– Когда я проходил стажировку в Хендоне, в рамках обучения использовалось одно из дел, которые вы раскрыли.
– Серьезно? Какое?
– Элиас Миллс. Владелец кафе, который убил девять женщин и подавал их с карри. Вы подозревали его, но он сумел все скрыть… Он перерабатывал человеческое мясо и готовил из него блюда, измельчал кости, а порошок затем высыпал в канализацию… – Это дело выделялось среди других, которыми она занималась в первые годы службы в полиции Манчестера. Марк тоже работал над ним с ней. – Вы решили сосредоточиться на том, что он делал с волосами. Его девушка была парикмахером в местном салоне и сбывала эти волосы.
– И скальпы, – закончила за него Эрика, вспоминая тот день, когда они вскрыли ящик, и запах гниющей плоти.
– Захватывающая история, – восхитился Гленн и тут же смутился от своего энтузиазма.
– Сколько вам лет?
– Двадцать пять, мэм.
Господи. Двадцать пять. Эрика окончила полицейский колледж Хендона двадцать семь лет назад. Прошла уже целая вечность. Тогда она жила в Великобритании всего шесть лет, была помолвлена с Марком и полна надежд на будущее.
Глядя на Гленна в зеркало заднего вида, она хотела спросить его, полон ли он надежд и о чем мечтает. Но вопрос почему-то показался ей неуместным. Момент был упущен, и остаток пути они молчали. Эрика никак не могла прийти в себя от событий этого вечера. Суперинтендант Дэн Фиск был намного моложе ее, но, тем не менее, вмешался со своим более высоким чином и забрал дело себе. Эрика гордилась своим званием старшего детектива, но всегда верила, что продолжит подниматься по карьерной лестнице. Она нажила себе достаточно врагов в полиции, чтобы свести на нет свои шансы на продвижение по службе. Долгое время она была принципиальна в том, как строить свою карьеру, – зачастую поступая правильно и тем самым нарываясь на очередные неприятности, – но в последнее время чувствовала разочарование. Она словно топталась на одном месте.
Она вспомнила свой долгий день в суде, где наблюдала, как благодаря хорошему адвокату обвиняемый в изнасиловании вышел сухим из воды. Сможет ли она когда-нибудь по-настоящему изменить мир к лучшему? Сколько времени у нее осталось до того, как ее отстранят от дел и вынудят уйти в отставку? Пять? Меньше?
Когда они добрались до Блэкхита, Эрика отправила Игорю сообщение:
Прости, что так вышло. Ты не спишь?
Прошло несколько минут, но он не ответил. Когда они подъехали к дому Эрики с видом на пустошь, она увидела, что все окна в доме темные.
Машина остановилась у тротуара, и Эрике вдруг захотелось поделиться с Гленном какой-нибудь мудростью или советом, но на ум ничего не пришло. Поэтому она просто пожелала ему спокойной ночи.
5
У двери Эрику встретил ее кот, Джордж. Он встал на задние лапки, а передние, в «белых носочках», положил ей на ногу.
– Привет, пушистик, – поприветствовала кота Эрика, благодарная за его бескорыстную любовь.
Она присела на корточки и обняла его. Он перевернулся на спинку, и она почесала его блестящий черный живот. В доме было тепло, и, несмотря на то, что ковер в прихожей был постелен год назад, всякий раз, когда она входила в парадную дверь, он все еще приятно пах как новый.
Она прошла на кухню и открыла холодильник. Достала остатки ризотто, выложила его на тарелку и поставила в микроволновку. Эрика купила этот дом у пожилой дамы; он находился в плачевном состоянии и требовал ремонта. Когда она въехала, ее приветствовали голые доски на полу и осыпающаяся штукатурка с водяными разводами. Весь дом постепенно перестраивался, отчасти благодаря Игорю.
Пока ризотто разогревалось в микроволновой печи, Эрика осматривала свою уютную новую кухню со светлыми деревянными столешницами и сверкающей серебристой бытовой техникой. Не следовало ей оставлять Игоря в ресторане. Она об этом знала, но все равно поступила по-своему.
