Ела я в тишине и абсолютном одиночестве. Думала про свое положение в Фениксе и должна признать, что сейчас в моей жизни все нормально. Возможно, лучше, чем когда–либо было.
Входная дверь открылась, пришел Чейз. Почему–то мне было неудобно смотреть на него, я сразу же вспоминала, что он видел меня в Клубе Заблудших, а потом я намазала на его футболку сопли, слезы и слюни. Я начала убирать со стола, но он сказал, чтобы я оставила посуду в покое. Из комнаты на первом этаже вышел Джек. На него я тоже старалась не смотреть. Он продал меня. Говнюк!
Из дома мы вышли втроем. Я, Джек и Чейз. Я думала о том, что вчера у меня была возможность расспросить Чейза о более важных вещах, которые смогла подслушать. Про капсулы, его родство с Джеком, а я докопалась и давай узнавать, почему он меня спас. Спас и спасибо на этом.
Если быть честной с собой, то вчера я немного поехала головой. Смотря на профиль Чейза, я даже не могу понять, как я попросила его обнять меня. Зачем я это сделала? Объятия меня никогда не успокаивали, даже в детстве. Но вчера мне захотелось почувствовать человеческое тепло. Когда такое было в последний раз, я переспала с парнем на Синте. Это было… печально и максимально невпечатлительно. Хорошо, что я не полезла с подобным теплом к Чейзу.
Я не знаю, куда иду и что буду делать, но постараюсь не облажаться. Кажется, что ношу за свое благополучие я положила на широкие плечи Чейза, но это не так. Видя, как он был максимально собран, я не стала доставать его расспросами и решила дождаться построения. Скорее всего там я и узнаю, что мы будем делать и где.
Четыре машины уже были припаркованы у ворот. Чейз закинул черную сумку в багажник и захлопнул его. К машинам начали стягиваться люди, в итоге пришло пять мужчин, чьи имена я не запомнила, за исключением Рика, и одна девушка – Келли. После того, как она закинула сумку в одну из машин, то подошла ко мне и представилась, я назвала свое имя, и Келли обняла меня. Сказать, что я опешила, будет мало.
– Не представляешь, как я рада, что больше не являюсь единственной девушкой в этой команде тестостерона. С ними ведь говорить не о чем.
Со мной тоже.
Все быстро умолкли, когда к нам подъехала еще одна машина. Из нее вышел Хант, осмотрел всех и подошел.
– Решила остаться? – спросил он у меня.
Я бросила взгляд на Чейза, он кивнул, я повторила это действие.
Что угодно, только не существование в Клубе Заблудших.
Гипнотизирующий взгляд Ханта буравил меня.
– Сегодня будь внимательна, четко выполняй приказы Чейза и не отходи от команды, только если этого не потребует Чейз. Оружие ты пока не получишь, только после тренировок.
– Тренировок?
За все время, что я тут прожила, не видела никаких тренировок. Где они проходят и кто их проводит?
– Да. Тренировки по выживанию и командной работе. Об этом ты поговоришь с Чейзом, раз уж он решил взять тебя в свою команду. – Хант повернулся к Чейзу. – Хотя это достаточно странно.
Я снова кивнула. Полностью согласна со странностью моего появления в этой команде. Чейз добровольно взял обузу, которая скорее всего долгое время будет мешаться под ногами. Но я постараюсь быть полезной. Он уже давно перестал быть моим должником, а я буквально вчера приняла на себя эту роль.
Хант прошелся по остальным и дал указания каждому. А вот Чейза он отвел в сторону и что–то говорил ему наедине.
Через пару минут мы расселись по машинам и выехали за периметр. Я сидела рядом с Келли, беззаботная болтушка пропала, как только мы выехали за ворота. Все, кроме меня, были при оружии. Я чувствовала себя ребенком, которому не разрешают ничего, но я пока рада этому. Даже если они и дали бы мне нож или пистолет, скорее всего я бы продырявила себя в первые пять минут.
