Страница 6 из 7
Я свернул – направился к лабораторному корпусу, около которого и находилась украшенная пятью фонтанами площадь. Заметил, что некоторые ученики по привычке всё же направлялись к входу в главное здание: в основном, туда шли первогодки. Белина скользнула насмешливым взглядом по их спинам. Но никого не окликнула. Промолчал и я: подростки из моей группы по-прежнему избегали общения со мной – не собирался никому навязываться.
От запаха цветов шиповника, что рос вдоль аллей, остались лишь воспоминания. Цветы на кустах сменились на крупные плоды. А сладкий аромат лепестков заменила смесь из десятков не столь приятных и сильных запахов. С каждым шагом всё сильнее ощущалась царившая около фонтанов влажность. Объединив усилия с жарой, она затрудняла дыхание. Тени деревьев отступили с дорожки – пришлось накинуть капюшон, пряча голову от солнечных лучей.
Слушая болтовню Белины, я посматривал по сторонам; сохранял на лице привычную маску надменности.
– … Император заказал клану Аринах убийство, – выхватил я кусок из речи сиеры вар Вега.
Переспросил:
– Что ты сказала? Я отвлёкся.
– Я говорю, что император заказал клану Аринах убийство, – повторила Белина. – Это и есть то условие, которое он им поставил. Да, красавчик, я сама понимаю, что звучит это, мягко говоря, странно. Но это точная информация, можешь мне поверить. Подробностей пока не знаю. Но кит Аринах не собираются оттягивать выполнение императорской просьбы. Потому что уже через десять дней состоится заседание Совета, где они официально заявят свои претензии на статус Великого клана.
– Убийство? – сказал я.
Белина тряхнула чёлкой.
– Я и сама не сразу поверила, – сказала она. – Но информация верная. Не сомневайся. Не буду рассказывать, как сумела её раздобыть – не поверишь. Сегодня-завтра попытаюсь выпытать у… своего источника детали. Если рассуждать логически, то это поручение императора наверняка как-то связано с магией. Иначе кит Орнаш не стал бы связываться с кланом Аринах – проплатил бы заказ Тайному клану. Уж с ними-то у него после уничтожения Карцев отношения просто идеальные. Убийства – их работа.
Мы снова свернули, вышли на площадь. Сиера вар Вега прервала рассказ, зажмурилась от яркого солнечного света. Чихнула, прикрыв ладонью лицо.
– Вот только тайные, как говорят, не дружат с магией, – продолжила кит Марен. – Пожалуй, это единственное объяснение странной просьбе императора. Не иначе как клану Орнаш перешёл дорогу кто-то из сильных магов. С другой стороны, с магами не обязательно бороться при помощи магии. Они так же смертны, как и простые люди. Возможно, дело в каком-то проклятии, какими любят пользоваться колдуны из Валесских гор. На этот счёт у меня тоже есть пара мыслей.
Но поделиться со мной своими идеями Белина не успела. Замолчала, когда с нами поравнялась большая компания учеников третьего года обучения. Одарила тех недовольным взглядом.
Мы пропустили тетьегодок вперёд, замерли на краю площади. Попытались сориентироваться. Увидели около центрального фонтана куратора своей группы сиера вар Жунора – тот махал нам рукой, подзывая к себе.
– Сиер вар Астин, сиера вар Вега, – сказал учитель. – Нашему курсу выделили место в центре общего строя – напротив того места, откуда будет вещать директор. Проходите вон к тем старшекурсникам, молодые люди.
Он указал на толпившихся между двумя малыми фонтанами учеников: нарядных, невесёлых, зевающих.
– Я вас пока оставлю, – сказал сиер кит Мулон, – пойду встречать ваших товарищей.
– Поищите их у главного здания, – посоветовала учителю Белина.
Мы подошли к ученикам старших курсов. Увидел среди них несколько знакомых. В том числе и сиеру вар Севаш кит Аринах – бывшую невесту убитого мной на поединке чести сиера вар Амона кит Рилок. Её волосы со времени нашей прошлой встречи заметно отросли – сиера уложила их в простенькую причёску. Сдержал желание поприветствовать женщину поклоном: решил, что она примет мой жест за издевательство.
