Страница 8 из 9
Ника стояла, опустив глаза, и неосознанно теребила шершавую ручку холщовой сумки. Она не слышала ни голосов с улицы, ни размеренных щелчков стрелок на больших настенных часах. Единственным звуком был стук собственных зубов, отбивавших мелкую дробь. Холодно.
– Признаться, я удивлена, – чуть склонив голову набок, произнесла ведьма. —Думала, что попросишь усилить любовное зелье или сделать амулет, заговоренный на соперницу.
– Я ей не соперница, – горько произнесла Доминика, – просто лаами, которой показалось, что она что-то значит для хозяина.
– И как же простая лаами собралась избавиться вот от этого? – Джайла плавно подошла ближе, взяла Доминику за руку и алым ногтем прочертила по ненавистной серой нитке. – Такие украшения может снять только император.
– Я сниму их.
Доминика спокойно выдержала пристальный, цепкий взгляд ведьмы. В том, что маринис справится, Ника не сомневалась, и Джайла почувствовала эту уверенность.
– Значит, способ действительно есть?
– Есть.
– И маленькая лаами его знает?
Ника кивнула. Ее не оставляло ощущение, будто ведьма играла с ней в кошки-мышки. Показывала когти, едва касаясь ими оголенных нервов, и отступала, снисходительно глядя, как трепещет жертва.
– Ты еще интереснее, чем казалась.
– Это комплимент?
– Это размышление, – ведьма тряхнула пальцами, и на перстнях заиграли отсветы свечей, – мне любопытно, чего же ты хочешь от меня, раз сама знаешь, как разорвать оковы?
– Мне нужна помощь, чтобы покинуть пределы Вейсмора.
– Ждешь, что я вывезу тебя, спрятав под юбкой?
– Нет. Мне нужно, – Ника осмотрелась и взяла с полки две полых сферы, которые обычно использовали в магических ритуалах, – чтобы ты замкнула их друг на друга и сделала перенос.
– С чего ты решила, что это возможно? – усмехнулась Джайла.
Доминика подняла руку и слегка потянула за нить:
– Эти оковы соединяют меня с кхассером. Он может перенестись ко мне, когда захочет. И я чувствую на них отголоски ведьминских чар.
– Умная девочка и внимательная. Только колдовство, о котором ты просишь, под запретом. А еще оно слишком сложное и опасное. У кхассеров все на камне завязано, на араките, а у людей – на крови. Придется поддерживать постоянное течение силы… баланс. Боюсь, в тебе нет столько ресурсов.
– Моей крови достаточно для единичного перехода, – упрямо сказала Доминика, – большего мне и не надо.
– Как? Куда? Если хочешь, чтобы я помогла, накорми мое любопытство.
Делать было нечего.
– Я заранее отправлю одну заговоренную сферу вниз по реке, вторая будет при мне. Когда придёт время, избавлюсь от нитей и перенесусь. Вот и весь план. Ты поможешь мне?
Темные глаза ведьмы понимающе сверкнули. Ее натура была против помощи людям, но этой Высшей она задолжала за жизнь маленького ведьмачонка. К тому же отчаянная целительница предлагала нарушить сразу несколько запретов и пройтись по самой грани. Разве настоящая ведьма может отказаться от такой авантюры?
– Допустим, – Джайла задумчиво провела кончиком ногтя по ярко накрашенным губам. – А что дальше? Куда ты собираешься податься после?
– Увы. Мой план ограничивается тем, чтобы покинуть Вейсмор. Как жить дальше, я не знаю. В Шатарию мне не вернуться. Кхассер прав: свои же обратно и отправят. А здесь… – она печально развела руками, – найду какую-нибудь захудалую деревеньку, дом на отшибе. И буду потихоньку зарабатывать своим даром и жить.
– Не разочаровывай меня, целительница. Глупый план. Не сможешь ты прятаться и вполсилы лечить. Молва о тебе расползется, раньше, чем наступят холода. Поверь, одинокой беззащитной девушке, да еще с даром, мигом применение найдут. И вряд ли оно тебе понравится.
– И что же делать?
– Как что? Тебе, милая, прямая дорога в Андер, к императору. Целители там всегда в почете. Будешь при деле и в безопасности.
– Да он сразу вернет меня Брейру! – возмутилась Доминика.
– Не вернет, – ведьма загадочно улыбнулась, – по закону, если лаами смогла снять оковы и доказать это перед советом, она становится свободной, и кхассер теряет на нее все права.
– Что же ты сразу не сказала?
– Хотела понять, как далеко ты готова зайти в своем желании покинуть Вейсмор.
– Я пойду до самого конца. Чего бы мне это ни стоило.
– Неужели так просто отвернешься? Или мне показалось, что ты прикипела к этому месту?
– Всего лишь место. Ради кого мне оставаться? Ради Брейра, который наказал за одну-единственную ошибку?
– Чего ты ждала от кхассера? Что он будет ласковым котенком?
