Мор лишь заиграл желваками, махнув головой в отрицательном жесте. Ну хотя бы это он не пытался переиначить, гнув линию до конца. Мне просто очень нужно было, что он сейчас меня обнял и прошептал, что все будет хорошо.
Обними меня, пожалуйста. Мысленно я слала ему сигналы, но реально рубала их строгим взглядом холодных глаза, всматривающихся в меня приговором. Без обжалования.
Страх уже прорастал в теле, сбивая всю радость накорню. А радость была, пока я не напоролась на мертвое выражение лица человека, который стал отцом моего ребенка.
–Я не сказал, что ты беременна не от меня. Я сказал, что не могу иметь детей, потому что сделал вазектомию пару лет назад. Такие существа, как я, не должны размножаться. Но всегда остается тот один процент, который делает возможным даже это, – таким же неживым голосом продолжал Мор, а я отвела взгляд, просто чтобы не умереть от лавины боли, что уже обрушивалась на меня.
–Ясно. И что ты хочешь мне сказать? – сипела я, продолжая беззвучно плакать.
–Я бы хотел, чтобы ты успокоилась. Это раз, второе – надо показаться врачу, чтобы все подтвердить, потому что положительный тест – это верхушка айсберга. Это может быть и внематочная. Боли внизу живота есть?
–Нет.
Я отвернулась, смахивая слезы с щек. Это не тот ответ, который хотела бы получить девушка от своего мужчины. Не тот, что заставил бы ее успокоиться.
–Прекрати истерику, пожалуйста, – широкая ладонь коснулась моего дрожащего плеча, но я тут же отмахнулась.
–Мне не плакать, да? Считаешь, что поводов нет?
–Пока не вижу ни одного.
–Я беременна, а у тебя лицо, как будто случилось самая глобальная трагедия в мире конкретно для твоей жизни. Понимаешь, нет? – я крутанулась на пятках и злобно вперилась в него взглядом, желая хотя бы словами причинить всю ту боль, что он причинял мне. —Я плачу и у меня истерика, потому что я влюбилась в самого неподходящего человека, влюбилась так, что даже рада, что беременна от него. Что бы что? Чтобы увидеть в его глазах полную отрешенность на это событие. Ты мне еще аборт предложи сделать, и сразу пойдешь нахуй. Не сможешь меня ни остановить, ни успокоить больше никогда. Я сбегу от тебя навсегда. Ты никогда меня не найдешь. Я палачу отдала свою душу и тело. И прямо сейчас он явно пытается найти пути отхода, как бы сдать назад. Мне кажется, это достаточный аргумент для истерики! – срывающимся голосом вопила я, пока Эльдар так и стоял, излучая нулевой процент эмоций. Штиль. Словно ничего не случилось.
А затем сделал шаг ко мне и уперся грудной клеткой в мое дрожащее тело. От истерики я не соображала, что упорно тягала тигра за усы. Вернее, мне было абсолютно плевать.
–Если ты еще раз произнесешь слово «аборт», я за себе больше ручаться не смогу…—рука властно легла мне на шею, заставив поднять голову, чтобы уменьшить давление на нее.
Теперь на меня смотрели глаза озверевшего человека способного сорваться в любой момент. По лицу гуляла агония, судорогой искажая правильные аристократические черты. Теперь мне стало по-настоящему страшно.
–Если ты беременна, я буду делать все, чтобы сохранить ребенка. И если надо, буду защищать его и от тебя. Истерику прекратила.
Затем он отпустил меня, чтобы прижать к себе, грубо уволакивая в стальной захват сильных рук. Впервые я смогла выдохнуть, заплакав на его груди сильнее. Я не смогла быстро успокоиться, а он только гладил меня по голове, прижавшись губами к макушке.
бнулся и подошел ближе, касаясь пальцами моего жемчужного браслета с подвеской.
Я снова скомкано промямлила нечто из разряда «да ладно тебе» и пригубила шампанское. Каждый последующий глоток давался тяжелее предыдущего, но при этом на плечи ложилось приятное тепло. Тяжесть проблем также сходила на «нет». Вместо нее меня окружала легкость, я парила.