Сиера вар Севаш узнала меня. И… мне почудилось, что она обрадовалась моему появлению. Её глаза блеснули. Предсказуемо прочёл в них ненависть… и, неожиданно, не досаду от нежеланной встречи, а необъяснимое мрачное торжество и злорадство. Сиера вар Севаш словно предвкушала момент, когда мне на голову с неба упадёт камень, или разверзнется земля под моими ногами.
Должно быть, я не сумел сдержать удивление.
Потому что Белина шепнула:
– Ну а что ты хотел, красавчик? С чего бы это она тебе радовалась? Если забыл: ты прикончил её женишка. Странно ещё, что она не пытается выцарапать тебе глаза. Я бы на её месте обязательно попыталась.
Сиера вар Вега не выпустила мою руку – напротив, прижала её к своим рёбрам. Наградила кит Аринах холодным взглядом – совсем не как вассал. Мы с ней заняли указанное учителем место: в паре шагов в стороне от старшекурсников. Повернулись к скучавшим напротив нашего похожего на толпу строя преподавателям Академии. Те лениво переговаривались между собой – дожидались, когда соберутся ученики, явится директор и начнётся церемония.
Белина продолжила развлекать меня рассказами. О клане Аринах не упоминала – свернула на иные темы. Поведала мне о встрече с родственниками Исона. О том, что недавно посетила склеп семьи Нойс кит Шемани. Высказала сожаление от того, что не успела от вар Нойса забеременеть. В ином случае ей «не пришлось бы снова таскаться в эту дурацкую Академию, изображать перед родителями прилежную ученицу – надежду семьи и клана».
Учеников на площади пяти фонтанов становилось всё больше. Вернулся и сиер вар Жунор – присоединился к прочим преподавателям. Хотя мне показалось, что те неохотно приняли его в свою компанию. Словно не испытывали желания общаться с нашим куратором, но пошли на поводу у общепринятых норм приличия. Впрочем, сиер кит Мулон и не стремился разговаривать с коллегами. Стоял пусть и в общей компании, но слегка обособленно.
С появлением директора Академии голоса на площади стихли. Тот явился в компании троицы немолодых мужчин с нашивками Великих кланов на одежде. Прошёлся в паре шагов от меня, окатив ароматами копчёностей и алкоголя. С его лица не сходила улыбка; на лбу блестели капли пота, на пухлых щеках пылал румянец. Директор поздоровался с преподавателями; понизив голос, представил им своих спутников; отдал учителям несколько распоряжений.
Поздоровался и с нами – мы настойным хором ответили на его приветствия. Сиера вар Вега повисла на моей руке, приготовившись выслушивать длинную речь директора. Справа и слева от меня раздались тоскливые вздохи учеников. На лицах преподавателей я не увидел особого воодушевления, хотя учителя и не решились выказать своё недовольство – некоторые даже нацепили маски внимательных слушателей. Директор прошёлся взглядом по замершему напротив него строю, мазнул языком по губам и разразился длинной речью.
Он сходу углубился в глубокую древность, воспроизвёл нам большую часть той лекции, что мы уже слышали от него на «истории империи». Упомянул указ, в незапамятные времена подписанный Советом Республики, который я видел в «пещере сокровищ». Приступил к перечислению имён первых преподавателей Академии – по строю учеников тут же прокатились звуки зеванья; не сумели сдержать зевоту и некоторые учителя. Явившиеся на площадь в компании директора мужчины отошли в сторону; что-то обсуждали, общаясь тихими голосами.
Шорохи за спиной я услышал. Почувствовал и новые запахи – в строй влились опоздавшие ученики. Но не оглянулся: директор стоял в десятке шагов от меня, то и дело поворачивал ко мне лицо. Он явно любовался звучанием собственного голоса. Наслаждался всеобщим вниманием. И не замечал, что на слушателей его речь навевала скуку. Я тоже усердно боролся с то и дело застилавшей мой взгляд мутной пеленой сонливости. Удерживал себя от полного погружения в собственные размышления.
Сперва мне показалось, что кто-то просто толкнул меня в спину. Белина не удержала мою руку, я вывалился из общего строя – шагнул навстречу директору. Тот вдруг умолк на полуслове, замер с приоткрытым ртом, побледнел. Уставился на меня; но смотрел не на моё лицо. Я тоже опустил взгляд. Увидел торчавшее из моей груди грязное острие клинка и стремительно растущее кровавое пятно на одежде. Лишь теперь почувствовал боль. Но не в груди – в спине. На удивление слабую, словно приглушённую действием эликсира или заклинания.
