ним противниками, отозвался Радим, – отлично представляю. А у вас тут что, война?
– Вроде того, – отозвался главный безопасник анклава. – С час назад полезли. Мы за последнее время много людей потеряли, они на нас охоту начали, за день человек двадцать погибло, как назло, хороших боевиков. Перемололи мы их, сам видишь сколько, но они выбили основной костяк тех, кто мог сражаться, шли, невзирая на потери. Им-то что? Они не живые и не мертвые, так, существующие, страха не испытывают, боль чувствуют, но куда как слабее. Если бы не тот пленный, что ты взял, мы бы даже не узнали, что они решили нас извести.
– Понятно, – отозвался Радим, глядя, как двойники ломятся в проход прямо по груде тел. – Иди, Иван, внутрь, я тут быстро закончу, и поговорим.
– Я с тобой, – Холодный упрямо качнул забинтованной головой, – многовато их даже для тебя.
– Ну, как знаешь, – ответил Вяземский, не желая конфликтовать на пустом месте, – но ничего интересного не будет. Отойди за спину, твой рубеж – двери и те, кто обойдут меня.
Толпа двойников в этот момент добралась до ступеней, они взяли приличный разбег, чуть растянулись, но основная, самая большая группа шла как раз плотной массой. За что и поплатилась – третья волна пламени выжгла сразу человек пятнадцать. Красноглазые, не попавшие под удар, резко остановились и уставились на спокойно смотрящего на них человека в черной форме. Несколько секунд стояла гробовая тишина, после чего выжившие развернулись и бросились прочь. Вот только ни Радим, ни Иван не собирались выпускать их живыми. Вяземский, взяв разбег, буквально перелетел груду головешек, еще несколько секунд назад бывших резервом двойников, и кинулся в погоню. На этот раз он не стал расходовать энергию, которой после трех огненных рун, усиленных массовостью и интенсивностью горения, осталось не так много, поэтому, настигнув бегущего последним тучного мужика, он просто рубанул кукри наискось по спине, рассекая позвоночник. Иван, как ни странно, догнал его, когда он убивал пятого. За ним бежали еще несколько мужиков, так что добивали красноглазых уже вчетвером. Никто не ушел.
– Дикий, смотри, – произнес Иван, указывая прямо и вверх.
Радим поднял голову, на крыше дома через дорогу стоял человек. Было далековато, метров сто пятьдесят, но Вяземский почему-то был уверен, что это ни хрена не двойник. С минуту они таращились друг на друга, хотя лицо незнакомца было скрыто капюшоном, после чего тот развернулся и пропал из поля зрения.
– Дикий, как думаешь, кто это? – поинтересовался Иван.
– Понятия не имею, – ответил Вяземский. – Может тот, кто натравил на вас двойников, может, просто любопытный, увидел разборку и решил понаблюдать, чем дело кончится.
– Согласен, все может быть, – задумчиво произнес Иван, – ладно, нечего стоять, время дорого, надо трофеи собрать, хотя оружие у красноглазых дрянное, артефактного мало.
Радим кивнул и пошел обходить своих покойников. Прав Иван, мало артефактного оружия, три с тех, кого он порубил, и еще девять с сожженных, ну и, конечно, имущество голыша, медальон и меч. Покидав все добытое в сумку, Радим достал сигарету и прикурил, хоть и пересел он на айкос, но здесь ничего электронное не работало, ни телефоны, ни фотоаппараты, ни сигареты. А никотин требовался.
– Много народу потеряли? Не сегодня, а вообще, за последнее время?
Иван задумался, что-то подсчитывая в уме. Потом пробежался глазами по периметру.
– Если считать всех, то за сотню, тут и бойцы, и поисковики миродита. На них и сопровождающих пришлись основные потери. Ну, это, если сегодня не считать.
– Много, – протянул Радим, глядя, как закидывают на тачку тела двойников, чтобы отволочь подальше. Да уж, полегло народу тут немало. – А где Старпом?
– Ранен, – ответил Холодный, тяжело вздохнув, – а может, уже и мертв, его та ссыльная выхаживает, Раиса. Вот ты нам подарок сделал, силу тут она истинную обрела. Неопытная, правда, учиться ей надо, ну да мы уже договорились с местными, клан Хорн, что за рекой, они ее поднатаскают. Дорого это встанет, но все равно в себя вкладываемся. А Старпому вон там, у прорыва, прилетело в самом начале, полоснули его от души, брюхо вскрыли, так что кишки по земле волочились, когда внутрь тащили.
– Могу помочь, руна лечения хоть и забирает сил много, но для Старпома сделаю.
– Пошли, – решительно заявил Иван, вскакивая. – Мы, похоже, с тобой вовек не расплатимся, задолжали мы тебе по крупному.