Они были влюблены друг в друга с детства, еще в Словакии, но потом в восемнадцать лет Эрика переехала в Манчестер, чтобы работать гувернанткой по программе изучения языка. Это было в далеком девяностом году. Ни интернета, ни мобильных телефонов не было, и Эрика присматривала за двумя маленькими детьми очень строгого судебного патологоанатома и его жены. Они хорошо к ней относились, но их гостеприимство не распространялось на то, чтобы позволить ей звонить домой с их стационарного телефона. После недолгой переписки отношения Эрики и Игоря сошли на нет, а год спустя она встретила Марка, и ее жизнь приняла другой оборот.
Четыре года назад Эрика купила дом в Блэкхите, и они встретились снова, когда Игорь доставил ей новую кровать. Он уже несколько лет как развелся и работал водителем-экспедитором в компании «Аргос».
Эрика заметила на микроволновой печи рабочее удостоверение Игоря. Три года назад у него была возможность получить квалификацию машиниста лондонского метро. Вскоре после этого разразилась пандемия, и их профессии отнесли к разряду жизненно важных. Он переехал к ней, чтобы они могли на время карантина оставаться вместе. Все прошло на удивление хорошо, а потом его финансовое положение улучшилось, и он купил небольшую квартирку за углом.
Все шло слишком идеально. Вот почему Эрика так испугалась при мысли о предложении руки и сердца, которое, как гром среди ясного неба, ворвалось в ее жизнь.
Микроволновка звякнула, и Эрика достала еду. Игорь приготовил ризотто накануне, и на следующий день оно оказалось еще вкуснее. Она нашла свой телефон и позвонила ему. Он поднял трубку на последнем гудке.
– Твое ризотто затмит любой шикарный ресторан, – похвалила она, но Игорь молчал. – Ты оставил свое удостоверение у меня. Я знаю, что у тебя завтра поздняя смена… Ты собирался остаться на ночь, пока я не бросила тебя в ресторане.
– Ты раскрыла убийство?
Эрика неловко рассмеялась.
– Нет. Меня уже отстранили от этого дела, что является рекордом даже для меня.
– Мне жаль. – Слова Игоря звучали искренне, отчего Эрике стало еще хуже.
– Нет. Это мне жаль. Прости, что оставила тебя.
– Тогда почему ты это сделала?
– Я действительно нашла труп. Я спустилась вниз, чтобы подышать свежим воздухом, а потом вернулась не через ту дверь.
– Почему ты просто не поднялась и не сказала мне? Ты прислала какого-то сопливого новичка. – Втайне Эрика была довольна, что он считает Далию сопливым новичком.
– Я была на месте преступления. Там был свидетель, потом приехали криминалисты.
– Ты находилась двумя этажами ниже, а парень уже был мертв. Могла бы и подняться, – возразил Игорь. От его разумных доводов она почувствовала угрызения совести.
– Мне очень жаль. Я становлюсь одержимой делами об убийствах, это как болезнь.
Какое-то время Игорь молчал.
– Почему тебя отстранили от дела?
– Не знаю. Это резонансное дело, а я непредсказуема.
– Эй, никто не смеет называть мою девушку непредсказуемой…
Эрика рассмеялась. Она поковырялась вилкой в дымящемся на тарелке рисе.
– Твое приглашение в модный ресторан выбило меня из колеи. И… я подумала… Ты собирался сделать мне предложение?
Игорь издал сдавленный звук, и она услышала, как он выплюнул пиво обратно в бутылку.
– Что? Ты подумала, что я собираюсь сделать тебе предложение? Тебе?
– Не стоит так сильно возмущаться! – с облегчением воскликнула Эрика. – На тебе был элегантный костюм, а этот чертов официант суетился с шампанским. В чем тогда был сюрприз?
Игорь вздохнул.
