Страница 7 из 9
У нее больше сил не было сопротивляться и что-то доказывать. Желания – тем более.
– И когда же можно будет поздравить вас? – ее голос звучал бесцветно.
– Церемония состоится на день осеннего равноденствия.
Всего неделя…
Ледяной шип впился под лопатку.
– Счастья вам. Можешь быть спокоен, я больше не потревожу ни тебя, ни твою прекрасную невесту.
– Не потревожишь, – Брейр согласно кивнул, – я отправляю тебя из замка.
– Куда? – сердце оборвалось от страха.
Неужели решал подарить другому кхассеру?
– Я не хочу больше рисковать. Велю подготовить тебе дом, в котором ты будешь жить и принимать тех, кто нуждается в помощи.
Доминика спрятала в карманах дрожащие руки.
– Не надо дом.
– Здесь ты не останешься.
– Отправь меня к Нарве.
– Там нет условий.
– Мне плевать! – сорвалась на крик, – я не хочу жить в деревне, где все будут шушукаться и обсуждать меня за спиной. Твое право злиться и не доверять мне, но не надо унижать еще больше.
На его скулах играли желваки, янтарь вперемешку с тьмой клубился во взгляде, но Нике уже было все равно.
– Если кому-то потребуется помощь – за мной пришлют.
– Как знаешь, – он равнодушно пожал плечами, – хочешь в эту хибару – иди.
– Могу я собрать вещи?
– У тебя есть час. После этого Кайрон отвезет тебя.
– Спасибо, – она низко склонилась, чтобы не увидел того, что отражалось в ее глазах, – вы очень великодушны, кхассер.
Она попыталась обойти его, но Брейр поймал за руку. Остановил, подозрительно всматриваясь, будто почувствовал что-то. Но Ника уже взяла под контроль эмоции, спрятала их глубоко-глубоко, не позволяя пробиваться наружу, и достойно встретила его взгляд:
– Будут еще какие-то пожелания?
Он помедлил, потом нехотя разжал пальцы:
– Иди.
Глядя только перед собой, Доминика прошла мимо настороженных, притихших людей. Интересно, все они тоже поверили в то, что яд подмешала она? А впрочем, уже неважно.
В комнате она не задержалась. Ей не нужен был отведенный кхассером час. Побросав в кожаную путевую сумку то ценное, что у нее было, Доминика ушла, не потрудившись прикрыть за собой дверь.
Миновав двор, она вышла за ворота и отправилась вниз по дороге, не позволив себе ни разу обернуться. В груди болело, каждый шаг давался через силу, но она упрямо двигалась вперед.
Нет смысла цепляться за место и людей, которым ты не нужна. И пускай половина сердца осталась в замке, обратного пути не было.
Кайрон настиг ее на подходе к дому травницы:
– Я должен был отвезти тебя, – с укоризной.
– Не стоит утруждаться, я сама прекрасно знаю дорогу, – холодно отозвалась Ника, – или кхассер велел проконтролировать, чтобы его приказ был исполнен?
– Он ничего больше не говорил. Я сам, – Кайрон спешился, забрал у нее сумку. – Провожу.
– Как хочешь.
Они молча шли по узкой тропке, петляющей между сосен, и только вирта, шагавшая следом за ними, то и дело фыркала, нарушая тишину, и щелкала зубами, пытаясь поймать мотыльков, мельтешивших в воздухе.
– Погоди, – Кайрон остановил Нику, когда та уже поднималась на скрипучее крыльцо, – я не знаю, что у вас произошло и почему в Вейсморе появилась Тиана, но я не верю, что это ты ее отравила.
– Спасибо, – в глазах защипало. Пришлось зажмуриться, а потом несколько раз быстро моргнуть, чтобы справиться с внезапной слабостью, – мне было важно это услышать.
– Если что-то понадобится – обращайся. Я помогу.
– Спасибо. Мне ничего не надо.
– Все равно. Имей это в виду, – Кайрон ободряюще сжал ее плечо, потом ловко взлетел в седло и, пришпорив вирту, унесся прочь.
А Ника еще долго смотрела на кусты, за которыми, изгибаясь, пряталась тропинка. И все четче становилось осознание того, что в Вейсморе ей больше нет места.
Ника зашла в дом и, пользуясь тем, что Нарвы не было, разложила свои вещи. Их было мало. Пара зелий из личного запаса, немного монет – знала бы, что так все обернется, скопила бы больше, – сапфировое ожерелье, подаренное кхассером.