Радим на это ничего не ответил, потеряшки – потеряшками, а своя рубаха ближе к телу. Так что, если говорят, что задолжали пусть так и будет, возьмет миродитом, ему артефактный метал пригодится. Уже входя в двери первого этажа, он вспомнил про Ольгу, которая так и сидела в служебном помещении, день для экскурсии оказался выбран крайне неудачно, хотя для потеряшек он пришел вовремя. Но Бушуева пусть пока там посидит, закончит с местным лидером и домой ее отведет, а экскурсия в другой раз.
Лазарет оборудовали в самом дальнем углу, и народу там хватало, как тех, кто занимался ранеными, так и самих пострадавших.
Радим взглядом нашел Раису и направился к ней. Та посмотрела на приближающегося зеркальщика и только устало дернула головой, обозначая кивок. Сейчас она пыталась при тусклом свете зашить порванное брюхо местного лидера, тот метался в беспамятстве и громко стонал.
– Я их кое-как внутрь запихнула и разложила, – усталым, равнодушным голосом произнесла она, – вот шить собиралась, но руки дрожат.
– Отойди, – попросил Радим и создал руну сна, следом руну паралича, фиксируя пациента.
Как только Старпом прекратил дергаться, Вяземский принялся чертить руну лечения, средняя руна, но на границе с высшей, очень сложная, требующая запредельной концентрации и четкой последовательности. Именно поэтому Жданов, когда ему Алиса морду когтями располосовала, не стал к ней прибегать, это только для серьезных ранений, как это. Радим возился с ней почти семь минут, две трети резерва слил на запитку, но результат был налицо, края раны стали медленно стягиваться.
– Если ты ему с кишками внутри не напутала, будет жить, – сообщил Радим Раисе, глядя на Старпома. – Действовать руна будет часа полтора, много я в нее энергии влил, почти сухой, только домой вернуться осталось.
– Научи меня, – с жадностью попросила Раиса.
– Иван сказал, что с местными договорились, вот они тебя и научат, а у меня на это времени нет. Община мне и так круто задолжала за сегодня. Как ты тут?
– Приняли хорошо, – устало произнесла женщина, – рады, что я силой владею, там она спала, ну или спонтанно проявлялась, а здесь я могу настоящей зеркальной ведьмой стать, если обучат.
– Обратно не суйся, – погрозил пальцем Радим, – да и не пропустит тебя междумирье, но учти, найдешь способ просочиться, тебе не жить. Законы у зеркальщиков строгие, мне из Москвы по шапке прилетело за твое изгнание, ликвидировать тебя нужно было, я пожалел.
– Спасибо тебе за это, – вполне искренне произнесла Раиса, – нашла я свое место. Тут как-то легче стало, печаль ушла, люди меня приняли. Так что, благодарна я тебе, и долг когда-нибудь верну.
– Принимаю твой долг, – ответил Радим ритуальной фразой.
Раиса вздрогнула, почувствовав, как по пальцам правой руки пробежал электрический разряд.
– А как ты хотела? – усмехнулся Вяземский. – Это в том мире слова просто слова, здесь они имеют силу.
Женщина посмотрела на Ивана, и тот только кивнул.
– Верно Ходок сказал, аккуратней нужно со словами. Мы ему тоже задолжали, и сильно. Пойдем, Дикий, рассчитаюсь за помощь в бою миродитом. Нам последнее время удача привалила, так что, есть, что тебе отдать. Устроит тебя такая расплата?
– Устроит, – кивнул Вяземский и, махнув на прощании Раисе рукой, пошел за Холодным.
Глава 6
– Видел, как ты уделал этого двойника, который выжил в огне, – пока поднимались, произнес Иван. – Он – глава их анклава, Сидр, очень сильный боец был. Шестеро наших на его счету, он три болта своим мечом отбил. Если бы не он, мы, может быть, и стену бы удержали.
– Тут спорить глупо, действительно сильный боец, – согласился Радим, – он меня пару раз едва не зацепил, спасли руны, хоть медальон его от их воздействия защищал, а вот побочный эффект нейтрализовать не мог, надо было ему банальный огнешар в морду запустить, быстрее бы управился. Повезло, что та группа, что мы на улице покрошили, запоздала к штурму. Странно это, им бы в общей волне идти, а они в сотне метров сидели, непонятно чего ожидая.
– Пленных нет, – открывая дверь в кабинет Старпома, отозвался Иван, – так что какой план был у них, нам не узнать.
Вскрыв сейф, он начал выкладывать на стол бруски миродита.
– Шесть штук, – подвел он итог, – каждый по сто граммов.
– Нормально, – кивнул Вяземский.
Очень неплохая цена за то, что он немного повоевал. Между прочим, сто граммов чистого артефактного металла стоит триста тысяч. А тут почти на два миллиона, и трофеев у него прилично.
– Дикий, а давай я у тебя трофейные тесаки выкуплю? – словно подслушав его мысли, предложил Холодный. – Слиток за три ножа. Мы много оружия потеряли, частично оно вроде даже как наше, двойники с тел погибших подняли. Но трофеи святы, ты свое честно заработал. Тебе же они без надобности, переплавишь, чтобы миродит отделить, а я тебе чистый дам.
