Обласов поднимается с кресла, не отрывая от меня пугающего взгляда.
– У меня есть традиция – трахать королеву красоты. Сегодня королева ты, девочка. Это значит, что трахать сегодня я буду тебя. И мне похую, чего ты хочешь, – к моему ужасу, его пальцы ложатся на пряжку ремня и медленно начинают его расстёгивать. – Так что сними херово платье, встань на колени и отсоси у меня. Для начала.
Глава 3
Я превращаюсь в соляной столп. С ног до головы каменею. Каждая мышца напрягается настолько, что я пошевелиться не могу.
Чувства обострены так сильно, что мне кажется, будто моя обнажённая кожа на плечах ощущает прикосновение воздуха.
Я словно оголённый провод.
Мысли в голове мечутся.
Что делать?
Боже, что же мне делать?
Горло саднит. Я пытаюсь сглотнуть, но получается с трудом.
Чувствую, как по щеке сползает одна слеза, теряясь солью на губах.
Обласов прищуривается. Смотрит на меня со смесью удивления и раздражения.
– Ты чего сопли распустила, королева?
Это «королева» звучит с таким презрением, так уничижительно.
А всего меньше, чем час назад, я летала от гордости и счастья, что меня так назвали.
Титул Королевы Красоты!
Масштабный частный конкурс, в который инвестировали известные люди страны!
Для многих девушек он воспринимался даже престижнее, чем одноимённый международный. Предел мечтаний.
И сейчас это презрительное «королева» как ком грязи в лицо.
– Я… – говорить невероятно сложно. Горло в тисках сжимает. Я буквально задыхаюсь от страха перед этим человеком, – я… не хочу этого делать. – Смотрю на него, чувствую, как глаза наполняются слезами. – Пожалуйста. Я не хочу…
Надеяться, что он услышит, что внемлет, не имеет смысла.
Ему плевать на мои просьбы.
У него ведь традиция – трахать королеву. Так он сказал.
Я перестаю дышать, когда Обласов, негромко хмыкнув, делает ко мне неспешный шаг. Тихо вскрикиваю, когда его жёсткие пальцы сжимают мои скулы.
– А о чём ты думала, девочка, когда шла на этот конкурс? М?
– Я просто… – он сжимает скулы чуть сильнее. Не могу сказать, что мне больно, скорее унизительно, но я настолько заледенела от страха, что сопротивляться не решаюсь.
– Просто что? – чеканит каждое слово. – Ещё скажи, что ты не в курсе, зачем тёлки туда идут – продать себя подороже. Найти спонсора, который будет содержать их и пользоваться сладкой дыркой, когда вздумает и как вздумается.
Он убирает руку, но не отходит. Продолжает гипнотизировать взглядом, стоя так близко, что я отчётливо слышу лёгкий запах алкоголя от него и нотки парфюма.
– Я ничего такого не хотела, – шепчу, опустив глаза, его взгляд давит так сильно, что даже в лицо ему смотреть сложно. – Я не собиралась участвовать. Подруга повредила ногу прямо перед конкурсом, и попросила занять её место.
– Подруга, говоришь… – тянет. – Рыжая такая, на хорька похожа?
Богдана действительно рыжеволосая, а лицо у неё узенькое, нос острый. Но… откуда он знает её?
– Сучку ведь предупреждали, но она грамотно соскочила. Ладно, с ней потом. Не суть.
Предупреждали?
О чём?
Что значить с ней потом?
– Как тебя зовут? – мне кажется, голос мужчины становится немного мягче. Это даёт хоть призрачную, но всё же надежду, что он меня отпустит.
– Милана.
– Ми-ла-на, – протягивает, и у меня появляется стойкое ощущение, что он только что испачкал моё имя. – Ты целка, что ли?
Снова не выдерживаю его взгляд и опускаю глаза, кивнув.
– Минет когда-нибудь делала?
Машу головой отрицательно, не поднимая глаз. Щёки заливает жаром, колени становятся совсем слабыми.
Обласов не комментирует. Медленно обходит меня и останавливается сзади.
Я чувствую его. Ощущаю его давящую, опасную близость каждой клеточкой.
Снова на ум приходит ассоциация, что я бабочка, только не приколотая к стене, а попавшая паутину к жуткому пауку.
Пауку-коллекционеру, которому нравится трахать королев.
Вздрагиваю, когда его пальцы прикасаются к коже на шее. Он медленно ведёт ими от уха и до изгиба плеча, а за этим прикосновением ползёт след из мурашек.
Страх, смешанный с каким-то странным, незнакомым ощущением, ложится тяжёстью в животе. Я прикрываю глаза, мечтая по взмаху волшебной палочки какой-нибудь волшебной феи-крёстной оказаться далеко отсюда. Как можно дальше.
– Ты мне нравишься. Оставлю себе.
Надежда, что и так не имела чётких очертаний, растворяется, словно в кислоте.
Он не собирается меня отпускать. Не собирается.
– Как это возможно? – то ли всхлипываю, то ли судорожно выдыхаю. – Нельзя просто взять и присвоить другого человека.
Он крепко сжимает моё плечо и разворачивает так, что я оказываюсь напротив высокого, до самого пола, зеркала. Наши взгляды скрещиваются в отражении.
– Я купил тебя. Дорого. – От низкого тембра мороз по коже пробегает. – И теперь ты будешь делать всё, что я скажу. Ты теперь принадлежишь мне, девочка.
