– Дом? – бровь Дарена изгибается в притворном удивлении. – Позвольте тогда узнать, где же вы были последние пятнадцать лет, пока эти земли приходили в упадок, отравляя все вокруг? Точно ли это ваш дом?
Он делает несколько шагов в мою сторону, и я невольно отступаю. От него исходит какая-то пугающая энергия, заставляющая сердце биться чаще.
– Или просто надоела столичная жизнь, и решили поиграться или спрятаться? Вляпались опять в скандал? – продолжает инспектор, но уже куда тише. Будто не желая, чтобы другие услышали.
Но это еще что значит?
– Вы справки обо мне наводили?
– Пришлось, – с неохотой признает инспектор. – И я бы с превеликим удовольствием поверил, что у этих земель отныне будет достойный хозяин, но…
– Хозяин есть. А говорить о достоинстве стоит после более плотного знакомства, а не на основании слухов, не так ли, инспектор? – выпаливаю в свою защиту, вздернув носик вверх.
Боже, я, наверное, смотрюсь нелепо. Вся перепачканная, лохматая, зато спинку держу, как истинная леди.
Инспектор, вопреки моим ожиданиям, не спешит вступать в перепалку. Что-то прокручивает у себя в голове, а затем, отступив на полшага от меня, выдает:
– Что ж… По закону у вас полгода до истечения пятнадцатилетнего срока ненадлежащего использования и ни днем более. Надеюсь, я ошибся на ваш счет, и вы сможете исправить то, что натворили ваши предки, – однако в голосе его тонна недоверия и даже какая-то горькая усмешка.
Погодите… Что натворили мои предки?
– Господа, собирайтесь. Наследница Гиблых Земель вступает в права, – выпаливает инспектор своей ораве подчиненных, и те неохотно загружаются в повозки и на лошадей.
– Надолго ли, – фыркают мужички, однако тихо, чисто себе под нос. – Фифа.
Ну, ничего! Мы ее посмотрим, как они потом заговорят.
– Кстати, леди Хельм, – останавливается вдруг инспектор, поставив один начищенный сапог на ступени своей черной кареты. – Вы долгое время не были в этих землях. Здесь иные порядки, не такие, как в столице. Не забывайте об этом.
Совет, конечно, ценный, жаль, что не конкретизированный.
– Не переживайте. Я быстро приспособлюсь. Где тут местный рынок? – заверяю его, желая, чтобы он уже скорее отстал и скрылся, а я, наконец-то, смогла оценить объем того, что мне нужно восстановить, чтобы не остаться с голой попой на улице.
– На центральной площади. Но имени своего лучше никому не называйте, – дает мне инспектор еще один совет. И в этот раз, судя по его ледяным глазам, жизненно важный.
Так, во что я вляпалась? Чего такого важного я не знаю?
Увы, инспектор уже садится в повозку, закрывает дверь, а я провожаю взглядом всю эту процессию. И даже невольно ежусь, когда несколько из мужиков, тех, что на конях, странно пялятся в мою сторону. А точнее, на мои руки и декольте. Вполне приличное по столичным меркам, вообще-то. Что не так?
Однако этот вопрос становится абсолютно неактуальным и теряется на заднем фоне в тот самый момент, когда повозки и лошади, наконец, отъезжают, а моему взору открывается то… чем я теперь владею.
Это и есть Гиблые Земли?
Вот это я встряла!
Глава 3. Новые владения
Я отмеряю взглядом полосу пустоты от угла одного соседского забора до другого, и сердце сжимается. Эта самая полоса – начало моих земель, входящих "носом" в черту небольшого провинциального городка под названием Аффис.
Если повернуть голову вправо, то вы отчетливо увидите черепичные крыши домов, поднимающиеся ярусами по склону холма, и вьющиеся узкие мощеные улочки. Где-то далеко возвышается белокаменный храм с тремя куполами, и его колокольный звон эхом доносится даже досюда.
Представляю, как сейчас в Аффисе многолюдно, как шумит вечерний базар, как кипит жизнь, но здесь…
Я, конечно, понимала, что мой новый дом – не самое лучшее место, но не до такой же степени!
Вновь окидываю взглядом владения, и теперь я понимаю, почему это место называют Гиблым. Земля под ногами – потрескавшаяся, черная, словно выжженная пламенем. Ни деревца, ни кустика – только редкие пучки жесткой травы пробиваются сквозь спекшуюся почву.
Ветер гонит по мертвой земле перекати-поле, и этот звук – сухой, шуршащий – вызывает дрожь. Даже воздух здесь горчит, будто до сих пор хранит привкус пепла.
Жуть…
Сама не знаю, отчего на глаза наворачиваются слезы. В памяти Элизы эти места совсем другие: зеленые поля, фруктовые сады, цветущие луга… Повсюду витал аромат яблонь, птицы пели в кронах деревьев, раздавались голоса работающих в полях людей.
Здесь была жизнь, был достаток – местные гордились службой в поместье Хельмов, а урожаи славились на всю округу.