– Я ждала не котенка, а достойного мужчину, с которым у меня будет настоящая семья, а не вот это, – снова указала на нити, – но, увы. В этом Андракисе все оказалось не так, неправильно. Все что нам рассказывали о нем – пустое, фальшивое. Нас будто готовили к поездке в одну страну, а отправили совсем в другую. Здесь кругом обман, – горько выдохнула Ника, – и жестокость.
Джайла едва заметно ухмыльнулась, забрала у целительницы сферы и, задумчиво крутя их пальцами, произнесла:
– Ты и вправду думаешь, что поняла Андракис, отсидевшись в тихом Вейсморе? Разобралась в людях и традициях, мотаясь по лесу и собирая цветочки? Прочувствовала наш мир, залечивая ссадины деревенских олухов?
– Да что тут понимать? Жестокие нравы, жестокие люди, использующие других, варварские обычаи. Далеко за примерами ходить не надо! Девушки из Шатарии – просто живой товар, игрушки для развлечения кхассеров.
– А кто их отдал, чтобы по-прежнему спать на шелковых простынях и вкусно кушать? – ведьма смотрела в упор. – Как думаешь, целительница, в вашей гимназии знали о том, что ждет воспитанниц после того, как они взойдут на корабль?
Ника насупилась. Знали, конечно. Не могли не знать. И готовили тщательно, чтобы игрушки не только полезными были, но и красивыми, интересными, воспитанными.
– Неужели ты считаешь, что только Андракис жесток? Просто он единственный, кто не стыдится показывать свое истинное лицо. В отличие от Милрадии, отрекшейся от своих защитников, или подлой жадной Шатарии, которая дождалась удобного момента и ударила в спину, а не сумев победить – предпочла откупиться кровью невинных. А знаешь, почему он такой? Потому что слабые и трусливые – плохие защитники.
– Не оправдание, – упрямо возразила Ника, – Шатария тоже защищала…
– Кого? И от кого? – ведьма смотрела в упор. – Золотой трон от лишних царапин? Толстых купцов от разорения? Своих девочек от правды? Ты слышала про Рой?
– Да. Нам рассказывали о том, что иногда бывают прорывы из нижнего мира.
– Иногда? – темные брови возмущенно взметнулись кверху. – Каждый год, на протяжении всех зимних месяцев, пока идет сопряжение, эти твари валят к нам изо всех щелей! И если бы не усилия кхассеров и их людей, рой заполонил бы не только Андракис, но все остальные страны. От твоей Шатарии уже давно ничего бы не осталось, если бы не Андракис.
– Я уверена, что ты преувеличиваешь, – не сдавалась Доминика.
Не отрывая от нее взгляда, Джайла начала медленно расстегивать крохотные пуговички на платье, спустила мерцающую ткань с плеч, обнажая грудь и подрагивающий живот, показывая то, что было скрыто от посторонних взглядов. Ее смуглая кожа была покрыта глубокими уродливыми шрамами. Один спускался от ребер через пупок, второй окольцовывал неровный бок и выглядел, как рытвина на месте вырванного куска мяса, третий молнией уходил вниз под одежду.
– Преувеличиваю? – наполовину нагая Джайла выглядела величественно, словно королева. Она шагнула ближе к Доминике, позволяя хорошенько рассмотреть себя. – Хочешь понять Андракис? Отправляйся в лагеря на границе с Милрадией. Посмотри, как день за днем андракийцы ценой собственных жизней защищают этот мир. Почувствуй. И тогда, если сможешь, попробуй упрекнуть в жестокости.
Ника не могла оторвать взгляда от чудовищных рубцов.
– Я могу их убрать, – протянула руку, но ведьма оттолкнула ее в сторону.
– Нет!
– Но они же уродуют тебя!
– Разве дело в красоте? Каждый шрам – напоминание о том, ради чего стоит жить. Я заслужила право их носить! И горжусь ими. – Неспешно, с достоинством, она вернула бретели обратно, застегнула пуговицы и спокойно произнесла: – Я помогу тебе. Заговорю сферы, чтобы ты смогла перенестись, и дам еще кое-что. Отвод, чтобы выиграть время. Он сможет один раз сбить кхассера с пути, если тот попробует к тебе переместиться.
– Мне нужно много отводов, – тут же встрепенулась Доминика. – Пять. Нет, лучше десять!
– Умерь свои аппетиты, целительница. Это дорогая магия.
Ника достала из сумки колье с сапфирами и протянула его на раскрытой ладони.
– Этого достаточно?
Глаза ведьмы полыхнули алчным блеском. Драгоценности она любила.
– Вполне, – колье исчезло в бархатной шкатулке, – приходи завтра с первыми лучами солнца. Все будет готово.
– Спасибо, – тихо сказала Доминика и повернулась, чтобы уйти, но властный голос ведьмы пригвоздил к месту.