–Ты в последнее время какая-то грустная, надо тебя развеселить. Пойдем потанцуем.
Музыка звучала в соответствующем стиле и мне нравилась, но танцевать с Федом не хотелось, как и видеть его.
–Извини, я пас, уже сильно пьяна для танцев.
Фед загадочно улыбнулся и вопросительно поднял темную бровь.
–Маш, ну ты ведь рассталась со своим. Почему бы не дать шанс человеку, который в разы лучше твоего бывшего и действительно хочет сделать тебе счастливой?
От резкого перехода с темы танцев на дела сердечные у меня засосало под ложечкой. Подобного напора я точно не ожидала.
–Фед, давай честно: я не вижу тебя кандидатом на мое сердце и не понимаю, зачем буду тратить твое время и свои нервы.
Раз и сказала. Вот только откуда столько смелости? Неужели от трех бокалов шампанского? Парень нахмурился, сглотнул слюну и, подойдя ко мне впритык, уверенно заявил:
–Я могу быть очень настойчивым.
–А я непоколебимой, – тут же отозвалась я, обходя его фигуру, стоявшую сейчас изваянием посреди узкого прохода. Бокал был опустошен, как только я отошла, но в этот раз особого наслаждения от «Кристалл» я не получила. Первый бокал казался мне необычным на вкус, а сейчас словно водка попала в глотку.
Немедля, я последовала к уборным, ощущая, что мне надо было бы освежиться. Но в какой-то момент зрение начало подводить меня. Остановившись, я прислонилась плечом к стене и тяжело выдохнула. Ходить по приборам было для меня нелёгкой задачей и неожиданно новым опытом. Прощупывав стенку, я все-таки двигалась вперед маленькими шажками. Да что ж это такое? Не могло же меня скосить от трех неполных бокалов шампанского?
Впервые в жизни решила расслабиться с помощью легких алкогольных и то не пошло.
В уборной я уперлась руками о раковину и опустила голову, выдыхая огненный воздух из легких.
А когда поднялась, так и не смогла разглядеть мутное отражение в зеркале. Но ощущение присутствия кого-то прямо здесь, рядом со мной, не покидало меня. Когда теплые ладони коснулись моих рук, я не смогла даже вздрогнуть.
Горячее дыхание обожгло кожу, когда до уха донесся простой вопрос:
–Почему я больной на голову? Мне можно предъявить многое, но не это Маша.
Шок. Неверие. У меня галлюцинации?
Ощутив, как внутренности начали медленно сжиматься, я пыталась распахнуть глаза и бороться с той вселенской усталостью, что обрушилась на мои плечи в один момент. Выгребала и выгребала из глубоких вод, но так и не выгребла.
Когда я смогла распахнуть глаза, то увидела темноту. Черным черно. С ума сойти! Дыхание перехватило. По ощущениям я лежала на мягкой постели, на мне, очевидно, то же платье, что и было в клубе, только ноги без туфель на каблуках. От подступающего к горлу страха не сразу поняла, что на глазах повязка, завязанная плотно и не обещавшая случайно соскользнуть. Рука плавно поднималась к лицу, слегка подрагивая, но властный голос заставил ее остановиться.
–Не трогай.
Четкий приказ, от которого по коже табуном хлынули мурашки. Я задрожала сильнее, ощущая, как холод от произнесённых слов ударялся в мою гусиную кожу тараном. Господи. Где я? В голове полная каша, мозги словно на вертеле крутились и сейчас ноль мыслей. Во мне бушевал лишь звериный ужас, потому что страшно, потому что я не видела собеседника, и потому мне все это не нравилось. Как в фильме ужасов.
–Не бойся. Теперь тебе бояться нечего, Маша. Жаль только, что в жизни ты не такая смелая, как в сети.
Бам. В сети? Догадка мозолила глаза как мошка, угодившая на ресницы у самого века. Я резко втянула носом воздух и попыталась встать, но очередная стрела боли прошила меня от виска к виску, я аж застонала, хватаясь за источник ударной мощи. Она противным стуком двигалась от затылка. Волнами. Убивающими своей жестокостью. Затапливающими сгустками, состоящими из сплошных спазмов.
