– Что?! Что ты хочешь?!
Я не верила своим ушам. Адель хочет, чтобы я отдала ему сына? Серьезно?!
– Это как? Это же… Это же бред! – выдохнула возмущенно.
– Нет, солнце, – Адель покачал головой очень уверенно. – Это мое решение, и ты подписала документы.
– Но суд… – он приложил палец к моим губам, обрывая на полуслове.
– Нельзя так говорить с мужем, Майя. Ты в этом вопросе ничего не решаешь. Ты мать. Я отец. Так всегда будет, и неважно, какого пола родится ребенок. Но сын будет жить со мной и моей новой женой, – Адель поднялся. – Отдыхай. Завтра ты летишь в хороший санаторий. Тебе беречься нужно.
Он ушел, а я осталась сидеть: замороженная, заторможенная, разбитая.
Любимая женщина
Новая жена
Отберу сына
Я не могла уложить это все в голове. Да, мы с Аделем не успели полюбить друг друга, да что там! Даже узнать! Но я думала, раз женится, значит, его сердце свободно. А как иначе?! Какая женщина будет ждать пять лет, пока мужчина принадлежит другой?! Но, очевидно, есть женщина, которая собиралась забрать моего мужа.
Видимо, это она жена, а я так, пародия. Солнце, которое его совсем не грело. Мое сердце свободно и могло полюбить мужа, но не теперь. Пусть не любит, пусть мы разведемся, но отдать сына… Никогда!
Я приложила руки к плоскому животу. Да, я не планировала становиться матерью так рано, но я женщина! Я не смогу так! Против природы отбирать детей у матери!
– Мальчик… – проговорила вслух. Девочка моему мужу нужна не так сильно. Неужели нужно молить Аллаха, чтобы послал мне дочь? Я даже сейчас разлуки не могла выдержать, а через пять лет это с мясом и кровью отдирать. Нет. Нет!
Утром Адель действительно посадил меня на самолет в сопровождении личного помощника. Мы летели в хороший спа-санаторий в Черногории. Все кругом были уверены, что отдыхали вместе – медовый месяц. Да, мой муж тоже отдыхал, только не со мной.
Адель Каримович Черкесов проводил этот месяц со своей любовницей. Любимой женщиной. Той, которая займет мое место через пять лет…
Глава 1
Два года женаты
Майя
– Спи мой маленький, – поцеловала сына и тихонько вышла из спальни. Карим пока не переехал в детскую, хотя в одиннадцать месяцев я отлучила его от груди.
Мне было сложно отделиться от него. Мне было страшно отдаляться от него. Я родила мальчика и каждый день боялась, что его отец решит сократить срок нашего брака и отнять у меня ребенка немедленно.
– Уложила? – в гостиной ждала Зара. Она переехала ко мне сразу после свадьбы: была помощницей по дому, иногда няней, близким и родным человеком. Самым-самым.
Год назад у дедушки открылась язва: мы лечили его, наняли профессиональную сиделку, но болезнь все равно победила его. Теперь мы с Зарой были друг для друга самыми близкими.
Мне достался в наследство наш небольшой дом, и я предлагала ей жить там: может, личную жизнь устроит – пятьдесят лет это ведь не так много. Но она захотела остаться со мной.
Зара единственная знала, какая моя незавидная доля. Только ей хватило смелости открыться. Она гладила меня по волосам и приговаривала: утро вечера мудренее.
– Есть пара часиков, – устроилась рядом в кресле. Зара включила сериал, а я взяла учебники на будущий год.
Я твердо решила осенью вернуться в университет. Карим вполне мог обходиться без меня полдня, а мне кровь из носу нужно получить образование. Во-первых, я никогда не хотела быть исключительно домохозяйкой. Во-вторых, мое будущее абсолютно неопределенно, а замужество в моем случае отягчающий фактор. Мне необходимо самой ковать свою судьбу. Первый шаг – вернуться к учебе.
Я пропустила не так много – академический год. Третий курс ходила и сдавала сессию уже с животом, потом пришлось писать заявление: я слишком нужна была новорожденному, он тоже стал мне необходим как воздух. Но если я планировала изменить планы своего мужа, то мне нужна база. Благо, время еще есть.
– Адель Каримович в курсе? – Зара кивнула на учебники.