– Ты кое-что забыла, целительница. – В красивых женских руках мерцала длинная золотая игла с рубиновым наконечником. – Для такого колдовства нужна кровь. Много крови…
Словно в бреду Доминика опустилась на лежанку и протянула оголенную руку ведьме. Та медленно прочертила ногтем от запястья до сгиба, нашептывая и принюхиваясь, а когда нашла нужную точку – подула на кожу, покрывшуюся мурашками, и воткнула иглу. Тугими сочными каплями кровь собиралась на игле и срывалась на дно серебряной чаши.
– Не сопротивляйся, – нашептывала ведьма, – держи свой дар в узде. Иначе рана затянется и придется колоть заново.
Ника отвернулась к стенке, едва сдерживая неподатливую силу. Всего лишь кровь… это такая мелочь по сравнению с разбитым сердцем.
Наверное, она даже задремала, потому что голос ведьмы звучал словно издалека:
– Подъем! Хватит валяться!
Открыв глаза, она увидела, что чаша полна, а на месте раны узкая повязка.
– Не стоило. Я бы сама…
– Не трать силы на ненужное, Доминика. Кровь – не вода. Дай ей восстановиться. Иди домой и ляг спать, а завтра на рассвете я буду тебя ждать.
Пошатываясь и ощущая странную легкость во всем теле, Ника вышла на улицу, а Джайла проводив ее взглядом, хлопнула в ладони, и все свечи мигом погасли, погружая лавку в сумрак.
Глава 6
– Опять уходишь? – недовольно проскрипела Нарва, застав Доминику за утренними сборами.
Раз уж улизнуть незаметно не смогла, пришлось выкручиваться:
– За травой редкой отправляюсь.
– За какой? Куда?
Травница была хоть и стара, но не слепа и не глупа. Видела, что после возвращения из замка Доминика была сама не своя и все чаще где-то пропадала, прикрываясь поисками трав, но неизменно возвращалась с пустыми мешками и рассеянным взглядом.
Маялась девчонка. Мучилась из-за разбитого сердца, и страшно за нее было. Вдруг глупостей каких натворит? И хоть Нарва была беззаветно предана кхассеру, порой так и подмывало нарвать крапивы позлее и отходить его по спине, а то здоровенный вымахал, а ума как у котенка. Разве можно было променять Доминику на какую-то чужачку? Ника своя, родная, и жители Вейсмора ее любили. Зачем же вот так?
Мужчины… Порой в них столько ярости и непонимания, что они ломают то, что дорого, не осознавая, что самим же потом хуже будет.
– Я с тобой!
– Нет! – резко ответила Доминика, потом смягчила тон и добавила: – Нет. Я надолго уйду. Надо болота обойти, пойму реки и до сизого леса добраться. Весь день на ногах буду, а ты столько не выдержишь.
– Что я, по-твоему, совсем развалюха? – возмутилась травница. – Я еще о-го-го. И болота, если понадобится, обойду, и на гору залезу, а если очень приспичит, то и жениха молодого отхватить могу!
Ника не сдержалась и прыснула со смеху. Взгляд Нарвы смягчился:
– Ты улыбайся почаще. У тебя улыбка, как солнышко: теплая и красивая.
– Спасибо, – Ника обняла ее за плечи, чмокнула в щеку и, прихватив с топчана заплечную сумку, метнулась к выходу. – Не жди меня. Я буду поздно.
Планов на этот день у нее было предостаточно: забрать у Джайлы сферы переноса и отводы, припрятать их в тайном месте, а потом навестить маринис, который наверняка уже нарастил седьмой лист. Все это своим ходом, и времени на промедления не было.
***
Ведьма ждала ее на крыльце своей лавки. Несмотря на то, что по утрам воздух был уже прохладным, и дыхание белой дымкой вырывалось изо рта, одета она была по-летнему. Золотистое платье в пол. Легкое, шелковое, такое открытое, что Ника в жизни бы не надела. Смелости не хватило бы. Потому что разрез по бедру почти до талии, так что было видно стройную ногу, перетянутую золотой цепочкой чуть повыше колена, а в вырезе еще немного – и будет видно грудь. Ткань держалась так низко, что почти открывала взору аккуратные навершия.
Ника стыдливо отвела взгляд в сторону, а Джайла, наоборот, плечи расправила и посмотрела на нее, не скрывая насмешки.
– В чем дело, целительница? Я не нравлюсь тебе? Осуждаешь?
– Нет. Просто для меня слишком… смело. Но красиво. Ты сегодня выглядишь особенно.
Ведьма и впрямь выглядела так, будто помолодела на десяток лет. Волосы как шелк, кожа сияла изнутри, а глаза сияли довольством, как у кошки, пробравшейся в хозяйский погреб и налакавшейся из крынки густой сметаны.
– Еще бы не особенно, – сочные губы расплылись в усмешке, – кровь лекарки, да еще и Высшей, творит чудеса.
Ника испуганно распахнула глаза:
– Но как же…
– Не бойся. Я свое обещание выполнила, все подготовила. Но и себя не обделила. Идем.
Ведьма. Что с нее взять.
