– Рехмир! – я обозначил себя радостным возгласом, и парень, повернувшись, сразу бросил всё и подбежал, рухнув передо мной на колени.
– Мой царь! – глаза его при виде меня расширились, а когда он, откланявшись, поднял на меня взгляд, у него в уголках глаз выступили слёзы, – я так рад видеть твоё величество!
Я, протянув руку, поднял его с земли, обняв при этом.
– Привет, мой друг, я тоже рад тебя видеть, – произнёс, я чувствуя, как моя одежда намокает, поскольку парень вздрагивал, молча рыдая.
Мне как-то неудобно даже стало от выражения такой радости. Я на вытянутые руки чуть отстранил его от себя.
– Идём в дом, я понимаю, ты устал с дороги, но я так хочу с тобой поговорить!
– Конечно, мой царь! – он радостно покивал, затем, повернувшись, грозно распорядился устроить лошадей, а также занести в дом подарки для царя, и только после этого пошёл за мной.
Поздоровавшись с Бенермерутом, он присел за мой стол, хотя вначале порывался опуститься на колени прямо на полу. Мы дождались, когда нам соберут еду, и только после этого начали неспешную беседу.
– Рассказывай, – предложил я ему первый, – как дела в поместье? Как наложницы?
– Мой царь, – он осторожно отпил вина из кубка следом за мной, – всё просто отлично! От твоего величества за эти месяцы прибыло столько ценностей и золота, что я распорядился начать строительство дома побольше, чтобы по прибытии твоё величество ждало достойное жилище. Ну и девушек нужно обязательно отделить от всех остальных. Сейчас за них отвечает госпожа Исида.
– Что насчёт бараков? – поинтересовался я, отрывая от гусиной тушки лапу и вгрызаясь в неё, – я писал тебе и велел строить трёхэтажные однотипные здания по моим рисункам.
– Как мой царь и просил, их я велел построить с наивысшим приоритетом, – кивнул он, сам накалывая на собственную золотую вилку кусочек мяса, – раненые, которые прибывали к нам с караванами, сейчас там содержатся в первых построенных бараках. Ещё сто остальных огромных длинных домов по проекту твоего величества строятся позади дома и будут готовы для заселения.
– Отлично, молодец, Рехмир, – порадовался я, что он правильно расставил приоритеты, – кстати насчёт дома, а на тебя не выходили фиванские семьи? Они обещали мне построить дворец за свои средства.
– Нет, мой царь, – покачал он головой, – нас посещают только поставщики и купцы, из тех, у кого я закупаю необходимые вещи. Никто не предлагал мне другую помощь.
– Странно, – удивился я, поскольку говорил об этом тем представителям, с кем заключил контакт на поставку рабов, – ладно, вернётся Небуави, узнаем подробности.
– Что же насчёт наложниц твоего величества, – тут он смутился, – то мне пришлось нанять десять служанок, обученных служить в таких местах, иначе среди девушек часто возникали ссоры и даже драки за то, чьё внимание получит первым мой царь при возвращении.
– Как дела у Хумай? – с гулким стуком в сердце спросил я.
Рехмир спросил у меня:
– Можно я прикажу принести подарки от наложниц для твоего величества?
– Да, давай, – помахал я рукой, свободной от кубка.
Одна команда, и вскоре его помощники показывали мне тонко сотканные одеяния для меня, а также набедренные повязки.
– Всё создано руками женщин моего царя, – с улыбкой сказал Рехмир, отпуская помощников, чтобы мы снова остались одни. Он достал из сундука красиво вышитый льняной шарф и протянул его мне.
– Это просила передать твоему величеству Хумай, сказала, что слышала от царя такую просьбу.
Я точно помнил, что о таком ей говорил, поэтому, освободив руки, с улыбкой принял его, прижав к щеке. Знакомый чуть слабый запах мгновенно напомнил мне о возлюбленной. С сожалением отняв от себя, я вернул его Рехмиру, который аккуратно положил шарф обратно в сундук.
– Спасибо, Рехмир, к сожалению, у меня тоже для тебя есть подарки, – я решил не откладывать в долгий ящик то, ради чего его сюда позвал.
– К сожалению, мой царь? – мгновенно насторожился он.
– Да, мои полководцы предали меня, – кивнул я, – польстившись на уговоры царя Хатшепсут, которая дала их родам землю. Я остался один, поэтому мне нужна твоя помощь.