Я обернулся. Увидел знакомого красноносого мужчину из клана Саах – бывшего секунданта вар Амона кит Рилок. И вдруг вспомнил слова Исона. «Видишь, как вздулись его вены? – говорил кит Шемани. – От зелья силы. Его зрачки размером с золотую монету, ещё и белки в кровавых дорожках – не иначе, как алхимией разогнал реакцию. Да и дёрганный пацан какой, замечаешь? Тоже из-за элика, можешь не сомневаться». Кит Саах всё ещё держал перед собой руки: не успел опустить после того, как я вырвал из них рукоять меча.
Я стремительно сблизился с ним – даже действие эликсиров не помогло красноносому среагировать на мои движения. Я нанёс ему резкий удар. Как учил меня когда-то отец. Услышал хруст костей, увидел, как повисла на коже и мышцах голова кит Саах – сломанный позвоночник уже не удерживал её. Успел заметить восторг и злорадство в глазах сиеры вар Севаш кит Аринах. Та ещё не поняла, что её приятель умер. Пока лишь радовалась его поступку.
Я ощутил слабость в ногах, покачнулся. Услышал вдалеке испуганный голос Белины. Не разобрал, что именно мне говорила сиера вар Вега. Выделил из общего фона запах её духов и собственной крови. Фигуры учеников пошатнулись. Понял, что падаю. Кто-то попытался меня удержать – не сумел. Звон в ушах. К боли в спине добавился болевой укол в затылок. Яркое пятно солнца… Картинка перед глазами вдруг потемнела. Прежде чем провалился во тьму, я почувствовал, что начал обращаться.
* * *
Перед глазами возникло светлое пятно.
– Вяжите эту тварь! – услышал я голос директора Академии.
Снова тишина.
И темнота.
Глава 6
Первыми вернулись звуки: приглушённый писк, царапанье крысиных коготков в стенах. Я сообразил, что лежу на каменном полу. На почти ровном, холодном. Удивительно, но ничего не болело. Хотя я помнил, как видел торчавший из моей груди клинок. Но от болевых ощущений не осталось и следа. Даже тело не сохранило о них воспоминаний – тех, что отец называл «остаточными».
Казалось: я только что был под палящими лучами солнца на площади пяти фонтанов около Академии. Но сейчас жары не чувствовал. А инстинкты подсказывали, что теперь ночь – причём не за горами рассвет. Темно. И все же я прекрасно видел высоко над собой потолок, трещины на нём и даже нити паутины. Краем глаза мог рассмотреть стены, деревянную лавку и пахнувший свежим сеном тюфяк.
Улавливал в воздухе и другие запахи, помимо аромата сена. Много. Разные. И старые, и свежие; одуряющие и тошнотворные; удушающие и раздражающие. Здесь и крысиная шерсть, и плесень; запашок человеческих фекалий и пота; лёгкий душок тухлятины и мочи; а ещё – набор ароматов листвы и трав, что проникал в помещение через дыру в потолке. Запахи кружили мне голову, вызывали желание прикрыть нос… лапой.
Понял, что сейчас я в облике охотника – потому и обострились чувства. Потому и не чувствовал боль: обращение залечило рану. И ещё сообразил, что не могу пошевелиться. Дышал, но тело не подчинялось командам. Подобное со мной уже было. Когда при первой встрече с сиерой вар Вега я схлопотал заряд из жезла. И потом – когда Белина обездвижила меня, чтобы передать клану своего жениха. «Паралич».
Хотя одним «параличом», похоже, не обошлось. Раз я не помнил ничего с того момента, как обратился на площади… на глазах у учеников и преподавателей Академии!.. значит применили что-то подобное «шоку». Я не сомневался, что маги обрушили на меня настоящий шквал заклинаний. Повезло, что никто не использовал смертельные для меня плетения. Тут мне явно улыбнулась удача – спасибо Тилье.
Мысль о Тилье пробудила желание немедленно вскочить на лапы. Но тело его проигнорировало – не дрогнула ни одна мышца. Я продолжал изображать мертвеца. Смотрел в потолок и силился понять, что грозит моей подруге после того, что произошло на площади около Академии. Пришёл к выводу, что ничего страшного. Но Тилье, скорее всего, придётся покинуть столичный дом; как и дяде.