Ника сидела за столом, подперев щеку рукой, и грустно смотрела на свои сокровища. В Андракисе у нее больше не было ничего.
К вечеру вернулась Нарва с большим, но легким мешком за плечами. Увидев чистые полы и теплый ужин на столе, тихо крякнула.
– Выгнали, что ли?
– Выгнали, – Ника не стала отрицать.
– Что натворила? – она сбросила мешок на топчан и, упираясь ладонями в поясницу, надсадно разогнулась.
– Кхассер жениться собрался, а я мешаю.
– Ишь какой, – травница осуждающе покачала головой, – сначала тебя забрал, а потом новую привел? Распутник.
– Давай ужинать? Я голодна.
Нике совсем не хотелось говорить про Брейра. Она всеми силами пыталась вытолкать его из своих мыслей. К сожалению, пока не получалось.
И позже, когда они уже потягивали горький чай из жестяных кружек, она сама вернулась к этой теме:
– Как проходит церемония у кхассеров?
Старуха задумалась, причмокнула, рассасывая сушеную малину, и произнесла:
– Давно я не была на таких свадьбах. Вспомнить бы… – Прикрыла глаза, погружаясь в воспоминания. – Жених и невеста в светлых ритуальных одеждах стоят перед богиней Иль-Шид, держащей в руках камень плодородия. Чем крепче союз, тем светлее этот камень. А иногда, если кхассер встречает настоящую пару, так и вовсе белым становится. Это редкость сейчас…
– И долго они на коленях стоят? – поинтересовалась Доминика, старательно отгоняя образы, рождавшиеся в голове. Слишком больно.
– Церемония длится часа два. Не меньше.
– Без перерыва? Ни встать? Ни выйти?
– Да кто ж со свой свадьбы-то уходит? Не положено. Там даже говорить нельзя. Только слушать. Жрец будет молитвы ритуальные читать да богов задабривать. А почему спрашиваешь-то?
– Ваши обычаи очень отличаются от наших. Мне интересно.
На самом деле Доминику волновало только одно: сколько времени кхассер будет скован правилами церемонии и не сможет к ней перенестись.
Глава 5
Времени на подготовку было мало. Всего неделя. Ника старалась не думать о том, что ее ждет дальше, и сконцентрировалась на побеге из Вейсмора.
Надо было не только избавиться от серых нитей, но и как-то покинуть долину. Вряд ли стражники выпустят ее просто так, не поставив в известность хозяина. Но главная проблема – это сам хозяин, который тут же перенесется к ней, едва почувствует, что она всерьез взялась за свои оковы. Поэтому единственным шансом была церемония, которую Брейр не сможет покинуть.
Для снятия нитей у нее был маринис, оставалось только решить, как незаметно улизнуть из Вейсмора. У Ники на этот случай имелась идея, но чтобы ее воплотить в жизнь, требовалась помощь.
На следующее утро она поставила Нарву в известность:
– Я иду в деревню на ярмарку. Тебе нужно что-нибудь?
– Нет, – отмахнулась старуха, – я уже не в том возрасте, чтобы за гостинцами бегать. Сама-то чего прикупить хочешь?
– Кузнеца проведать надо, – уклончиво ответила Доминика, – чашу новую для трав присмотреть.
– Так ты летом покупала, – удивилась старуха, – зачем нам еще одна?
– Нужна, – упрямо повторила девушка и, чтобы выглядеть убедительнее, приукрасила: – Некоторые осенние травы не любят старой посуды, для них каждый раз новое надо брать.
– Невидаль какая, – удивилась Нарва, – я всю жизнь в одном котелке мешала и горя не знала.
– Так надо, – повторила Доминика и, повесив через плечо холщовую сумку, вышла из избушки.
Ей было стыдно в глаза обманывать старую травницу, но и рассказать, для чего на самом деле ей нужно в деревню, она не могла. Нарва любила Вейсмор и была безгранично предана кхассеру, вряд ли бы она смолчала, узнав, что лаами затеяла побег.
На улице моросил дождь. Он размеренно стучал по еще зеленым лопухам, размывал дорожку, ведущую через лес, и окутывал деревья молочной дымкой. Ника спешила. Так мало времени и столько всего нужно успеть.
