Офис походил на зеркальный лабиринт в Луна-парке – двери-обманки, отраженные коридоры, стены там, где должны были быть проходы – и проходы, где ожидаешь стены. Но я все-таки выиграла в эту игру, следуя за звонкими трелями и нашла рядом с одной из переговорок высокую клетку.
Невзрачная птица в ней удивительно подходила этим серым интерьерам, но пение… Живой, яркий, невероятный голос соловья разбивал холодный кошмар офиса. Делал его каким-то причудливо-странным, сюрреалистичным.
А с этим я уже могла справиться.
Но кто держит соловьев в офисе, а?
Роман меня снова удивил. Уже иначе.
Я подошла к клетке вплотную. Пение прекратилось, соловей с интересом посмотрел на меня круглым черным глазом.
Мягкие шаги Романа по ковролину я услышала только потому, что на всем этаже было тихо, как в морге. Не оборачиваясь, сказала:
– У меня в детстве тоже был попугайчик, звали Рома. Волнистый. Голубой. Умел говорить: «Рррома хоррроший». И щебетал красиво.
За спиной раздался усталый вздох, но никаких комментариев не последовало.
– Смотрю, ты начинаешь привыкать… – я провела пальцем по прутьям клетки, но на всякий случай отдернула их, когда соловей сунулся узнать, что происходит. Вдруг он от такой жизни кусаться научился. – Довольно быстро. У некоторых уходили годы на то, чтобы понять, как со мной общаться.
– Быстрая адаптация к кризисам – залог успеха в жизни, – таким же усталым тоном прокомментировал Роман.
– Вау, таких комплиментов мне еще не говорили… – я развернулась к нему. – Очень приятно – кризис. Полное крушение всех надежд, шесть букв, вторая «и».
– Хм. Пиз… – начал Роман, но я быстро вытянула руку ладонью вперед, прерывая его.
– Это «фиаско», Ром. Совсем ты в интернете не бываешь, да?
Кабинет босса, то есть, самого Романа, к которому вел самый длинный и унылый из коридоров, ничем качественно не отличался от остальных помещений. Те же прозрачные стены, что и у простых смертных, насквозь простреливаемые взглядом, словно они тут не занимаются ничем секретным и даже не трахают секретарш в обеденный перерыв.
Но мебель внутри намекала, что место серьезное. Длинный стол в форме буквы Т, солидные стулья вдоль него. Явно не курьеров здесь собеседуют.
Роман прошел к высокому креслу во главе стола и сел в него, сразу превратившись в карикатуру на Темного Властелина – высокий черный трон выше его головы так и умолял выдать начальству шапку Мономаха или хотя бы императорскую корону.
Угрожающе, в общем, смотрелся. И какое бы место я за этим столом ни заняла сейчас, я окажусь либо в роли подчиненной, либо просительницы, либо – ну, в лучшем случае, – младшего партнера.
Почему у нас с ним какая-то вечная позиционная война?
Я вздохнула, прошла к окну за его спиной и взгромоздилась на подоконник. Деловито достала телефон из рюкзака – карманов же в женские платья не вшивают! – подключила к нему выносной микрофон. Я его покупала, чтобы записывать аудиокниги, но выяснила, что мой ноутбук умеет это лучше, чем китайские игрушки. Даже если внешне они выглядят крайне внушительно – как профессиональные микрофоны с защитой от ветра и всем положенным.
Вот, пригодился.
– Что ж, Роман, – я положила на колени блокнотик и постучала по нему ручкой, принимая деловой вид. – Значит, здесь ты работаешь?
Ему пришлось полностью развернуть кресло, чтобы оказаться со мной лицом к лицу, но смотрел он при этом с гордостью, будто наглость и нестандартное мышление лично во мне годами воспитывал.
– Нечасто, – он сложил руки домиком и принял крайне серьезный вид.
Получалось хорошо, я даже вспомнила свое журналистское прошлое, когда приходилось общаться с людьми на очень высоких позициях. К сожалению для Романа, это привило мне полное отсуствие пиитета перед мужчинами в дорогих костюмах.
– Это парадный офис. Для сделок и пускания пыли в глаза. В остальное время здесь только бухгалтерия и прочий саппорт.
– Кстати, а чем ты вообще зарабатываешь? – запоздало спохватилась я.
Он неприлично заржал, ломая выстроенный имидж:
– Хорошо подготовилась к интервью, смотрю!
3
– Зачем ты вообще в офис напрашивалась, если даже погуглить поленилась? – продолжил развлекаться Роман.
Ой, а то он сам не понимает, что из вредности. Но погуглить я и правда забыла.
Вот тебе и распальцованная журналистка.
– Посмотреть, какой длины ноги у твоей секретарши и какого размера грудь, – я пожала плечами. – Так ты ответишь, или мне в интернет лезть? Вообще-то выбор занятия для героя книги очень важен. Встраивается в образ.
Вот сапфиры, например, хорошо встраиваются… Я мечтательно вздохнула.
Альберт у меня в романе, хоть и суровый бизнесмен, не был таким злым. У меня все герои – пушистые котики.
Ближе к хэппи-энду – точно становятся!
А этого еще придется обрабатывать напильником, чтобы он мог кого-нибудь очаровать.
– Так придумай что-нибудь, – посоветовал Роман. – Ты же не собираешься производственный роман писать, как Хейли? «Отель» уже написан.
Иногда я соображаю так быстро, что удивляю сама себя.
– Значит, гостиничный бизнес?
– В точку!
– Так ты знаешь много интересного, и не такого устаревшего, как у Хейли!
– Нет.