– Вряд ли он будет против, – пожала плечами. Мы жили неплохо: как соседи и родственники. Адель очень бережно и уважительно ко мне относился: ни в чем не ограничивал, дарил подарки, радовался сыну. Конечно, он любил Карима, названного в честь его покойного отца, но мужчины и младенцы – вещи совместимые ограниченное количество времени.
Адель умилялся его улыбкам, радовался первым шагам и прорезавшимся зубкам (первому, остальные как данность), гордился, когда сын сказал первое «па». Это всего месяц назад случилось. Адель иногда гулял с Каримом, реже укладывал или кормил. Мой муж очень много работал и даже выходные обычно проводил вне дома.
Даже сейчас был в командировке. Не знаю уж, какой по счету. В понедельник должен вернуться.
Сегодня Кариму нездоровилось с утра – температурил, и я звонила мужу. Адель всегда четко инструктировал перед отъездом: он должен все знать о сыне и обо мне. Сейчас мы для него одно целое: если болел один, то второй легко мог присоединиться. Адель в этом плане был очень внимательным и заботливым.
Иногда я забывала, что мы муж и жена. Семья, да, но не одно целое, которым должны быть супруги. Условия нашего брака больше никогда не оговаривались, даже когда родился Карим. Не думаю, что Адель передумал, просто он четко и ясно изложил свою точку зрения, мотивации и дальнейшие планы – смысл повторяться?
– Майка, иди со мной сериал посмотри. Хватит сидеть над учебниками.
Я закатила глаза, но присела к Заре под бочок. Она в последнее время пристрастилась к турецким сериалам про любовь. Эмоциональные, красивые, но уж очень долгие – у меня лично терпения на них не хватало!
– Зара, – обняла ее, когда на особенно волнительном моменте та всплакнула, – почему ты так и не вышла замуж?
Она чуть отстранилась, посмотрела внимательно, по волосам погладила.
– Так бывает, Маюш, – вздохнула. – Я ведь была замужем.
– Правда? – распахнула глаза. Почему я не знала?! Зара большую часть жизни со мной, с десяти лет!
– Да, милая. Давно это было и недолго.
– Почему вы расстались?
Она грустно улыбнулась и сжала мою руку.
– Ребеночка не смогла родить ему. Мы два года пытались, по врачам бегали, потом мне поставили бесплодие. Семья моего мужа назвала меня пустоцветом и потребовала от Азата развестись со мной. Он так и сделал.
– Зара моя, – я крепко обняла ее. Она ведь красивая женщина, даже сейчас, в пятьдесят лет. Неужели больше никто не встретился, кто оценил бы ее: и внешнюю прелесть, и природную доброту?
– Потом твоя мама попросила с тобой посидеть и родителям помочь, пока они с твоим отцом в рейсах были. А после катастрофы… – прижала меня к себе сильнее. – Я не могла вас оставить, а потом ты стала моей доченькой. Большего мне и не нужно.
Мы заснули на диване в обнимку под турецкие страсти. Но меня выдернул из сна внутренний индикатор матери. Буквально за десять минут до того, как сын должен был проснуться.
В одиннадцать он требовал свою порцию жидкой каши из бутылочки, а если не получал вовремя, то включал настоящую сирену – до этого лучше не доводить.
Я тихонько зашла в спальню с бутылочкой: потрогала лобик – не горячий. Педиатр советовала профилактически поставить еще одну жаропонижающую свечку, чтобы ночь спал спокойно, но, пожалуй, воздержусь. Покормлю тихонько во сне, дай бог, проспит часиков до шести.
Карим с удовольствием и не просыпаясь выпил почти всю кашу. Я отправилась в душ: искупаюсь и спать. Сын у меня вставал рано, значит, и мне не выспаться.
Я вышла из ванной и погасила свет. Время подбиралось к полуночи, но летнее небо и большая рыжая луна создавали в спальне приятный интимный полумрак.
Я скинула белый мягкий халат и подошла к большому напольному зеркалу во весь рост. Возраст на моей стороне, поэтому беременность не оставила на теле некрасивых следов. Наоборот, грудь стала больше и сочнее, а изгиб бедер круче.
Я стянула с волос резинку, позволяя им светло-русой роскошью рассыпаться по плечам и укрыть спину. Волосы всегда были моим достоинством. Длинные, густые, блестящие.
Я красивая. Мне часто делали комплименты и пытались познакомиться. До замужества, естественно. Сейчас я особо нигде не бывала, только с Аделем к родне да на праздники в диаспоре или с ребенком в торговый центр. Даже в фитнес я не ходила, предпочитая бегать с утра по протоптанным дорожкам в нашем лесу и у реки.