– Мой царь, но я же не военный и никогда им не был, – у него затряслась нижняя губа, поскольку парень быстро сообразил, чем ему грозят подобные новости.
Я молча встал из-за стола, свистнул Бенермерута, и тот, сходив в дальний угол комнаты, принёс мне две вещи, протянув сначала первую. Взяв пояс центуриона в руки, я сказал, обращаясь к Рехмиру:
– Встань.
Он, обречённо и жалостливо на меня посмотрев, нехотя поднялся и подошёл ближе. Надев на него пояс, я застегнул его и затем, приняв от Бенермерут жезл, который ранее принадлежал Иамунеджеху, вручил его Рехмиру.
– Теперь ты в армии, сынок, – не мог я не сказать сакральные слова и расшифровал их на египетском, поскольку глаза у Рехмира снова стали наполнятся слезами, но совершенно по другой причине, не как при нашей долгожданной сегодняшней встрече.
Глава 4
– Не бойся, в бой тебя никто не пошлёт, ты будешь заниматься почти тем же, чем и сейчас, обеспечением войска провиантом, водой и снаряжением, – успокоил его я, – есть несколько помощников, купцов, но можешь и сам привлекать себе столько людей, сколько потребуется. Эти два символа власти.
Я показал рукой на пояс и жезл.
– Дают тебе все полномочия. Если хоть кто-то хотя бы пикнет недовольно в твою сторону, приходи ко мне, я разберусь.
– Да, мой царь, – обречённо попытался он упасть на колени передо мной.
– Эти атрибуты также позволяют тебе в моём присутствии не кланяться, а просто склонять голову, – поднял я его с колен, – ознакомься с приказами по войску. Ушедшие с военачальниками писцы оставили их все у Небсения. Кстати, ещё одна твоя обязанность – нужно найти нам достойных писцов, которым можно верить. Лучше всего из знакомых лично тебе или твоему дяде.
– Слушаюсь, мой царь, – наклонил он голову.
– Ты поел? – поинтересовался я у него и, когда он кивнул, показал головой в сторону двери.
– Идём, я познакомлю тебя с помощниками, оставшимися от прошлых военачальников, которых ты тоже со временем заменишь на преданных лично себе, а также центурионами, которых я попрошу тебе помогать.
– Благодарю мой царь, – тяжело вздохнул он, – можно я тогда одного из своих помощников отошлю обратно в поместье? Нужно будет отдать распоряжения о дальнейшей стройке и делах, которые не должны встать в моё отсутствие.
– Рехмир, – я остановился и поманил его к себе рукой. Он осторожно подошёл ближе, и я его крепко обнял, – ты мой ближайший друг, не запятнавший себя ничем плохим. Твоё слово – моё слово, поскольку я уверен, ты не будешь злоупотреблять им во зло мне. Делай то, что, считаешь, будет лучшим для дела, служа мне.
В глазах молодого парня снова показались слёзы.
– Я понял, мой царь, – кивнул он, – постараюсь не подвести тебя.
– Вот и отлично! – я похлопал его по плечу и вывел во двор.
– Бенермерут, – обратился я к оставшемуся со мной воспитателю, после отъезда Меримаата, – пока мы пройдёмся, собери тех купцов, что поставляют нам провизию, а также глав семей музыкантов.
– Слушаюсь, мой царь, – он сразу направился к колеснице и, вскочив на неё, взялся за вожжи.
За управление второй встал я сам, показав Рехмиру встать рядом. Тот, не сильно привыкший к гибкому полу из кожаных ремешков, с трудом встал на него, вцепившись обеими руками в борта.
– Едем, познакомлю тебя с центурионами, – хмыкнул я, показав ему, как встать лучше, чтобы не свалиться по пути, и вожжами хлопнул по крупам лошадей. Колесница медленно покатилась по улице, а позади нас тут же пристроилось двадцать легионеров охраны из моих личных двух сотен. Которые, нужно сказать, пахали за троих во время вынужденного безделья войска. Если остальные подвергались муштре и изучению новых команд, то эти были вынуждены заниматься ещё и силовой подготовкой, поскольку я помнил, что не все быстро умели взбираться на стены при штурме городов, а потому весь тот комплекс из бега, подтягиваний, приседаний с грузами и остальными силовыми упражнениями, что делал я каждый день, достался и им. Вкупе с двойной порцией еды, которую теперь выдавали им, парни с каждой неделей становились всё более крепкими даже визуально, сильно теперь выделяясь своими габаритами среди остальных худощавых и поджарых легионеров, которых тренировались, как раз наоборот, больше в сторону выносливости.