Ходить и наблюдать, слушать Чейза. Вполне себе легко и выполнимо.
Я оказалась в машине Чейза, он сидел за рулем, рядом с ним Рик, а я на заднем сиденье с Келли. Они практически не разговаривали, но из кратких реплик, было понятно, что мы едем на Рынок. Уже в третий раз меня туда везут, может, сегодня я доберусь до этого безобразия.
Дорога длилась немногим больше двух часов, когда мы проезжали мимо Клуба Заблудших, я забыла, как дышать. Кислород просто перестал поступать в легкие, а я все продолжала смотреть на здание, из которого чудом выбралась практически невредимой. Дрожь омерзения прошлась по рукам. Я понимаю, почему мужчины ходят туда, но мне никогда не понять другого, почему они так обращаются с девушками, которые там работают. Такое унижение тяжело стерпеть, для некоторых – невозможно. Рассуждая об этом на холодную голову, понимаю – я бы не пережила. Это точно.
Мы проехали Клуб Заблудших, и я отвернулась, примерно через двадцать минут мы остановились у металлической колючей решетки, которая огибала весь Рынок. Нам пришлось оставить машины, по словам Келли, на транспорте туда не пускают. Это, видите ли, правило. Если бы я не была столь собрана и сконцентрирована на своих мелких задачах, то засмеялась бы. На Ристалище соблюдают правила.
– Это странно, – сказала я.
– Что именно? – спросила Келли, проверяя обойму в своем пистолете.
Прядь ее светлых волос выпала из пучка, черный костюм подчеркивал белоснежную кожу. Она вообще выглядела очень воинственно, хотя была выше меня всего на пару сантиметров.
– Что здесь вообще есть правила.
– Почему? – искренне удивилась она и устремила на меня взгляд голубых глаз.
– Не знаю. – Я пожала плечами.
В разговор вмешался Джек, подошедший со спины.
– Корпорация и Семья Основателей знатно постарались, чтобы у нас не было правил. Не будь их, и мы бы уже перегрызли друг другу глотки.
– Вы и так этим занимаетесь, – сказала я, не смотря на бесячего ублюдка. Даже его голос возвращает меня в Клуб.
Он продал меня за свои долги, при этом солгал всем вокруг. Мне, Чейзу, Клеопатре. Может, еще кому–то. Это в его натуре.
– Да, – согласился он. – Мы уничтожаем друг друга, потому что иначе тут не выжить. Мы не можем не идти на Игры, которые будут уже на следующей неделе, иначе на наши Кланы просто сбросят бомбы, а ты знаешь, что будет, если взорвать бомбу под куполом? Здесь все вымрет. Не только мы, вся природа, животные и даже кочевники. – Он замолчал на мгновение. – Триста лет достаточный срок, чтобы обжиться здесь, создать свои законы.
– И много их?
– Несколько.
– Какие? – Меня действительно интересовал этот вопрос. Незнание подобного может стоить мне жизни.
– Внутри каждого Клана свои законы, – сказала Келли.
К нам уже начали подходить остальные. Чейз стоял немного в отдалении и разговаривал с Риком. Джек продолжил рассказ про законы:
– В Ристалище их всего три. Не так уж много, думаю, ты сможешь их запомнить.
Я повернулась к Джеку. На его скуле, как и у меня красовался синяк. Вот только этого ублюдка никто не продавал, словно кусок мяса, его не пытались изнасиловать, он не чувствовал себя на краю пропасти, в которую было легче упасть, нежели попытаться вытащить себя оттуда.
– Отлично выглядишь, – сказала я, кивнув на синяк.
– Твоими молитвами.
– Не обольщайся, ты последний, о ком будут мои молитвы. Что за законы?
