Порочный. Скандальный роман

– Тшш, дурная!

Его голос меняется, становится рокочущим, ласковым, с низкими вибрирующими нотками.

– Или что… только тебе можно себя трогать здесь, ммм?

– Нет!

– То есть кому-то еще?! Проказница!

Новый шлепок и снова… эти поглаживания, неспешные и уверенные.

– Вай, какой красивый цветочек. Весь в росе… – легонько похлопывает по отверстию подушечками пальцев.

Нажимает.

И в ответ моя пульсация становится невыносимо острой и жадной.

Жаркое сердце, расплавленное до состояния жидкого металла, бухает там, прямиком под его пальцами.

Он просто нажимает и держит, меня разрывает противоречивыми эмоциями.

Всего понемногу, и стыда, и страха, и злости на саму себя… Негодование на него – о-о-о, целый океан! И просто пздц… пздц как много острого и ни с чем не сравнимого желания, чтобы он еще немного… поскользил, подвигал пальцами. Чтобы жаркий ком, собравшийся у самого входа, наконец, сорвался и растекся по телу волнами оргазма.

Обездвижена и возбуждена.

Просто легкая добыча для этого здоровяка, который вынуждает меня быть мокрой, играючи.

Легко и просто, по щелчку сильных, длинных пальцев.

Рука, лежащая на моей спине, не позволяет сдвинуться с места.

Стиснув зубы, с трудом удерживая слова, которые вот-вот могут превратиться в стоны.

– Такая нежная, горячая, влажная. Дико влажная…

Рахман наклоняется ко мне и шепчет в затылок. Гортанный голос отдается рыком, раскатывается в моей груди ответным трепетом.

– Знаешь, сколько женщин у меня было? Много. Очень много. Если я что и знаю, так это то, как женщина выглядит, как пахнет, когда хочет и когда чуть-чуть словила кайф. И твоя дико разгоряченная, взбудораженная куночка расскажет мне больше, чем твои слова. Намно-о-ого больше…

Отпускает.

Давления больше нет, но…

Теперь подушечки пальцев ходят по кругу, крадутся, размазывая влагу.

К стыду своему, я теку, хоть и приказываю себе этого не делать! Но не получается!

Не получается не отзываться на его касания.

Горячие, умелые, настойчивые…

Круги сужаются. Каждый виток становится все уже и уже.

Все ближе к самой сердцевине женственности. Я кусаю губы, пот течет по лицу, дышу с огромным трудом и…

– А-а-а… – срывается с губ, когда Рахман толкается в меня двумя пальцами.

– Ска… Как и думал… Мягкая. Нежная. Горячая и тесная. Скользкая! Кончила… Совсем недавно эта куночка кончила. На свои пальчики текла? На игрушку? Ммм? Как ты это делаешь? Трахаешь дырочку или только клитор ласкаешь? Я хочу знать… Я, блять… все хочу знать и видеть!

– Ни… за… что… – выдавливаю с трудом после череды коротких и ритмичных постанываний в такт движения его пальцев.

Хочется подмахнуть и просто насадиться на его пальцы, эти умелые инструменты для ласки и соблазна!

– Плохие слова говоришь! Очень плохие… Мне это не нравится! О-о-очень не нравится. Теперь…

Он всаживает пальцы резче и глубже, растягивая.

– Теперь, когда я воочию вижу, как ты течешь… Как между бедер у тебя до самых колен дорожки смазки… Ты просто никуда от меня не денешься! НИ-КУ-ДА! Поняла меня?!

Новый сочный шлепок и не менее сочные толчки, все глубже и порочнее. Рахман шумно дышит мне в затылок, целует волосы. Мне жарко от его дыхания, которое сползает ниже, на шею.

Вдобавок он меня прикусывает, цепляет зубами за загривок и долбит пальцами в четком, быстром ритме.

Под ладонью хлюпает, шлепки сочные.

Выдержать порочный ритм просто невозможно!

И я сдаюсь, выгибаясь над его рукой.

Четкие, ритмичные сжатия пульсирующей плоти вокруг мужских пальцев такие же жадные и быстрые, как его движения и рывки.

– А-а-а… Давай… Давай… Охеренная… Да…

Вогнав пальцы поглубже, надавливает на стеночки, поглаживая, продлевает порочное удовольствие.

Стону и обтекаю.

Самые сладкие и самые постыдные мгновения в моей жизни.

– Вот это кайфанула, девочка…

Мокрые пальцы выскальзывают из лона, скользят между ног.

– До колен потекла… Умница. А теперь иди-ка сюда.

Кое-как спустив меня со своих колен на пол, Рахман остервенело дергает штаны вниз вместе с трусами.

Большой член угрожающе подскакивает в мощный кулак.

– Давай ротик, пора и дяде Рахману сделать приятное, – сипит он, рывком двигая кулаком по члену.