–Полежи, тебя опоили, так что пока выход – спать.
Опоили? Меня? Что? Как это вообще возможно? Я же была в кругу друзей!
–Вы кто? – просипела я, все еще разрываясь от боли, а внутри от сомнений на счет невидимого гостя.
Мои органы чувств работали во всю мощь, бросая мне максимально много информации об окружающем пространстве. Сначала в нос ударил запах, мускусный и какой-то очень тяжелый, подобными точно пользуются такие же тяжелые люди, давящие своим авторитетом, привыкшие получать все и сразу. Затем кровать подо мной медленно прогнулась, и я синхронно с этим подтянула ноги под себя, четко сознавая, что мои колени почему-то сильно жгло будто бы огнем.
–Больной на голову сталкер, который спас тебя в коматозном состоянии из-за наркотиков в твоей крови. От изнасилования конченной падалью спас. Не будь я больным на голову, ты бы сейчас, может быть, в канаве проводила свое свободное время, а может и не жива была бы вовсе.
Воздух выбился из легких. Передо мной совершенно точно сидел человек из переписки, которого я добавила в черный список. Он сидел и отчитывал меня, пока я четко понимала – мне сильно страшно, чтобы даже пальцем пошевелить.
–Как у тебя так получается? Феноменальная способность собирать вокруг себя ублюдков, – мужчина настойчиво продолжал, а я все пыталась понять, что мне делать. Если бы он хотел мне причинить боль, он бы это сделал уже? Я с ужасом начала прикидывать, нет ли каких-либо ощущений между ног. Но от паники, что начинала меня душить, не могла сейчас различить вообще ничего, мне казалось, что я – это натянутая струна, и болела каждая клеточка.
Я бы проснулась в процессе? Наверное, мой ужас неплохо отражался на лице даже несмотря на наличие черной повязки на нем.
–Ты слишком громко думаешь. Я бы никогда не тронул женщину в бессознанке и без ее на то согласия, даже такую красивую, как ты. Можешь смело выдыхать.
Выдохнуть я не смогла, лишь подальше отодвинулась от источника звука, ощущая, как по всему телу начинал гулять странный огонь. Он смотрел на меня, а я боялась моргать, хотя мне все равно ничего не было бы видно.
Красивую как ты эхом отозвалось в голове.
–Что вам от меня нужно?
–Неправильный вопрос, девочка. Это ты взбрыкнула и показала характер, а я просто оказался в нужном месте в нужное время. И в итоге очень пригодился тебе, – повисла тишина, но спустя пару мгновений мужчина продолжил. —Ты так разозлилась на мой отказ. Вот мы и встретились, что делать будешь?
Мне было страшно.
Во рту пересохло, язык противно умещался во рту чужеродным предметом. Моя рука скользнула к шее и слегка растерла ее. В следующее мгновение сжатой в кулак руки коснулось нечто холодное, а затем мою ладонь повернули и расправили сжимающиеся пальцы так, чтобы я смогла обхватить обычную бутылку. Это вода?
–Она не отравлена, если ты снова думаешь о чем-то бредовом.
Но я ни о чем не думала больше, дрожащей рукой я открутила крышку, а затем жадно присосалась к бутылке. Я пила и пила, так долго, словно не пила вечность, и выпила все содержимое, но даже тогда жажда не ушла.
–Спасибо, – запыхавшись, ответила я, зачем-то закручивая пустую бутылку. Мои пальцы лишь на мгновение слегка проехались по крупным костяшкам мужской руки, и меня ударило от этого по меньше мере двести двадцать вольт.
–Пожалуйста, но я бы предпочел больше в таком не участвовать. С тобой в главной роли точно. Мне надо идти, увидимся в следующий раз. Не вздумай снять повязку, пока не услышишь щелчок дверного замка. Даже если ты это сделаешь, то все равно ничего не увидишь – в номере мрак, шторы задернуты, на улице только-только начинает светать. А вот меня расстроишь, этого делать никак нельзя. Номер оплачен на трое суток, ты можешь тут отдохнуть, заказать еду или в целом поспать. До скорой встречи, Маша.