Городская стража Селены состояла на жаловании у императорского клана Орнаш. А значит, Тайный клан наверняка посвящён в их дела. Уверен, дед уже в курсе произошедших со мной неприятностей. Сиер вар Фелтин без сомнения уже узнал, где я и что со мной. И принял меры: позаботился о том, чтобы ни он сам, ни сиер Нилран, ни Тилья не пострадали.
Я лежал, смотрел на дыру в потолке. В нынешнем образе смог бы до неё допрыгнуть – в образе человека: вряд ли. Дыра большая. Пролезть в неё не составило бы труда… если бы не решётка. Присмотрелся. Темнота не помешала мне понять, что прутья решётки не деревянные – выкованы из металла. Недешёвое удовольствие. Толстые. Такие, пожалуй, не разогну и в образе охотника.
Решил, что следует поискать иные способы выбраться из комнаты. Не мог повернуть голову, чтобы осмотреть стены. Есть дверь в этой комнате, или её здесь нет – не понял. Но точно осознал, что лежать без движения мне уже надоело. Как долго будут действовать наложенные на меня заклинания, не имел представления. Но знал, как от них избавиться: нужно обернуться.
* * *
Пришёл в себя – обнаружил, что дрожу от холода. В столице империи со мной такого ещё не случалось. Жара здесь изводила меня даже по ночам. Так и не привык к ней. Я без труда поднялся на ноги: заклинания развеялись. Помню, Мираша рассказывала, что маги бросили в неё (тогда ещё в него) заклинание, что обездвижило и не позволило обернуться. К счастью, о подобном плетении преподаватели Академии не вспомнили. И в этом мне тоже повезло. Я без труда сумел принять образ человека.
В этом образе видел в темноте значительно хуже. Создал шар из огня, подвесил в воздухе над головой. Шар у меня получился, хотя после обращения оба симбионта исчезли. Огонёк я сумел зажечь не маленький – размером с кулак. Даже зажмурился от яркого света. Свет скорее слепил, чем освещал комнату. Я погасил его, замер, закрыв глаза, вновь привыкая к темноте. Раз огонёк я теперь мог зажигать значительно большего размера, чем раньше… Интересно, насколько увеличился мой запас маны? А он точно подрос: я это чувствовал.
Подавил желание вновь обратиться охотником. За время жизни в Селене я успел соскучиться по преимуществам этого образа. Но сейчас я чувствовал, что всё ещё нахожусь в имперской столице – прохлада подземелья не сумела ввести меня в заблуждение. Стоило мне прислушаться к собственным ощущениям, как я понимал, что дом, где я ещё недавно жил, находился в одной стороне – королевский дворец в другой. А значит я сейчас где-то между ними. Но точно в Селене. Иначе бы две разные её точки ощущались бы в примерно одинаковом направлении.
Решил, что в столице империи мне стоит выглядеть человеком. Хотя бы для того, чтобы общаться с людьми. Ведь рано или поздно меня в этой комнате кто-либо проведает. Людям я зачем-то понадобился. В ином случае меня не стали бы прятать под землю – попросту убили бы. В том, что я находился под землёй, я уже не сомневался. Дверей ни в одной из стен не обнаружил. Закрытое решёткой отверстие над головой казалось единственным выходом. Я точно не в обычной тюремной камере – скорее в «яме», о которой рассказывала Тилья.
О подобных местах для содержания преступников упоминали и другие огоньки, чьих настоящих имён я так и не узнал. С их слов, в ямы сажали самых опасных преступников. Зачастую тех, кого ждала либо пожизненная каторга, либо казнь… Либо им наносили знак подчинения на грудь и отправляли в лагерь огоньков – если у заключённого обнаруживали способности к магии. Способности к магии у меня имелись. Хотя пометка об этом уже исчезла с моего плеча. Вот только сомневаюсь, что люди захотят сделать из оборотня «боевого мага».
На деревянной лавке, помимо тюфяка, я обнаружил стопку одежды. Халат из неплохого материала, штаны и сандалии. Сомневаюсь, что подобные вещи выдавали обычным преступникам. Не обнаружил на одежде нашивок с гербом клана. Но сообразил: к её появлению в этой вонючей яме без сомнения приложил руку дед или кто-то из его подручных. Хотя и комната, где я сейчас находился, при внимательном рассмотрении оказалась не такой уж вонючей. Словно здесь прибрались в меру сил перед моим появлением.