"Как же так вышло?" – мысленно спрашиваю я прежнюю хозяйку этого тела, но в памяти Элизы туман. Она уехала отсюда пятнадцать лет назад совсем девочкой, точнее, ее увезли в спешке. Видимо, после какого-то страшного случая, о котором Элиза ничего не помнит.
Что же здесь произошло?
Подхватываю испачканный подол платья и ступаю вперед. Хочу видеть все, ведь унаследованные мной земли обширны. На карте они похожи на сапог, нос которого входит в черту городка, и это лишь малая часть территории.
Может, остальная земля выглядит лучше?
Увы… нет.
Зато посреди безжизненного поля возвышаются два строения. Первое – некогда величественный особняк. Теперь он похож на развалины. Стены в огромных трещинах, провалившаяся местами черепичная крыша, зияющие пустотой окна.
Второй дом куда меньше, но выглядит получше. По крайней мере, крыша, вроде, цела, и стены не грозят обрушиться.
– Миледи, – рыжий Гиб нагоняет меня, нервно теребит клетчатую фуражку в руках. – В городе есть гостевой дом. Пять серебряных за ночь…
Предложение как нельзя кстати. В этом месте вряд ли можно обосноваться. Но пять серебряных…
Деньги у меня с собой имеются. Выторговала на “сделке”, но тратить их на ночь в местном отеле – не лучшая идея, учитывая нынешние перспективы.
– Сначала осмотрюсь, – решаю я и направляюсь к дому поменьше.
Старая деревянная дверь выглядит надежной, но замка на ней нет. Толкаю ее, и створка открывается с протяжным скрипом. Ступаю в мрачную комнату, в нос ударяет затхлый запах, а половицы жалобно стонут под ногами.
С ними стонет и мое сердце. Тут как будто лет пятьдесят никто не жил. Пыльно и грязно, окон нет, но есть ставни.
"Почти целые", – мысленно отмечаю я, пока отворяю одни из них, чтобы впустить больше света. Закатное зарево освещает облупившиеся стены, но опасных трещин, к счастью, не наблюдаю.
В доме мебели почти не осталось, кроме грубо сколоченного стола, лавки и пары полок. Видимо, местные растащили брошенное добро, чтобы не пропало. В углу комнаты даже печь имеется. Закопченная, но с виду целая. И пара мятых чугунков валяется рядом.
– Я останусь здесь, – объявляю сопровождающему. – Приберусь, оценю с утра все свежим взглядом и решу, что делать дальше. Когда вы возвращаетесь в столицу?
Рыжий Гиб смотрит на меня так, будто я головой стукнулась. Ах да, я же в теле белоручки.
– В ночь не поедем. Хозяин велел в случае чего в гостевом доме остаться. Я бы вам свою койку уступил, но она в одной комнате с Виредом будет, – сообщает Гиб, неловко почесывая затылок, и от его заботы на душе становится чуточку теплее.
Не зря я дала ему тот совет касательно возлюбленной. Вон как теперь он охотно помогает.
– Койка – это лишнее, а вот от воды я точно не откажусь. Поможешь найти? – спрашиваю Гиба, и тот, все еще глядя на меня с опаской, уходит, едва не стукнувшись лбом о косяк низкой входной двери.
В следующие десять минут я готовлю чистое место для двух сундуков, которые притаскивает недовольный Виред. Он окидывает злорадным взглядом мои новые хоромы и уходит с таким видом, будто я это заслужила.
Пусть земля ему… Тьфу! Скатертью дорога, то есть.
Выкидываю этого зануду из головы и принимаюсь за уборку. Руки быстро покрываются грязью, в горле першит, но я продолжаю работать.
Заканчиваю, лишь когда за окнами темнеет так, что в доме толком ничего не видно. Приходится зажечь одну из свечей, что прихватила с собой.
Окидываю взглядом дом, вид которого если и улучшился, то не сильно. Тоскливо и даже чуточку страшно. От тишины, от свиста ветра в щелях ставней, от мысли, что скоро я останусь в этом месте совершенно одна. Так, где-то здесь была кочерга…
Пока ищу ее, замечаю, как Крокодил, он же милый котенок, который отлично выспался на моей шали и даже не проснулся, когда я его переносила, лениво зевает. Довольный. В тепле.
От этого и мне на душе становится теплее, и я напоминаю себе, что испытания – это возможность стать счастливее, чем была.
– Миледи, – мнется на пороге Гиб после того, как ставит на пол два бидона воды. – Виред рычит. Устал, спать хочет.
Таким образом Гиб, видимо, хочет попрощаться со мной.
– Будьте осторожны, – говорю ему, хотя хочется передать через него пару ласковых своему "благоверному", ведь уговор был иным.
Но чего уж сейчас вспоминать? Утром об этом подумаю.
– Вы это… если хотите, я покараулю в повозке. На всякий случай, – добавляет Гиб, и я настораживаюсь.
На всякий?
– Здесь нехорошее место? Соседи опасные? – спрашиваю рыжего.
А я-то надеялась, что выжженные поля и разрушенные дома – это моя единственная проблема, ну еще и срок в полгода.