– Первый, и, наверное, самый важный. Сотня правит Ристалищем. В нашем Клане всего двадцать человек, входящих в сотню. В других немного больше. Тот, кто стоит на сто первом месте никогда не сможет управлять чем–то значимым, касающимся выживания. Второй закон, на неподконтрольных Кланам территориях, таких всего три: Клуб Заблудших, Рынок и Игровой Блок – до гонга, никаких выяснений отношений. Если кто–то прольет кровь в этих местах, то начнется новая волна убийств. Все свидетели могут безнаказанно убить виновника и всех из его Клана.
Второй закон максимально идиотский.
– Не поняла.
Джек закатил глаза, словно я не могла понять самую банальную вещь в мире. Вообще–то он сам вызвался в рассказчики, я к нему не обращалась.
– Три Клана, – начал объяснять Джек. – В случае нарушения второго закона, два Клана сплотятся и уничтожат верхушку третьего. Им это будет только в радость, ведь этим самым они заберут себе львиную долю плюсов. Их рейтинг улетит за пределы нашего понимания. А это значит, смерть для Клана, который остался в меньшинстве. Ведь этому Клану, без тех, кто входит в сотню, будет не победить в Играх и тогда не станет нового продовольствия. Еда, одежда, топливо, оружие, техника. Всего этого не будет, и тогда Клан станет уязвим, как никогда. Он вымрет сам примерно за три месяца. То есть, тот, кто прольет кровь в трех местах неприкосновенности, обречет свой Клан на уничтожение.
В этом есть логика, хоть и идиотская.
– А третий закон?
– Ты не можешь перейти из одного Клана в другой. Но это правило имеет исключение, рабы могут переходить из Кланов. Остальные нет.
Я задумалась, получается, что я до конца своих дней буду принадлежать Клану Феникса, а если они прогонят меня, то путь в другие Кланы мне закрыт. Остается только идти к Изгоям или становиться рабом.
– Изгои? – спросила я.
– Да. Большая часть из них – это выставленные за порог Клана люди.
– Ты закончил? – спросил Чейз.
Джек кивнул, и Чейз обратился к своей команде, раздал указания и посмотрел на меня.
– От меня ни на шаг.
– Поняла.
Мы вошли в ворота, прикрыли их за собой и отправились в сторону Рынка. В отличие от Клуба, тут не было никакой охраны. Три улицы, которым, кажется, не было конца и края. Когда мы шли по первой, я чуть не умерла от изобилия еды. Вы даже не представляете, что там продавали. Фрукты, овощи, рыба, мясо, какие–то травы в горшках. Дальше шла одежда, обувь, доски, гвозди, лекарства и куча вещей, которых я прежде не видела. За прилавками стояли разнокалиберные торговцы. Кто–то выглядел потрясающе, с чистыми волосами и в красивых одеждах, другие же собирали вокруг себя толпу мух. Жители разных Кланов ходили от одной лавки к другой и торговались, но мы даже ни разу не притормозили. Уверенно шагали в самый конец. Открытые лавки сменились закрытыми, мы остановились у одной из них, и Чейз скрылся внутри. Мы остались снаружи. Я склонилась к уху Келли.
– Что мы тут делаем?
– У Чейза две встречи на Рынке. Одна с человеком из Клана Топоры и Шпоры, а сейчас с одним из Изгоев.
– Они же, точнее мы, должны убивать друг друга. А они ходят на встречи?
– Да. И мы это делаем, сражаемся и убиваем друг друга, но мы зависимы друг от друга. Корпорация всегда доставляет нам разные вещи. Поэтому нам приходится сотрудничать и торговать между собой. Но за пределами неприкосновенных территорий мы враги. Убей или умри.
– Жутко.
Да. И я считаю это самым главным законом. Убей или умри.
Время продолжало идти, и я решила провести его с пользой и порасспрашивать Келли.
– Почему на встречи поехал Чейз, а не Хант?
Келли пожала плечами, не переставая сканировать серьезным взглядом ближайшее к нам пространство.
– Хант уже долгое время не покидает Клана, – ответила она.
– Почему?
– Он передо мной не отчитывался. Он не отчитывается ни перед кем.