Роман откинулся в кресле, буквально ввинчиваясь в меня взглядом. В любом другом случае это было бы жутковато и неуютно, как, видимо, и задумывалось. Но зеленые глаза… Я просто таяла, когда мне удавалось смотреть в них так долго. Мой личный фетиш. Продолжайте, Роман-как-вас-по-батюшке, блин, надо было все же погуглить!
Интересно, он сейчас гадает, почему на меня не действует это психологическое оружие или применяет его просто по привычке?
– То, чем я занимаюсь – довольно скучно. На моем уровне менеджмента практически все равно, чем ты там владеешь – БДСМ-клубом или ядерной электростанцией. Самыми интересными вещами занимается управляющий. Или начальники смен. Или повара. Или горничные? Познакомить тебя с горничными?
– Лучше с официантками, которые вас на вечеринках… – я только тут поняла, что по привычке обнимаю губами колпачок ручки и лучше срочно перестать это делать. – …обслуживают…
– Это не ко мне. Я у себя загулы не устраиваю. У меня сеть семейных отелей для состоятельных людей.
Семейные отели… Даже без эскортниц? Да уж, для книги это катастрофа.
– Вообще-то я хотела узнать другое, – сказала я, выключая диктофон и смахивая микрофон обратно в рюкзак.
Все это чушь.
Я не делаю интервью для «Форбса». Никто не будет заверять слова Романа Витта и засуживать меня, если я изменю хоть запятую.
Это просто книга. Моя книга. Что хочу, то и делаю.
Возможно, от реального Романа в ней останется один зеленый «Порше».
Главное, чтобы осталась его суть.
– Что же? – поднял брови Роман.
– Какой ты – настоящий миллионер? Наверное, если в рублях считать, то даже миллиардер? Как ты относишься к деньгам? Как у тебя получилось их заработать? Как получается сохранять? Имеют ли они для тебя абсолютную или относительную ценность?
– В смысле – абсолютную?
– Ну, например, для меня пятьдесят рублей – не особо деньги. Я спокойно отдам их попрошайке, не расстроюсь, если выпадут из кармана и скорее всего даже не замечу если потеряются в расчетах. Допустим, мой доход 100 тысяч. Значит они для меня – 0,05 % моего дохода. Для тебя 0,05 % дохода будет, допустим, ну… – я задумалась. – Пять тысяч? Ты ведь зарабатываешь хотя бы десять миллионов в месяц? Так ли ты легко расстанешься с пятью тысячами? Вот прямо сейчас достанешь и отдашь мне?
Роман расплылся в ехидной улыбке. А, ну да – вызов. Вызовы он любит, в этом мы похожи. Он полез во внутренний карман пиджака, вытащил оттуда неопрятный ворох каких-то карточек, визиток, бумажек – среди них были и пятитысячные купюры. Одну из них он протянул мне.
Я взяла. Что я, дура – отказываться?
Однажды, услышав, что я феминистка, один мой приятель целый вечер демонстративно открывал мне двери и в конце заплатил за мой ужин, заявив, что тем самым помог патриархату победить.
Как истинная феминистка – то есть та, кто во всем на стороне женщин, я предложила ему не стесняться и как можно чаще помогать патриархату побеждать таким способом. От наличных тоже не откажусь.
Почему-то он решил борьбу не продолжать.
– Понты дороже денег, – фыркнула я. – Ради красивого жеста можно и больше отдать!
– Отдашь мне ради красивого жеста половину своего дохода? – сощурил зеленые глазищи Роман.
Если ты разденешься под музыку – отдам даже весь.
Нет, я этого не сказала.
Я сделала вид, что задумалась:
– Допустим. А ты мне?
Роман покачался на кресле из стороны в сторону, задумчиво глядя на меня:
– Тебе надо разводить людей на бабло. Вот так за пять минут заработать пять миллионов.
– Я их еще не заработала, – напомнила я.
Было интересно, как он собирается выкручиваться.
– Сначала ты! – подначил он.
– Давай реквизиты.
Он достал из внутреннего кармана все тот же ворох хлама, выудил оттуда пластиковую карту и показал мне. Из рук. Предусмотрительный какой.
Я забила в телефон ее номер и перевела ему пятьдесят тысяч со своего счета. Внутри что-то тоненько звенело от тихого восторга. Это и называется азарт? Никогда не испытывала.
Даже кольнувшее внутри: «Это был твой новый ноутбук, Алиса! Или хотя бы половина!» меня не расстроило.
– Ну? – поторопила я.
– Вот так я заработал свои миллионы, – спокойно сказал Роман, убирая карточку во внутренний карман. – Разводя наивных девочек на деньги лучше, чем они разводили меня.
Я некоторое время не верила красоте игры.
Нет, серьезно?
Он не собирается выполнять свою часть сделки?
Нет?
Он просто забрал мои деньги – и все?!
Улыбка Романа была дьявольски хороша.
Мне оставалось лишь, изо всех сил сохраняя лицо, медленно поаплодировать ему.
Красавчик!
4
Хорошо. Продолжим. Потери будем переживать в тишине собственной квартиры.
– Что же ты купил на первый заработанный на бедных нищих писательницах миллион, подлый богач? Мне надо знать, как мыслят такие, как ты.
Мне кажется, я уже немного хамлю, но это простительно. Все же еще раннее утро, обещанного кофе нет как нет.
А еще, знаете, чего нет?
Пятидесяти тысяч у меня на счету.
Не задался денек.
– Что это тебе даст? – Роман откинулся на высокую спинку кресла, глядя на меня слегка сверху вниз, полуприкрыв глаза и задрав подбородок. – Не все миллионеры одинаковые.
– Не все, но про нормальных, не скурвившихся, я и так знаю, – фыркнула я.