– За это не знаю, но когда по воду к роднику ходил, тех мужиков, что с инспектором тут были, видел. И говорили они кое-что нехорошее, – Гиб понижает голос до шепота, а у меня по спине пробегает холодок.
– Что?
– Те мужики меня не заметили, но я все слышал, – Гиб продолжает говорить шепотом, нервно оглядываясь назад. – Если местные прознают, что вернулась наследница Гиблых Земель, то обозлятся люто. А ненароком и прибить могут. Больно злые они на ваш род, миледи.
Пальцы сжимают кочергу крепче.
– А причину назвали? За что такая ненависть? – тихо спрашиваю я.
Гиб качает головой, рыжие вихры падают на лоб.
– Сего они не говорили. Но я лучше в повозке посплю сегодня. Кто знает, как быстро слухи о вашем приезде разойдутся. Тот инспектор вроде как гаркнул, чтоб мужики языками не чесали о вас, но городок маленький. Прознают рано или поздно.
Лучше бы, конечно, поздно, но не я заказываю сейчас музыку. Так что же могу сделать именно я? Как минимум печь топить сегодня не буду, чтобы дым из трубы не видели.
– Точно не хотите в гостевой дом? – спрашивает Гиб.
Хочу, но толку-то? Не здесь, так там найдут. Да и сколько я проживу в съемной комнате? Деньги закончатся, а работу найти, не называя имени, нельзя.
Ох, не зря меня тот инспектор предупредил. Не зря…
– Точно не сегодня. Спасибо, Гиб, – киваю рыжему с искренней благодарностью.
– Тогда я устроюсь в повозке во дворе. Так будет спокойнее и вам, и лошадям, – говорит он, и я чувствую облегчение оттого, что не останусь совсем одна в первую ночь.
Быстро бегу к сундукам. Где-то там было одеяло. Хочу отдать, чтобы Гиб не задубел. Ночью ведь холодно.
– Думал, вы гиблая душа, но ошибся. Утром мы уедем, доложим хозяину, что вы обосновались. Держитесь, миледи, – говорит он, отказываясь от шерстяного одеяла, и выходит, прикрыв за собой дверь.
В этот же момент и начинают зашкаливать нервы. Проверяю засов на двери. Древний, деревянный, но все еще крепкий. Впрочем, какая от него защита?
Если местные действительно так враждебно настроены, как их малюют, простой засов меня не спасет. Может, стоит все бросить и уехать? Но куда?
В памяти проносится последний разговор, состоявшийся с бывшим мужем и бывшей лучшей подругой. Выбора у меня сейчас нет, черт подери.
– Ой! – чуть не подпрыгиваю, когда к щиколотке что-то прикасается.
Ох ты ж елки! Это же Крокодил. Точнее, серый комочек-котенок. А я чуть сердце собственное не проглотила. Оно аж к горлу подпрыгнуло.
– Голодный? – смотрю в янтарные глаза питомца, и он, будто поняв мою речь, тут же требовательно мяукает.
Открываю дорожную корзину, и ух. Чего и следовало ожидать, провизии осталось совсем мало: хлеб, зачерствевший за два дня пути, да кусок вареной птицы, которую Гиб купил по дороге.
– Прости, малыш, что холодная, – шепчу я, отдавая куриную ногу котенку. – Завтра обязательно найдем способ все исправить.
Пока котенок жует, я забираюсь на холодную печь, устланную содержимым одного из сундуков, кутаюсь в то самое одеяло, от которого отказался Гиб, но холод все равно пробирает до костей. Где-то раздается волчий вой – протяжный, тоскливый, и меня пробирает дрожь.
Прекрасно! Отлично! Еще этого не хватало!
Ладно уж, бояться буду завтра. Сейчас нужно хоть немного поспать. С утра предстоит столько работы: осмотреться еще раз, сходить на базар, прикупить еды и инструментов. Разузнать об истории этого места. Только очень аккуратно, не выдавая себя. И… выжить… в одиночестве. Ну, или не совсем.
Улыбаюсь, глядя на довольного котенка, который уже вылизывает шерстку после плотного ужина.
– Надеюсь, крокодил – это порода? – говорю ему, а он как фыркнет. – Не злись, мы теперь в одной лодке. Так что будем вместе либо крокодилами, либо котятами, в зависимости от обстоятельств.
Пушистый комок довольно кивает, будто понял меня, и примащивает свою теплую шерстяную тушку рядом. Задуваю огарок свечи, усилием воли отгоняю тревоги, потому что помирать от нервов и недосыпа я точно не буду. Мы с Крокодилом выживем, и еще найдем способ возродить наши Гиблые Земли.
С такими мыслями и засыпаю, наконец, проваливаюсь в темноту… И тут отчетливо слышу скрип половицы.
Глава 4. Где эта Хельм?
Открываю глаза и тут же кидаю взгляд в сторону, откуда донесся звук. Никаких габаритных гостей не нахожу, зато слышу топот маленьких ножек и замечаю хвост, выглядывающий из-за лавки.