– Это не совсем сюрприз. Я просто хотел тебя кое о чем спросить. Знаешь, что? Я сейчас приду.
* * *
Десять минут спустя Игорь собирался развести огонь в камине в гостиной, а Эрика открыла пару бутылок пива. Джордж с довольным видом дремал на табурете перед пианино.
– За ужином я хотел тебя кое о чем спросить, – признался Игорь, поворачиваясь к ней.
– Ладно, – ответила Эрика, чувствуя, что начинает паниковать, хотя он отмел ее предположение о предложении руки и сердца.
– Не надо так бояться.
– Я не боюсь.
Он подошел к аккуратно сложенным дровам и газете у камина и зажег спичку. Затем поднес ее к бумаге, и огонь с громким треском разгорелся.
– Вы ведь близки с Томом? – Игорь повернулся к Эрике.
Том был шестнадцатилетним сыном Игоря от брака с Дениз.
– Конечно. Я никогда даже не попытаюсь стать для него мачехой, но мы отлично ладим. Да.
– Мы бы хотели указать тебя в качестве контактного лица в экстренных ситуациях и добавить твое имя в список тех, кто может привозить и забирать его из школы. Вдруг ты когда-нибудь повезешь Тома в школу. И говоря «мы», я имею в виду себя и Дениз. И Тома. Он в восторге от того, что сможет ездить в школу на полицейской машине.
– Я езжу на машине без опознавательных знаков, – с улыбкой отметила Эрика.
– Да. Но у тебя есть сирена и синие мигалки.
Она посмотрела на Игоря. Это довольно важный шаг. Внесение ее имени в список срочных контактов для школы свидетельствовало о серьезности их отношений.
– Я польщена. И с радостью соглашусь. Даже буду возить Тома в школу, когда смогу. Но почему ты решил, что тебе нужно приглашать меня на шикарный ужин, чтобы спросить об этом?
– Это Дениз предложила.
– Я совсем не такая, как Дениз. – Эрика надеялась, что дипломатично высказала свое мнение.
– Я очень рад, спасибо. Если хорошенько подумать, то, как все делается в наши дни, – своего рода безумие. Наши родители никогда не заполняли подобные бумаги в Словакии.
– Согласна. Я всегда ходила в школу пешком через весь город. И мне тогда было восемь. Сейчас мир изменился.
Он наклонился и поцеловал ее.
– Хорошо. Значит, договорились. А теперь, поесть что-нибудь осталось?
– А ты не поел в ресторане?
– Я съел свою порцию и твою тоже, но они были крошечные. Я все еще голоден.
Игорь ушел на кухню, а Эрика осталась сидеть у камина. Навязчивый страх терзал душу – страх снова полюбить кого-то после Марка и доверить этому человеку свое счастье.
С Игорем она была счастлива, и это ее пугало.
6
Утро понедельника обычно было для Эрики самой тяжелой частью недели, особенно в январе. Игорь остался на выходные, и его будильник зазвонил в половине шестого. Эрика лежала в темноте, уставившись в потолок, и слышала, как он включил душ.
Они провели выходные дома, но она не могла забыть о деле Невилла Ломаса. И даже установила в Гугле оповещение, чтобы узнать, когда в новостях появится сообщение о его убийстве. Ее телефон издал звуковой сигнал. Она села, пошарила на прикроватном столике в поисках телефона и сонным взглядом уставилась на статью, которая только что вышла в эфир в новостях «Би-би-си Ньюс»:
Невилл Ломас, на протяжении двадцати четырех лет являвшийся членом парламента от северо-восточного округа графства Суррей, скоропостижно скончался в возрасте 66 лет. Сотрудники столичной полиции были вызваны в его квартиру в центре Лондона около 20:05 в пятницу, где он был найден мертвым. В настоящее время его смерть не вызывает подозрений. Невилл, добрый семьянин, был предан своему избирательному округу и являлся величайшим защитником Суррея и его окрестностей.