Что? До скорой встречи?!
Когда дверной замок щелкнул, я стянула с лица повязку, но так и осталась во мраке. На ощупь я пыталась найти сумку, а когда нашла, почти что расплакалась от облегчения. Телефон нащупала быстро, схватила его, и экран зажегся, ослепляя меня на миг. Там было миллион пропущенных звонков, а еще – куча новостей, заставляющих все внутри переворачиваться.
МОР
Я впервые за очень долгое время искренне рассмеялся, когда меня окрестили больным на голову сталкером. В импульсивности Маши я очень сомневался, конечно, и на этот шаг не рассчитывал. Она слишком мягкая и такая простая. Удивила, приложила о стенку. Особенно, когда кинула меня в черный список. Присел на жопу, что называется. Переписку еще подчистила, непрозрачно намекая о прекращении любого общения.
Не обидела. Подстегнула. Я давно уже подключился к ее смартфону и прекрасно отслеживал любые перемещения. Так что наличие моего номера в ее черном списке значило лишь прекращение явного общения, но я все так же был в ее жизни. День без переписки дался тяжело, на удивление, даже мне самому, но я мужественно его выдержал, готовясь понаблюдать за Машей из первого ряда вечером. Пока не узнал, что сеанс переносится из-за вечеринки. Закрытой.
Пропустить такое мероприятие я не мог, учитывая, что теперь моя зависимость становилось болезненно-отчаянной. Жажда не могла бы быть утолена лишь наблюдением издалека.
Я хотел участвовать.
Потому что не надо забирать у меня десерт, я захочу позже весь торт.
Но когда я увидел ее в этом платье, мне захотелось прикоснуться так, чтобы увидеть ее реакцию на эти касания. Чтобы впитать тот момент, как из пухловатых губ будет вырываться стон. Я хотел, чтобы она видела меня, как я вижу ее. Больным желаниям сбыться не суждено. Мне нельзя впускать в свой темный мир никого, кто может принести с собой свет. Там слишком страшно, и моя НЕдуша сплошные потемки.
Вот только провожая аппетитную фигуру взглядом, я все серьезнее рассматривал вариант о том, чтобы безопасно для себя и нее стать частью жизни Вяземской инкогнито.
Она не такая. Она ведь не согласится.
Только смогу ли я жить на две жизни? Где в одной я буду убивать людей, а во второй слишком интересоваться одним человеком, чтобы просто отказаться от нее на берегу. Что было бы крайне логично.
Зачем она мне? Вокруг полно других, доступных, готовых принимать меня раком, боком. По-всякому. Им не нужно признание, они готовы быть со мной в любой позе и тогда, когда этого хочу я. Насколько логично впускать в этот мир Машу?
Я просто хотел ее. Потому что только ею и был занят мой воспаленный мозг. Не больше и не меньше. Как только утолю голод, у нас все закончится.
Просто хотеть кого-то не противозаконно, просто трахать кого-то по обоюдке – тоже.
Зачем тогда отваживал от нее всех?
Потому что это моя игрушка. Только я мог в нее играть.
То, что Маше на этом безумном празднике жизни подсыпали наркоту, я понял сразу. По ее окосевшему в момент взгляду и рваным движениям рук, по резковатым жестам и отсутствию координации движений. И даже понял кто. Уж очень довольное лицо у него было. Предвкушающее веселую ночку, уж точно. Больше всего в своей жизни я ненавидел вот таких ублюдков, пытающих овладеть женщиной нечестным путем. Насильников я обычно убивал с особой жестокостью. Им быстрая смерть не положена, тем более, что порой родственники просили именно долгой и мучительной.
Я не был садистом, но и не был просто инструментом. Во мне тоже иногда присутствовала личная сторона решения вопроса.
Еще пару лет я называл себя чистильщиком, но потом уже смотрел на вопрос смерти философски. Один психолог поставил мне вполне реальный диагноз. До того, как я убил его, разумеется. Гомицидомания. Это так называемая непреодолимая страсть к убийствам, бесконечное желание лишать этой самой жизни.