Свежее сено в чистом тюфяке и крепкая лавка; вымытый пол и пустое, крепкое деревянное ведро в углу (его предназначение вполне понятно). Мерзкие запахи пусть и не выветрились; они намекали, что ещё недавно эта комната выглядела совсем иначе. Всё это показывало заботу тюремщиков о моём комфорте. Я вспомнил рассказ Тильи. В той яме, куда в своё время угодила она, не было ничего, кроме ужасного запаха, крысиного писка, пола, покрытых плесенью стен и потолка с дырой. И ещё она ничего не говорила о решётке.
Я оделся, поправил тюфяк. Обошёл комнату, разглядывая в темноте стены. Не обнаружил ни надписей, ни рисунков. Хотя запахи ясно говорили, что я здесь оказался не первый. Те, кто побывал тут до меня, то ли не испытывали тяги к творчеству, то ли не придумали способ царапать камни. Выходит, оборотней тут до меня не держали: когтем я бы легко сумел выцарапать на стене что угодно. Да и люди, уверен, со временем придумали бы способ оставить о себе память. А значит они обитали в яме недолго. Надеюсь, и меня тут не забудут.
* * *
Лавка оказалась не столь удобной, как кровать, к которой я успел привыкнуть за время жизни в имперской столице. Но и не холодной, как каменный пол. Запах свежего сена напоминал о доме – о том доме, что остался там, на севере. А ещё о детстве и о Лесе.
Лёжа на мягком тюфяке, я отчётливо понял, что жизнь в человеческом городе давно тяготила меня. Все эти неприятные людские запахи, обилие камня, жара и духота – всё это мне чуждо и надоело. Меня удерживали здесь только Тилья и магия. Вот только магия…
Учёба в Академии для меня, похоже, закончилась.
* * *
Понял, что задремал, когда услышал в вышине над собой шорохи шагов и голоса. Не вскочил со своего ложа – только приоткрыл глаза. По моим ощущениям, в столице уже светало. Но дыра в потолке посветлела лишь после того, как рядом с ней зажгли фонарь. Стали отчётливо видны тени на потолке – том, что находился над отверстием в потолке моей ямы. Звуки шагов становились всё громче: приближались. А голоса смолкли.
Лязг металла известил, что поблизости от меня отпирают проржавевшие замки. Мелькнули тени человеческих фигур. Я почувствовал новые запахи: горько-кислый, что исходил от алхимических фонарей, смрад свежего человеческого пота… и лёгкий, едва уловимый аромат ванили. Пришла в движение решётка – со скрежетом скользнула в сторону. Мелькание теней на том, втором, потолке ускорилось.
В дыру заглянул незнакомый мужчина – судя по его одежде, городской стражник. Подсветил яму фонарём. Я зажмурился от света, но не стал изображать спящего. На фоне яркого света не разглядел лицо человека. Чётко видел лишь контуры головы. Почувствовал на себе чужой взгляд. Тот надолго на мне не задержался. Мужчина отвернулся. Вскоре его голова и вовсе исчезла. Я услышал фразу: «Всё нормально. Давай».
Что именно «давай» понял, когда в дыру скользнула деревянная лестница. Грубо сколоченная, слегка перекошенная. Сразу упасть ей не позволили: придержали. И всё же в итоге она гулко ударилась о каменный пол ямы. Не развалилась. Принесла с собой запахи мокрой древесины и сырой земли. Всё тот же стражник вновь сунул в яму голову, снова осмотрелся. Тихо скомандовал: «Можно».
Я понял, что явилась Норма, когда там, наверху услышал её голос. Принцесса велела стражникам «ступать прочь». Она заглянула в дыру, ухмыльнулась, встретившись со мной взглядом. Выходит, запах ванили мне не померещился. Отметил, что выглядела Норма уставшей. Она ловко спустилась по ступеням, удерживая в одной руке фонарь. Рыжие волосы взметнулись подобно языкам пламени.
– Капец! – сказала принцесса вместо приветствия. – Ну и устроил ты нам веселье, тупица! Всю столицу взбаламутил! Одной дурацкой выходкой прославился на всю империю! Мы из-за тебя теперь страдаем! Мне со вчерашнего дня и глаз сомкнуть не позволили! А ты валяешься тут, дрыхнешь!