Эрика потратила некоторое время на сбор информации о Невилле Ломасе, и его краткая биография была типичной для скользкого члена парламента: он учился в Оксфорде, где познакомился со своей женой Изабеллой. У них было трое детей и большой дом на территории избирательного округа. В восемьдесят седьмом он был избран в парламент от северо-восточного округа графства Суррей. На протяжении своей карьеры был вовлечен в несколько скандалов, но при этом сохранил место. На самом деле, с каждыми следующими выборами он получал все большее количество голосов. Его регулярно обвиняли в лоббировании интересов различных компаний, которых не особо заботили нужды британского народа, и за последние тридцать лет он был замешан в трех сексуальных скандалах, широко освещаемых в таблоидах. В девяностом году в руки журналиста попали фотографии, на которых он был запечатлен во время оргии с наркотиками, а в девяносто третьем с русскими проститутками во время оргии со связыванием и поркой. Самый последний скандал разразился в девяносто девятом, когда работница секс-индустрии рассказала прессе о том, что Невилл Ломас заплатил ей за сексуальные унижения. По-видимому, ему нравилось, когда его связывали, пороли и мочились на него.
Все это время его жена Изабелла поддерживала его; пока он приносил все той же прессе извинения за свои действия, ее даже дважды сфотографировали рядом с ним на лужайке. Она была одета в костюм-двойку, а на голове у нее красовался широкий ободок для волос, губы же были плотно сжаты.
Откровенные подробности сексуальной жизни Невилла Ломаса наводили Эрику на размышления, была ли его смерть несчастным случаем или неудачной секс-игрой. Но все же фотографии с подписью «Аннабель» не давали ей покоя.
У кровати появился Игорь, одетый в униформу транспортной службы Лондона.
– Я заварил тебе чай, – сказал он, ставя чашку на прикроватный столик. Эрика села и показала ему статью. – Значит, он не был убит?
– Именно так они и пишут.
– А ты думаешь, что его убили?
Эрика сделала глоток чая, посмотрела в окно на верхушки голых деревьев в оранжевом свете уличных фонарей и пожала плечами.
– Это хорошо. Одним делом меньше. Сама же говорила, что погрязла в расследованиях убийств. Увидимся вечером. Рыба с картошкой фри?
– В понедельник?
– Да, давай оторвемся по полной.
– Хорошо, – рассмеялась Эрика.
Он поцеловал ее в щеку и ушел.
* * *
Отдел полиции на Луишем-Роу располагался в двадцати минутах езды от ее дома в Блэкхите. Когда она подъехала к участку в семь, парковка была полупуста, и толстый слой инея на асфальте искрился в свете уличных фонарей. Выйдя из машины, она была встречена пронизывающим холодом и поспешила внутрь, стараясь не поскользнуться на небольших участках наледи перед центральным входом.
В коридоре, ведущем в кабинеты, царило оживление, поскольку в это время заканчивалось дежурство ночной смены.
Возле двери на кухню для персонала Эрика встретила свою коллегу, инспектора Кейт Мосс. Когда они вошли внутрь, инспектор Питерсон и детектив Макгорри стояли вместе перед микроволновой печью и смотрели сквозь прозрачное стекло на две медленно вращающиеся миски.
– Доброе утро, босс! Доброе утро, парни! – поприветствовала Мосс. Она была невысокой, коренастой женщиной с коротко стриженными огненно-рыжими волосами, веснушчатым лицом и зелеными глазами, которые искрились добротой.
– Доброе утро, – поздоровались Питерсон и Макгорри, бросив на них сонные взгляды.
– Хорошо провели выходные? – поинтересовалась Мосс, разматывая свой длинный шарф и снимая куртку.
Эрика кивнула, а Питерсон и Макгорри пробормотали «да», не отрывая взгляда от микроволновки.
– Да кому нужен «Нетфликс», если есть такое? – хихикнула Мосс, присоединяясь к парням. – Что показывают? «Жестокое убийство овсянки»?
– Ха-ха, – повернулся к ней Питерсон и улыбнулся. – Это… а что это?