Интересно, а она, женщина, которую так любит мой муж, какая она? Я не знала ни ее имени, ни внешних данных, ни нрава. Он полностью обособил эту часть жизни, чтобы она никак не пересекалась со мной. За это можно даже спасибо сказать, ведь Адель мог бы вести себя иначе: злее, жестче, с ненавистью к его порушенным планам. Я же буквально вся в его власти…
Пора мне возвращаться в жизнь и вспоминать, как это: общаться с людьми. Я даже всех студенческих подруг растеряла, и поговорить, кроме Зары и свекрови, не с кем. Ну ничего, с сентября восстановлюсь в ВШЭ, и люди, кроме семьи, появятся и в моем кругу.
– Майя? – услышала неожиданное. Я испуганно вздрогнула и резко обернулась. Муж вернулся.
– Адель? – ахнула и бросилась к кровати: схватила халат, прикрывая наготу. – Разве ты не в понедельник должен был вернуться?
– Карим приболел, – медленно проговорил, с неясным прищуром рассматривая меня. – Я волновался. Думал, ты уже спишь, хотел проведать сына тихонько.
– Я не сплю, – зачем-то сказала. – Карим температурил, но сейчас уже ничего.
Адель прошел вглубь спальни, склонился над кроваткой нашего сына, осторожно погладил по темным волосам и поцеловал в лобик. Карим пошел в породу Черкесовых, только глазки, как у меня, голубые. Единственное, что он взял от меня, мамы.
– Солнце, – Адель остановился рядом, посматривая на меня, все еще прикрывавшуюся халатом, – подготовишь хаммам? Устал, попариться хочу.
– Конечно. Хорошо.
Муж вышел, а я наконец оделась без лишних глаз. В его просьбе-приказе не было ничего удивительного. Адель минимум раз в неделю посещал хаммам, а я, как жена, обслуживала его: подготавливала комнаты, обмывала, натирала маслами и делала массаж.
Адель никогда меня не заставлял, а его приказы всегда были спокойны и выдержаны, просто мы все знали, что в его доме должно быть хорошо, мирно и душевно. Он приходил сюда расслабляться, а не воевать.
Я включила парогенераторы и принялась подготавливать помещение к приходу хозяина. Жарко в парной никогда не было, в сравнении с русской баней и финской сауной, естественно, но влажность запредельная, поднимавшаяся высоко под купол и стекавшая по мозаичным стенам.
Я выскочила из хаммама и сходила на кухню: подготовила чайник, приборы и сладости в комнате отдыха. Уже поздно, но Адель не против выпить горячего свежего чая после парной.
– Адель? – тихо позвала. Я уже переоделась в легкую короткую сорочку из хлопка и позвала мужа. Он отмокал и расслаблялся в большом круглом мозаичном бассейне с ароматной теплой водой. Аделю вообще нравилась восточная аутентичность. Нет, дом у нас современный, с дизайнерским ремонтом и итальянской мебелью, но эстетика Востока прослеживалась. Современного Востока.
Муж открыл глаза и поднялся. Я поспешно отвернулась и отправилась в хаммам. Я видела его нагим, но Адель всегда накидывал полотенце на бедра, чтобы не смущать меня. И в этот раз то…
Я повернулась на тихий скрип двери – мой муж был полностью обнажен. Устал, наверное. Забылся.
Он с закрытыми глазами наслаждался горячим густым паром. Я же готовила лежанку для массажа и расставляла масла, которые ему особо нравились. На мужа посматривала, что уж там: в темных модно постриженных волосах гулял беспорядок, сумасшедшие длинные ресницы закручивались кверху, а по верхнему веку шла темная раскосая полоска, словно подводка; полные губы сжаты задумчиво, а в трехдневной щетине запутались блестящие влажные капли. Глаз ниже не опускала – я же по факту все та же девственница, что и два года назад. Брак у нас фиктивный, и нас обоих это устраивало. Да, и меня тоже. Не хочу быть с мужчиной, который любит другую во всех смыслах.
– Адель… – тихо позвала, когда температура в хаммаме опустилась до тридцати пяти градусов. Идеально для неторопливого расслабляющего массажа.