– Я человек, а не вещь, – голос глохнет совсем. Страх рассыпается дрожью по всему телу. Я понимаю, что мне просто совершенно нечего ему противопоставить.
Хриплый смех раскатывается по комнате. Мужчина продолжает держать мой взгляд в зеркале своим хищным, чёрным, как сама тьма. Прозвище Демон ему подходит идеально.
– Вещь. Как и твоё шикарное платье, как и твоя корона. Всё это принадлежит мне. И у меня на тебя большие планы. Ты неопытна, я это вижу. И даже не трону тебя пока сегодня, если будешь умницей и поработаешь ртом.
Его тяжёлая ладонь ложится мне на плечо и давит, вынуждая опуститься на колени.
Глава 4
Меня бьёт крупная дрожь. Я попала в капкан, и мне никак не выбраться. Вариант, что меня просто отпустят, бесперспективен. Нереален.
Этот мужчина настроен получить своё и он получит, хоть сколько я буду умолять его. Любое сопротивление будет сломлено – это он мне чётко дал понять уже.
Под давлением его ладони я опускаюсь на колени, утопая в распластавшейся по полу ткани платья. Сознание сужается, переходя в некое изменённое состояние. Я словно в вакуум погружаюсь. Отстраняюсь. Все звуки приглушаются, будто я нахожусь под водой.
Обласов дёргает вниз замок на брюках, и через мгновение прямо перед моим лицом оказывает мужской член.
Пульс грохочет в висках.
Ладони взмокают.
Чувствую, как по спине между лопат медленно сползает капля пота, хотя меня бьёт озноб.
Я раньше никогда не видела вживую мужской половой орган.
Он… огромный. Гладкий, с крупной, тёмно-красной головкой.
Как вот это может вообще влезть в женщину? Вместиться, не причиняя боли?
Нет, я, конечно, понимаю, что вылезающие дети ещё больше, но… но…
Зависаю, не моргая. Шокировано смотрю, как член немного покачивается прямо у меня перед глазами, и понимаю, что тупо просто пялюсь. Глаз не свожу, как зачарованная. Как будто во мне ни капли стыда.
– Он не кусается, Милана, – голос мужчины спокоен, но нотки нетерпения я чувствую. – Возьмись рукой и направь в рот.
Медленно выдыхаю, как перед прыжком в воду.
С ужасом понимаю, что внизу живота постепенно зарождается жар. Пугающий, обличающий, позорящий меня перед самой собой.
Стыд жгучей волной разливается по телу. И от того, что от меня требуют сделать, и от неконтролируемой предательской реакции собственного тела.
Судорожно выдыхаю, и чувствую, как рот наполняется слюной.
Что это за реакции? Почему они происходят?
Поднимаю руку и, зажмурившись, прикасаюсь к стволу.
– Это даже забавно, – хмыкает Обласов. – Ещё ни одна баба так не смущалась перед моим членом. Смелее, королева.
Дрожащими пальцами обхватываю член и сжимаю. Ощущения… странные. Он твёрдый. Тёплый.
Хотя, какой ещё он должен быть… это ведь часть человеческого тела.
Да, именно. Часть тела. Всего лишь часть тела.
Я надеюсь, что эти мысли помогут мне хоть немного абстрагироваться. Не думать. Не чувствовать.
Но… помощь эта слишком слабая.
Внезапно в дверь раздаётся настойчивый стук.
– Блядь, – сквозь зубы выплёвывает Обласов, а я, словно ошпаренная, отдёргиваю руку и отползаю в угол к столу.
Замираю, тяжело дыша, пока мужчина, спрятав член в штаны, недовольно даёт позволение войти. Я же притихаю, неосознанно сжимая саднящую руку, кожа на ладони будто от ожога горит.
– Ну и что такого пиздец какого важного произошло, что ты решил меня прервать, Рома? – интонации наполнены свинцовой тяжестью.
– Демьян Игоревич, кажется, произошла ошибка, – скороговоркой выдаёт, протиснувшийся в номер Роман. – Девушка…
– Я в курсе уже, – рявкает Обласов. – Корона на ней? На ней. Оставлю эту – она мне подходит.
Я перевожу взгляд с одного на другого. У меня в голове не укладывается, как можно вот так обсуждать другого человека, словно вещь.
– Понял, Демьян Игоревич, – кивает его помощник, или кто он там.
– Ну если понял, какого ляда ты ещё здесь? – рявкает мужчина. – Или что-то ещё?
– Там… Валеев приехал. Ждёт вас.
– Хер бы его побрал… – Обласов тяжело выдыхает, подавляя ярость, а потом переводит взгляд на меня. – Сегодня тебя, королева, отпускаю.
Я облегчённо выдыхаю через нос, стараясь, чтобы Обласов этого не заметил. Поверить не могу, что мне так повезло. Этот Валеев просто мой спаситель!
– Сразу едешь домой, – продолжает мужчина. – Я найду тебя позже. Ты теперь моя, так что никакого блядства, усекла?
Он ждёт ответа, прожигая взглядом, а я не смею ему перечить. Мне хочется как можно скорее оказаться отсюда как можно дальше. А потом куда угодно: в полицию, в прессу, к бабушке в деревню – только бы как можно дальше от этого чудовища.
Главное, выбраться сейчас.
Киваю, опустив глаза в пол. Не хочу его дразнить.
– И имей в виду, – голос его звучит приглушённо, с угрозой, – можешь даже не пытаться сбежать. Я ведь найду. Обязательно. И тогда с тобой церемониться не буду.