– Хант не бывает на Играх?
– Последний раз был несколько лет назад. Но нас всегда возглавляет Чейз.
Чейза не было довольно долго. Я устала стоять, Келли предложила пройтись по этой торговой улице, посмотреть товары, но я отказалась. Чейз сказал не отходить, значит я не сдвинусь с места.
– Блядь, – прошипел Рик, и я обернулась в его сторону.
Он смотрел в толпу, его губы сжались в тонкую линию. Я проследила за его взглядом и, увидев Веласа, отступила назад. Меня моментально откинуло в воспоминания, а собственное тело снова стало ненавистным. Велас шел в нашу сторону, когда он увидел меня, то в удивлении приподнял брови.
Не подходи. Только не приближайся ко мне.
Моих мыслей он не услышал, шел к нам со своей свитой и улыбался. Я заметила, что у него треснула губа. Скорее всего из–за Чейза Шелби.
– Милая, мы вчера так неожиданно расстались, что я до сих пор в недоумении, что произошло.
Он стоял в двух метрах от меня, разглядывал слишком пристально, особенно синяк на лице. Я молчала, не зная, что сказать. Более того, я не хотела ему что–нибудь отвечать и просто отвернулась. Он не ушел, подступил еще на шаг и схватил меня за лицо, больно сдавив холодными пальцами скулы, повернул голову так, что мне пришлось посмотреть в глаза ненавистного ублюдка.
– Не отворачивайся от меня, – он прошипел это, словно змея.
Джек оттолкнул от меня Веласа.
– Ты забыл, на какой территории оказался? – спросил он, отодвигая меня к себе за спину.
Велас улыбнулся и склонил голову набок.
– Ты в курсе, что тебе в Клубе больше не рады? Ты продал Клео товар, который тебе не принадлежал, а я его купил.
– Какое недоразумение. Надеюсь, тебе компенсировали ущерб? – с издевкой спросил Джек.
Я косо на него посмотрела, не в силах уложить странное поведение этого человека в голове. Я вообще не понимала его мотивов. Вчера Джек продал меня в сексуальное рабство, а сегодня заступается? У него явно какая–то болезнь мозга.
– Еще увидимся, – сказал Велас и отступил от Джека. Выглянул из–за него и добавил. – Это я тебе говорю, Рэйвен.
Мое имя прозвучало мерзко в его исполнении. Это Клеопатра сказала, как меня зовут?
В разговор вступил Рик.
– Ты знаешь, что Чейз не любит угрозы.
– А я не люблю, когда девку снимают прямо с моего члена.
Он ушел, но я знала, что увижу его вновь. Тошнота подступила к горлу, я должна научиться защищать себя самостоятельно. Одно дело постоять за себя в Синте и совсем другое на Ристалище, где каждый первый – враг. Где все, за маленьким исключением, хотят причинить мне боль.
Пока Чейз продолжал беседу за деревянной покосившейся дверью, я стала замечать, что остальные из его команды иногда поглядывали на меня с сожалением, а Келли – с брезгливостью. И вот я уже была готова нарушить указ Чейза и уйти от этих людей, которые додумали последнюю фразу Веласа сами. Да и что говорить, она звучала совсем не двусмысленно.
Чейз вышел и сразу двинулся дальше, мы последовали за ним. Перешли на соседнюю улицу, и я моментально позабыла про Веласа. Вторая улица состояла из металлических клеток, расположенных с двух сторон. Некоторые пустовали, другие, наоборот, были битком забиты людьми. Возле каждой не пустой клетки стояли люди, все, как один, были облачены в лохмотья, у некоторых даже обуви не было. Эта улица принадлежала Изгоям, которые продавали пойманных людей. Я должна была быть среди них. Что если бы меня купил Велас? Дрожь отвращения и страха пробежала по позвоночнику.
– Что мы тут делаем? – спросила я у Келли.
Она не ответила мне, но задала свой вопрос:
– Ты трахалась с Веласом?