Доезжая до каждого следующего дома или группы домов, где остановились центурионы, я знакомил Рехмира с каждым, приказывая помогать новому трибуну, который будет обеспечивать войско провиантом и снаряжением. Осознавая всю важность этого, воины заверяли, что, безусловно, окажут ему всю необходимую помощь.
На знакомство и представление Рехмира основным участникам, с кем ему придётся взаимодействовать, ушёл целый день, и в конце я дал общий ужин, где вместе с ним, центурионами и Бенермерутом мы немного попировали, параллельно я обозначил войску ближайшие цели, а также заявил, что дадим Рехмиру пару дней, войти в курс дела, и только после этого пойдём в следующий город. Разошлись мы уже глубоко за полночь, я оставил Рехмира в своей комнате, и он, лёжа на соседней кровати, тихо рассказывал мне о делах в поместье, пока я под его бубнёж просто не отключился.
***
Утром я проснулся в отличном настроении. Ещё даже не открыв глаза, понял, что оно отличное, поскольку спихнул большую часть проблемных забот на беднягу Рехмира. Самое хорошее в этом было то, что его не требовалось контролировать, особенно если ставишь прямые и простые задачи. Парень был самоорганизован, исполнителен и, главное, умён – три важных качества и все в одном человеке. Зевнув, я открыл глаза и повернул голову, чтобы посмотреть на соседнюю кровать, где он вчера спал. Она оказалась ожидаемо пуста. Позвав Хопи, который с другими охранниками дежурил за дверью, я спросил, когда проснулся Рехмир, получив ответ, что с первыми лучами солнца, он умылся, позавтракал остатками оставшейся со вчерашнего пира еды и умчался с помощниками в неизвестном направлении.
Настроение от таких новостей стало подниматься ещё выше. Поэтому, не торопясь, я позвал Бенермерута, он помог мне умыться, одеться. После пробежки и занятий ОФП я снова ополоснулся и, переодевшись, позавтракал вместе с ним. Мужчина, на которого после отъезда Меримаата свалилась вся работа по моему обслуживанию, выглядел уставшим.
– Я попросил Рехмира найти мне писца, – озвучил я вслух, – он будет тебе помогать.
– Благодарю, мой царь, – склонил он голову, – одному непросто, но я понимаю, почему мой царь не хочет привлекать чужих слуг к заботе о себе.
– Я доверяю только нескольким людям, – согласился я, – хочу, чтобы так осталось и дальше. Может, у тебя среди родни есть те, кто способен тебе помогать? Мы могли бы их устроить.
Воспитатель задумался.
– Если мой царь не против, мне нужно время, – наконец ответил он.
– Конечно, Бенермерут, конечно, – заверил его я, отодвигая от себя поднос с едой. – Фух, – я вытер лицо полотенцем, – поехали посмотрим, что успел за утро сделать Рехмир.
А успел он, оказывается, многое. Заменил троих поставщиков, сказав, что нашёл купцов с лучшим предложением и ценой, разобрался в логистике припасов во время движения войска и сейчас обсуждал с центурионами, как им лучше будет получать продовольствие. В общем, я уже и забыл, как эффективно и, главное, быстро он может работать и вникать во всё новое.
Стоя на колеснице, я с умилением смотрел, как преображался он, когда меня не было рядом. Плечи расправлены, взгляд свысока, спокойный и уверенный голос, так что все, на кого он обращал взор, просто летали, а не бегали, а золотой жезл в его руке вкупе с поясом центуриона только добавлял авторитета.
– Будущий визирь, – с гордостью сказал я, обращаясь к Бенермеруту.
Тот склонил голову.
– Твоё величество вправе будет это решать…
Он дальше замолчал, но я и так это понял.
– Когда стану полновластным царём, Бенермерут, разумеется, – ещё тише закончил я.
Мужчина остро посмотрел на меня и кивнул.
Тут нас заметили центурионы и, развернувшись, подошли ближе. Рехмир несмело мне улыбнулся, когда я поприветствовал его и поинтересовался, как идут дела у нашего нового трибуна.
– Утром я поговорил с Небсением, знаю размер казны, исходя из этого, мой царь, и планирую обеспечение огромного войска, – ответил он, склонив голову, – эти новые монеты твоего величества просто чудо! Легко и просто рассчитываться за любые объёмы! К тому же золото все берут с огромным удовольствием!
– Главное, не забудь, что с теми, кто их вздумает потом сминать, мы не будем иметь дел, – напомнил ему я.