– Годится, – легко согласился Вяземский, начиная вытаскивать из сумки трофеи. – Двенадцать, – подвел он итог, – итого с тебя еще четыре слитка.
Иван кивнул и выложил на стол артефактный металл.
– Полный расчет, – поднимаясь и пожимая руку Холодного, сказал Дикий, – претензий не имею. Удачно я к вам сегодня заглянул.
– Это да, наше счастье, что ты решил зайти, – согласился Иван, – они бы нас порвали, людей у меня там внизу много, ты сам видел, а вот сражаться некому, бабье одно. Вечером народ посчитаем, ужаснемся.
– Слушай, а есть у вас другой выход? – пропустив стенания временного лидера мимо ушей, поинтересовался Вяземский.
– Зачем тебе? – озадачился Холодный. – Хочешь по тихой уйти в город, чтобы, если наблюдатель сидит, тебя не срисовал?
– Не совсем, – качнул головой Радим, – я не один пришел, вообще подругу на экскурсию привел, хотел ей зазеркалье показать. Она, конечно, не барышня кисейная, цельный подполковник ФСБ, но у вас там перед крыльцом гора трупов. И пол по щиколотку кровью залит. Вот и спрашиваю, есть способ выйти так, чтобы она посмотрела на все вокруг и не увидела груду тел. Сам понимаешь, не лучшая картинка для ознакомительной экскурсии.
– Есть выход на ту сторону, они оттуда не лезли, глухая стена, единственная дверь.
– Ну и хорошо, – обрадовался Вяземский. – Пошли освобождать мою спутницу, а то ведь она волнуется, наверное.
– Ну и где она? – глядя на пустую комнату, поинтересовался Вяземский.
Диван отодвинут, значит, баррикадировалась, как и было велено. На дверях нет взлома, через зеркало ей было не уйти, проход Радим закрыл. Значит, отправилась в самоволку.
– На улицу ей не выйти, – резонно заметил Иван, – мои ребята сторожат выход, приглядывая за работами и за улицей. Значит, где-то по зданию бродит. Скорее всего, пока мы трепались, вниз спустилась. Пошли, поищем.
Холодный оказался прав, Ольга сидела на центральной лестнице, держа в руках кукри и наблюдая, как местные, косящиеся на нее с подозрением, таскают обгоревшие трупы.
– Живой!? – обернувшись, услышав шаги на лестнице, выкрикнула Бушуева и, вскочив, бросилась Радиму на шею. – А я кого не спрошу, никто тебя не видел, – уткнувшись лбом в его плечо, тихо произнесла Ольга. – Никто не знает такого.
– Ты зачем вылезла? – строго поинтересовался Вяземский. – Сказано же было, сидеть там и ждать моего возвращения.
– Я так и делала. Честно, – повинилась Бушуева, – а ты все не идешь и не идешь. Мне страшно стало, вдруг ты погиб. А еще боялась тут застрять. Кроме тебя ведь никто домой не отведет. Потом сквозь дверь раздались голоса, две женщины мимо прошли, услышала часть разговора, что отбились. Ну, я и вышла, вернулась на лестницу, стала людей спрашивать, но никто ничего про тебя не знал, только спросили, кто я такая, и как сюда попала. Выходить запретили, вот, сижу, жду. Вонища жуткая, волосы провоняют, в душ, как вернемся, пустишь? А вот что с одеждой делать, даже не представляю.
– У меня останешься, – погладив ее по волосам, которые и правда пахли сгоревшим мясом, ответил Вяземский. – Ну что, не передумала еще зазеркалье смотреть, или домой пойдем?
– Теперь точно посмотреть хочу. У тебя так каждый раз?
– Нет, иногда без стычек обходится. Ладно, пойдем на обещанную экскурсию, гора трупов тебя не смущает?
– Если через нее лезть не придется, то нет.
– Тогда через главный вход. Кстати, познакомься, это временный глава анклава потеряшек Иван Холодов, по прозвищу Холодный, глава местной армии и безопасности.
– Ольга, – представилась Бушуева.
– Очень приятно, – кивнул Иван. – А теперь прошу меня простить, мне нужно делами заняться, как сказал Дикий, я тут теперь за главного. Вы можете бродить, где заблагорассудится, главное вернуться до темноты. Хотя, о чем я? Он же ходок, любое зеркало в любой квартире сойдет.
Радим кивнул и, взяв Ольгу за руку, пошел к выходу.
– Ох, – только и сказала Бушуева, увидев кучу трупов высотой в три ее роста, к которой волокли новые и новые тела. – Сколько же тут народу полегло?
– Пока восемьдесят насчитали, – бросил мрачный мужик, стоящий у дверей. – И это только чужаки, наших отдельно сложили, замучаемся могилы копать. А ты кто такая? Его знаю, ходок это, видел, когда он Зануду забирал, а вот тебя первый раз вижу.