Несмотря на осеннюю непогоду, в деревне было шумно. Люди сновали возле прилавков, перепрыгивая через лужи или балансируя на узких досках, разложенных заботливыми продавцами.
Чтобы не вызвать подозрений, Ника заглянула в несколько лавок. У кожевника посмотрела небольшие поясные сумки и ремешки для обуви, у нового кузнеца, прибывшего в Вейсмор на место Луки, чаши и латунные кубки для снадобий, у кондитера купила ароматный рогалик со сливочным кремом. Медленно, но верно она приближалась к своей цели.
– Смотрите, кхассер едет! – раздались радостные голоса мальчишек, для которых хозяин был кумиром. – С невестой!
Народ взволнованно оглядывался, вытягивал шеи, пытаясь рассмотреть приближавшуюся пару. Ника тоже поддалась всеобщему порыву. Вскочила на ближайшее крыльцо и, ухватившись за поручень, устремила взгляд на дорогу от замка.
О чем-то оживленно разговаривая, Брейр с Тианой верхом на вороных виртах неспешно приближались к деревне. Давясь горечью, Доминика наблюдала, как, прикрыв рот ладошкой, невеста заливисто смеется, а кхассер лишь снисходительно улыбается. Они выглядели счастливыми и довольными жизнью.
Чего нельзя было сказать про Доминику. Ей и так было тяжело, а стоило увидеть своего бывшего возлюбленного и его новую пару, так и вовсе стало плохо. Будто кто-то заново вспорол едва подсыхающую рану.
Доминика спустилась с крыльца, спряталась за домом и аккуратно выглядывала из-за угла, молясь всем богам, чтобы Брейр и его спутница ее не заметили.
Они остановились возле ткацкой лавки, там, где под навесом на широких прилавках были разложены яркие отрезы для привлечения покупателей. Кхассер помог своей избраннице спешиться, бережно придерживая ее за талию, после чего они вместе зашли внутрь.
– Ей новое платье пошили, – восхищенно сложила руки на груди одна из местных модниц, – наверняка красота такая, что глаз не оторвать.
– Да как ни ряди ее – все равно хуже нашей Доминики, – тут же припечатала другая, – что он нашел в этой пигалице? Зачем вообще привез? Ходит как зазнайка и нос от всех воротит.
Ника отступила еще дальше в тень между домов, а потом и вовсе развернулась и, решительно сжимая кулаки, быстрым шагом пошла прочь. Хватит плутать вокруг да около! Кхассер вон время зря не теряет, а невеста его и подавно.
В лавке ведьмы, как всегда, было сумрачно, витал приторно-сладкий аромат благовоний. Тяжелые шторы на окнах были задвинуты, и лишь по углам помещения едва заметно тлели четыре свечи.
– Что привело тебя ко мне, целительница? – Джайла бесшумно появилась из-за ширмы.
На ней было узкое парчовое платье, золотое, с черной росписью по подолу, массивные золотые кольца на шее и обод с голубым камнем на тонкой цепочке.
– Как дела у Симуса?
– Хороший ведьмак из него вырастет. Сильный, – ведьма сдержано улыбнулась, неотрывно следя темным взглядом за гостьей. – Ты ведь не за тем пришла, чтобы поинтересоваться участью моего воспитанника? Я чувствую в тебе глубокую печать и решимость. За долгом пожаловала?
– Ты обещала выполнить одно мое желание.
Джайла не торопилась отвечать. Она неспешно прошлась вдоль полок, длинной лучиной зажигая одну свечу за другой. Помещение заполнялось десятками трепещущих бликов, и тени от причудливых ведьминских предметов ползли по стенам, словно коварные чудовища.
– Ты поможешь мне? – не выдержала Ника.
Джайла зажгла последнюю свечу, плавно задула лучину и положила ее на серебряный поднос.
– Ведьмы всегда держат слово, – наконец, она развернулась к Доминике. – Скажи, чего ты хочешь, целительница? И я сделаю все, что в моих силах.
Ника с трудом перевела дыхание, зажмурилась, собираясь силами, и наконец выпалила:
– Я хочу сбежать из Вейсмора.
Все. Карты раскрыты, отступать некуда. Если Джайла захочет рассказать Брейру, то уже ничего не спасет от ярости кхассера. Посадит под замок и дело с концом. Или скинет на руки кому-нибудь другому, чтобы не отвлекала от драгоценной невесты и подготовки к свадьбе.