– Конечно, мой царь, – поклонился по старой привычке он, – я помню это.
– Что там с музыкантами?
– Я уже поговорил с главами семейств, сопровождающих войско по городам, – ответил он, – они предложили вариант, что закупать вино и хлеб будут они сами, от нас лишь оплата. Я согласился, если качество не будет снижено, поэтому уже к обеду они принесут свои варианты.
На моём лице сама собой растянулась улыбка. Работа с Рехмиром была одним удовольствием.
– И да, мой царь, я отправил гонца в Фивы, к дяде, – вспомнил он, – есть на примете хороший парень в твои личные писцы, хочу, чтобы дядя подтвердил верность твоему величеству и заодно переговорил с его семьёй.
Стоявшие рядом центурионы так же, как и я, охреневали от его активности и той кучи дел, которую он успел закончить за утро, пока нормальные люди ещё спали.
– Отлично, трибун, – я постарался снова вернуть на лицо спокойное выражение, – не буду тебе больше мешать.
– Мой царь, – склонил он голову, вслед за ним это движение повторили центурионы, и я поехал обратно к дому, с полным осознанием того, что с его присутствием рядом мне, в общем-то, и не нужны другие военачальники, буду взаимодействовать напрямую с центурионами и им самим. Вот только осталась всего одна задача, которую нужно было решить. Рехмир для неё не годился, поскольку она относилась напрямую к военному делу.
– Слушай, Бенермерут, поспрашивай, пожалуйста, у легионеров, – обратился я к человеку, стоявшему рядом со мной на колеснице, – может, кто знает, как найти того смышлёного предводителя работорговцев? Неси, кажется, его звали.
– Мой царь, не нужно даже спрашивать, – хмыкнул тот, – твоё величество же ещё в походе приказал мне за ним присматривать, так что я перед расставанием поговорил с ним и узнал, где они планируют быть после той работы.
– Да? – удивился я. – И где же?
– В одном из следующих городов, которые будут у нас на пути, Абидосе, – с лёгкой улыбкой ответил он.
– Чудесно, Бенермерут, – я улыбнулся вслед за ним, – отправь гонца к нему, чтобы он выступил нам навстречу с теми людьми, что ему лично преданы. У меня будет для него предложение.
– Да, мой царь, конечно, – склонил голову Бенермерут.
***
Рехмир, оправдывая возложенные на него надежды, разобрался в поставках, логистике, а также учёте за три дня, после чего сказал мне, что мы можем выступать, чтобы он потренировался ещё и в походе над этим. Я, счастливый оттого, что обеспечение войск переложил целиком на него, тут же согласился, и уже следующим утром после разговора легионы выступили из города, оставляя его погрязшим в грязи, человеческих испражнениях и пьянстве, зато со счастливым народом, которому ещё только предстояло протрезветь и понять, что халява с бесплатной едой и вином закончилась.
Поскольку Меримаата больше рядом не было, я сам теперь правил колесницей, я стоявший рядом Рехмир пытался сделать сразу две вещи: не свалиться с неё и рассказать мне о нововведениях, которыми он упростил себе и войску жизнь.
– Мой царь, – воодушевлённо вещал он, – это оказалось куда проще, чем управлять большим поместьем, особенно когда у тебя под рукой вооружённые люди. Одно моё слово, и сотня хмурых легионеров с оружием поменяют к тебе отношение любого человека!
Я рассмеялся от его последних слов.
– Ты ещё увидишь, Рехмир, на что способны двадцать тысяч хмурых солдат с оружием, – уточнил я, показывая на войско, которое вытекало из города, сразу перестраиваясь в походные колонны.
– Я впервые вижу в одном месте столько воинов, – признался он, – и даже моему непосвящённому взгляду видно, что они грозная сила, мой царь.
– Это так, Рехмир, – согласился я, с гордостью смотря на своё творение, – а станет войско ещё сильнее, как только пройдёт модернизацию.
– Что хочет сделать мой царь? – спросил он и мгновенно смутился. – Если это, конечно, не секрет.
– Не от тебя, мой друг, – улыбнулся я, – фиванские семьи готовят мне новое снаряжение и оружие, оно усилит мою армию.
На его лоб набежали морщины.
– Что такое? Чего ты морщиться? – поинтересовался я.
– А сколько оружия собирался сделать мой царь? – осторожно поинтересовался он.
– На всё войско, а что? – начал беспокоиться уже я.