Вот только я не психопат, не социопат, не НРЛщик. Я просто больше не человек, и в своей жизни не делал ничего, кроме убийств. Я рожден в нем, чего от меня ожидать?
Натянув на лицо маску, я последовал в темный коридор за человеком, подсыпавшим наркоту Маше. В этот момент по вене пустилась привычная мне злость, которая так часто сопровождала меня во всех ситуациях, прямо или опосредованно связанных с Вяземской. Нездоровая реакция зависящего от чего-то человека.
Ушлепок не ожидал, что хоть кто-то мог бы заметить его грязное дельце, но я видел все и знал тоже все.
Больше он не сможет никому и ничего подсыпать. Недель эдак пять точно. С проломленным черепом будет тяжело о чем-то думать, но я серьезно уповал на то, что он навсегда останется овощем.
Маша потеряла сознание ровно в тот момент, когда я зашел в уборную. Заминка в пару минут равнялась бы для нее расшибленной голове. И лишь подхватив ее на руки, я понял, как сильно было во мне желание ее касаться. Водить пальцами по выступающим позвонкам, ласкать бархатную кожу, ощущать приятную тяжесть податливого тела и беспрепятственно рассматривать ложбинку, едва скрытую за миниатюрным платьем.
Я увез ее в отель, где никто и никогда не задаст ненужных вопросов, где все решалось крупной купюрой, где рты закрывались по щелчку, а камеры перманентно не работали. Здесь никто не привык задавать неудобных вопросов, и здесь никогда не нашлось бы свидетелей.
Так и просидел до утра, рассматривая в деталях то, что мне пока не было положено, но на что я претендовал. Смотрел и смотрел, уплывая в бурные фантазии с рейтингом «строго 18+». В штанах становилось ощутимо тесно, но я не позволял себе ее трогать, только смотреть. Остальное лишь после того, когда она скажет однозначное «да», но это случится позже, не сегодня, не тогда, когда она ведома не пойми какими препаратами.
А вот когда она проснулась, ощутимо показывая передо мной свой страх, меня это разозлило сильные.
Ты не меня должна бояться, девочка. Не меня. А тех, кто упорно пытается быть рядом с тобой.
ГЛАВА 8
МАША
Прошло три дня с того вечера, как я столкнулась лицом к лицу с Незнакомцем. Ну как столкнулась. Встретила не увидев его, но ощутив лишь присутствие и бешеную энергетику наряду с зашкаливающим тестостероном. Я отважилась выйти из номера только когда солнце полноправно осветило город.
Дрожащие конечности упорно меня подводили, но что-то толкало вперед. Анализируя ситуацию под микроскопом, я пришла к неутешительному выводу: он и правда сталкер, а я позволила ситуации выйти из-под контроля. Что самое ужасное, у него были все возможности причинить мне боль, но вместо этого…он меня спас?
Я в тот же день сдала анализы в одной частной лаборатории, а ее результаты заставили вздрогнуть. И правда в крови присутствовали наркотики, но я никогда ничего не принимала, не курила и не нюхала, а значит…история Незнакомца могла быть правдой.
А если это он подсыпал? Он явно ненормальный, он преследует тебя, он каким-то образом вычислил тебя. Очень может быть, что именно он изначально и следил за тобой, а все якобы беспочвенные страхи не были таковыми. Вероятно, изначально, твоя интуиция работала на все сто процентов, вот только ты, Маша, не захотела ее слушать.
Может. А может кое-кто окончательно свихнулся.
Одновременно произошло сразу два очень странных события. Первое, мой бывший парень попал в травму с переломанными конечностями, а второе…Фед попал в то же отделение с проломленным черепом. Я не любила себя накручивать, но мне начинало казаться, что два события связаны. Как минимум, со мной.
Кусая губы, я снова и снова листала новости местечкового канала одного из мессенджеров. Больше ничего не случилось и слава Богу.
Я так и не вытянула Незнакомца из черного списка, зато с легкой руки сменила номер. Хотя, если он так меня нашел, то смысла в этом было очень мало. Мне должно быть страшно, и я испытывала страх наряду с другими смешанными чувствами.