Я отползаю неуклюже. Сложно сделать это, когда штаны с трусами спущены до самых колен. Но я все-таки пытаюсь это сделать.

Рахман так же активно пытается меня настигнуть.

Вот только пусть спрячет куда подальше свой угрожающий агрегат. Я уже не думаю, что хочу в себе этот… огромный и толстый ствол, больше напоминающий смертельно опасный бивень.

Да он меня до самой матки проткнет и в рот не поместится.

– Ничего я тебе… не буду делать. Ой!

Я попыталась лягнуть мужика в колено, в итоге распласталась, словно неуклюжий жук. Он, чертыхнувшись, падает сверху, зажав меня на ковре у комода.

– Не дашь свой ротик ругливый? – выдыхает. – Если возьму!

– Ненавижу! Убери от меня свои волосатые лапы… – кричу с паникой.

Теперь по-настоящему страшно становится.

Он – большой и опасный.

Сильный. Грозный.

Возбужденный мужик. И мы в доме… совершенно одни!

Захочет и… трахнет всюду, как грозился!

Возмущенно пихаю его в грудь, пытаюсь укусить за массивную шею. Он шипит и дергает меня вниз, окончательно распластав на полу, целует мягче, ищет мой рот, воркует.

– Глупая. Дерзкая девчонка. Поняла, что со мной шутки плохи? Это только разминка. Дай…

– Нет!

– Руку дай, глупая, – облизывает мой рот. – К такому прибору привыкнуть надо. Будет время обкатать твой ротик позднее. Без спешки. А сейчас…

Рывком опускает мою ладонь на ствол, горячий, как крутой кипяток.

– Ау-у-уффф…

– Нравится? – считывает каждый звук и выражение моего лица. – Так действуй!

Его лапа накрывает мою ладонь, сжимается поверх пальцев и начинает двигаться в каком-то сумасшедшем ритме.

Я в шоке… Знала, что про таких мужчин говорят, горячая кровь, но не представляла даже насколько.

И как… Боже, что мне потом с этим зверем делать?!

Глава 16

Аврора

Горячий член пульсирует под моей рукой, сталь ствола обжигает пальцы. Крупный, длинный, с обрезанной плотью. Из-за этого кажется еще больше, и мне бы не смотреть, но взгляд примагничивается снова и снова туда, где на автомате движутся наши сцепленные руки.

– Нравится смотреть? – ухмыляется.

Цепляет пальцами подбородок, приподнимает. Тону в темных глазах. Взгляд полон страсти, требовательный и глубокий.

Суровые черты лица преображены, будто я смотрю на него через линзу, которая делает все красивее, чем есть на самом деле. Нижнюю часть лица украшает стильная, густая бородка.

Мы целовались, его борода ничуть не мешала, а раньше я бы и не подумала, что мне понравится целоваться с бородатым и волосатым мужиком, который, ко всему прочему, мне в отцы годится.

Пульс стремительно разгоняется.

Подавшись вперед, Рахман цепляет мои губы, накрывает рот своим, целуя. Я лишь немного артачусь, для вида клацаю зубами по его губе. Он шипит и обещает наказать, я поспешно зализываю место укуса и позволяю себе двинуться языком ему в рот. Он мгновенно подхватывает и посасывать начинает.

И на этом еще не все.

Это только начало. Поняв, что больше не нужно контролировать мою руку, которая подстроилась под его любимый темп, Рахман начинает трогать меня всюду. Торопливо забирается руками под футболку, гладит кожу.

Ворох мурашек рассыпается по телу от его касаний.

Дальше – больше…

Крупные пальцы проникают под косточки бюстгальтера. Рахман нагло сдвигает чашечки вверх и сжимает груди ладонями.

Меня пробивает насквозь искрой и чуть-чуть смущением – моя грудь слишком маленькая для его больших рук, но он мнет ее с наслаждением.

Сминает жестко, выбивая приглушенные стоны и вскрики. От таких действий и синяки могут остаться!

Подушечки больших пальцев скользят по затвердевшим соскам, кружат по ним, ввергая в истому. К искушенной ласке добавляются и другие пальцы. Теперь он занят только моей грудью, а твердые губы перестают терзать мои, спускаются на шею.

Но перед этим он бросает на меня пьяный, полный дурмана взгляд.

– Что делаешь, ведьма! – выдыхает.

Меня словно молнией пробивает.

Горячие, посасывающие поцелуи становятся интенсивнее.

Дрожу, словно в лихорадке, и крепко сжимаю бедра, ощутив, как между ними снова горячей влагой наливается жажда.

Он не оставляет это без внимания.

Одна рука продолжает мять мою грудь, вторая медленно спускается на талию, а оттуда скользит на бедра.

– Дай приласкать, – воркует.

– Нет, не надо… Мне хватит.