Я сел, зашуршав травой в тюфяке, свесил с лавки ноги. Норма повесила фонарь на лестницу, подпёрла кулаками бока, осмотрела меня с ног до головы. Отметил, что рыжая сейчас напоминала взъерошенную птицу – возмущённую и возбуждённую, словно только что отразившую атаку хищника. Она даже по-птичьи склонила на бок голову: смотрела на меня, не мигая.
– Что молчишь? – спросила принцесса.
– А что мне говорить? – сказал я. – Ждёшь, что начну извиняться?
Норма покачала головой.
– Нет, не жду, – сказала она. – Тебе не за что извиняться, мальчик. Разве есть твоя вина в том, что ты родился… таким тупым? Чтобы чувствовать за собой вину, нужно иметь хоть немного мозгов. А у тебя их отродясь не было. Вот и пожинай теперь плоды своих дурацких поступков.
Хмыкнула, спросила:
– Но вот я-то почему должна из-за тебя страдать? Я-то в чём провинилась? В чём? Скажи мне.
Развела руками.
– Столько трудов, столько лет мучений… и всё напрасно, – сказала Норма. – Ладно я… но ты же подвёл всех! И свой народ, и клан, и деда, и своего дядю, и колченогую, и даже императора – всех нас! На всех неожиданно свалилась куча проблем это из-за какого-то деревенского мальчишки! Рухнула куча планов! Проблемы возникли едва ли не у каждого, кто так или иначе с тобой связан! И это последствия твоих идиотских поступков! Ты это понимаешь, мальчик?
Я вздохнул.
– Понимаю.
Принцесса топнула ногой.
– Да нифига ты не понимаешь! – сказала она. – Уж я-то тебя хорошо изучила! Решил: мы злимся на то, что ты вчера обратился?
Подошла ближе.
На фоне света фонаря казалось, что её волосы искрятся.
– Вижу по твоему лицу, что угадала, – сказала Норма. – Капец. И это не удивительно: ведь ты самый настоящий тупица.
Она ухмыльнулась.
– Ты не мог не обратиться, мальчик. Понимаешь? Не мог. Как и я… тогда. Чтобы побороть свою природу нужно очень постараться; и много тренироваться. Уж я-то знаю. Мы все расплачиваемся за иную твою ошибку. Как ты говорил? «Честь задета?» Вот они – последствия той твоей дуэли. Решил влезть в дела клановых со своими деревенскими понятиями? Ничего этого не случилось бы…
Указала на стены ямы.
– …если бы мы решили ту твою проблему правильно.
– Так, как ты её решила с Исоном?
– Именно так!
Норма посмотрела на меня с вызовом. Расширила ноздри, поджала губы. Отметил, что её глаза выглядят опухшими, а лицо бледным – должно быть из-за освещения.
– Если бы молодой Карц тихо подох в своей постели, тебя бы не пырнули вчера в спину! – сказала принцесса. – Улавливаешь, о чём я говорю, тупица? Да и дед хорош. Если бы он не играл в политику, а по-тихому придушил эту дурочку вар Севаш, она не подговорила бы своего нового ухажёра тебя зарезать. Не иначе как это ты на деда так дурно повлиял. Это он решил перед тобой поиграть в благородство – не иначе. Хотя сам учил меня совсем иному. Так что теперь он расхлёбывает и свои ошибки тоже.
– Что с Тильей? – спросил я.
Рыжая пожала плечами.
– А что с ней будет? Кому она нужна… Свалила колченогая вместе с твоим дядей в Валесские горы. Им открыли портал сразу же, как только деду доложили о подарке, что ты нам подкинул. Ещё до появления в доме отряда городской стражи. Пьёт сейчас, небось, твой любимый кофе где-то в замке колдунов, заедает его пирожными, да посмеивается над тем, как мы здесь, в Селене, суетимся.
Норма поёжилась.
– Свежо тут у тебя, – сказала она. – Не думала, что в столице империи есть места, где осенью можно мёрзнуть. Но ты у нас мальчик северный – потерпишь. Тем более что холод для тебя сейчас не самое страшное. Да и спать на полу тебя никто не заставляет: создали тебе все условия для счастья. Валяешься тут на мягкой кровати, в тишине… пока другие разгребают те горы дерьма, что ты на нас вывалил.
– И что теперь? – спросил я. – Учёба в Академии, как понимаю, для меня закончилась?
Принцесса рассмеялась.