Он лег на живот и заурчал как сытый кот, когда начала разбивать крепкую, смуглую, напряженную спину. Я обошла ягодицы и спустилась к мощным ногам: проработала каждую мышцу, смазывая ступни терпким маслом с ароматом нейроли. Заключительным аккордом был массаж головы: я зарылась пальцами в густую темную шевелюру, мягко надавливала, чуть тянула.
Я убрала руки и пошла за полотенцем, чтобы прикрыть причинные места мужа, но когда взяла его и обернулась – Адель уже сидел на лежанке и суженными темными глазами следил за мной.
– Подойди, солнце, – позвал негромко и гипнотически властно.
Адель часто меня так звал. Это не признак симпатии или нежности, просто я солнце. А, может, и не только я.
Я сделала два маленьких шага в его направлении и остановилась.
– Ближе, Майя, – чуть жестче.
Я подошла настолько близко, что оказалась между его бедер, касаясь ногами распаренной кожи. Температура в хаммаме опускалась, но в воздухе разливалось что-то покрепче и погорячее.
– Тебя учили, как правильно встречать мужа, солнце? – неожиданно шепнул. Я отрицательно покачала головой. Не понимаю… – Я научу, – и потянул бретельки влажной сорочки, возмутительно облепившей мое тело, вниз.
– У нас же фиктивный брак…
Глава 2
Два года женаты
Адель
Я вышел из душа, набрасывая на плечи свежую рубашку. У меня самолет через три часа. Майя вчера вечером звонила, говорила, что Карим с высокой температурой, даже врача вызывали. Пришлось менять билеты и вылетать срочно. Я и так последние месяцы постоянно в разъездах и командировках: сын растет практически без меня. Не дело это. Я его отец и очень люблю своего мальчика, но бизнес усиленно выходит за привычные рамки, открываются новые горизонты, много работы и выгодных контрактов. Я ведь не только для себя создаю успешную корпорацию, но и для семьи. Сына! Будет, что оставить после себя.
– Адель… – Каролина подошла со спины и прижалась ко мне обнаженным телом. Она была моим коммерческим директором и сопровождала во всех поездках, ходила на мероприятия как моя неизменная спутница, была моей горячей любовницей и очень ждала, когда станет женой официально. – Тебе обязательно вот так срываться? Какие выходные в Вене пропадают… – соблазнительно потерлась о мою спину пышной грудью.
– Карим приболел. Я нужен дома, – произнес, застегивая рубашку.
– Что, – Каролина отступила, чтобы видеть мое лицо, ну и чтобы я в отражении видел ее великолепное тело, – девчуля не справляется? – ехидно приподняла бровь. Я не ответил, только послал ей красноречивый взгляд.
Понимаю, что любить Майю поводов у Каролины мало, но все-таки эта девочка моя жена. Не нужно пытаться ее принизить.
– Позвони на ресепшен, пусть подготовят машину до аэропорта, – повернулся и застегнул ремень.
Каролина недовольно вздохнула, но выполнила просьбу.
– У нас с австрийцами договор не подписан, господин Черкесов. Тебе не стоит улетать, – пыталась задержать меня всеми правдами и неправдами.
За минувшие два года наши отношения практически не изменились, не считая кольца на моем пальце. Мы работали вместе, проводили досуг вместе, спали вместе. Каро грех жаловаться, я старался выполнить все данные ей обещания.
– Я тебе доверяю. Подпишите все с юристами и мне в Москву привезите договор.
– Доверяешь? – неожиданно хрипло и надломленно. – А что же ты спишь со мной только в презервативах, м? Раньше мои таблетки тебя не смущали, а после женитьбы…
Я смотрел на нее ровно и строго – этот вопрос мы уже обсуждали. Не нужно пытаться разжалобить меня или вывести на эмоции. Когда я объяснил Каролине расклады с моей женитьбой, случился фееричный скандал. Она крушила все вокруг, посылала меня нахер и грозилась уйти навсегда. Но… Осталась со мной, согласилась ждать, продолжала любить. Но предохранение я полностью взял в свои руки: еще одного случайного или не случайного залета мне категорически не нужно.
– Ладно, – дернула плечом, – не бери в голову, – села на кровать, едва прикрываясь тонким покрывалом. – С мальчиком, надеюсь, ничего серьезного?
– Вроде бы нет, но нужно проконтролировать.
– Тебе?! Малыша?!
Каролина без энтузиазма восприняла факт, что сына я заберу, когда мы с женой разведемся. Но она прекрасно знала, что это не тема для обсуждения.
