Достав из экстрамерного хранилища тонкую, но очень прочную синтетическую верёвку, шепча под нос себе ругательства, присел перед диким восходящим. С трудом перевернув тяжёлое тело, намотал путы вокруг лап, после чего потащил его к ближайшему дереву, похожему на изъеденную водой исполинскую гнилушку. Притянул его к стволу накрепко, захлестнув петлями грудь и ноги. Во время процесса болотник пришёл в себя.
Казалось, что он вот-вот сломает дерево, подвывая от бессильной злости, но я ещё разок треснул его по голове, матерно выругавшись, и закончил своё занятие в относительном спокойствии.
Отойдя уже на пару шагов, я задумался. Если этот дикий сейчас истечёт кровью из распоротого бедра, не засчитает ли Наблюдатель его смерть насчёт одного Восходящего. Выругавшись, вернулся и наложил из той же верёвки жгут на раненую лапу.
Уже, когда фиксировал последний узел, из зарослей донёсся слабый женский рык. Потом ещё несколько голосов, тонких, исполненных ярости.
— Кир, осторожно! — предупредила Ами по ментальной связи. — К тебе движется полдюжины болотников...
— Только не стреляй, — предостерёг я её. — Не хочу, чтобы Наблюдатель назначил за наши головы награду.
— Но...
— Я разберусь. Не суетись.
Оглянувшись, увидел семерых юношей и девушек племени: они шли с короткими, но внушительными копьями, направляя в мою сторону острия. Их крики были яростными, но в движениях сквозил страх. Возможно, я первым из чужаков не стал добивать соплеменника.
— Стойте! — крикнул я. — Я не желаю вас убивать! Мы пришли с миром!
Но вопли их становились всё громче и громче. Молодёжь настраивала себя на последний и решительный. Понять, почему здесь уже только молодёжь было легко. Похоже, мы с Ами перебили всех взрослых. Именно поэтому и Наблюдатель недоволен. Я не успел ничего придумать, а они с боевым воплем ломились ко мне.
Пришлось рвануться от дерева, активируя Скрижаль, в которой взгляд зацепился за Руну Ауры Страха. А ведь это может быть решением... Заклинание окутало тело чёрной дымкой, как будто из тела стремился вырываться тёмный дух. В меня полетели дротики, но от них я или увернулся, или отбил, оставаясь на сухом участке земли. Это вынудило их приблизиться. Один за другим подростки и дети болотников оказались в зоне действия моего заклинания. И дикари дрогнули.
Некоторые в ужасе отшатнулись. Тут же послышались крики паники, подростки и девушки, познавшие первобытный ужас, кто побросал копья, кто попытался бежать, спотыкаясь о коряги. Через мгновение они растворилась, как сахар в кипятке. Только где-то в кустах стоны да чавканье лап по раскисшей земле. И хорошо... Не надо подходить близко к такому страшному мне.
Переведя дыхание, вытер тыльной стороной ладони пот со лба и медленно обвёл взглядом обезлюдевшую деревню. Зловонные хибары из сучьев, тростника и какого-то грязного кожаного хлама были все пусты. Не было слышно ни звука, никаких стариков, детей или женщин. Видимо, все разбежались, как только услышали первые выстрелы.
— Чёрт... Чор, ты здесь? — крикнул я в сползавшие на улицу сумерки.
Никто не ответил, лишь болото всё так же всхлипывало и булькало вдалеке, да, шумел ветер. Я с трудом прошёл по дощатому настилу между кривыми лачугами, осматривая примитивный скарб: плетёнки, деревянные миски, какие-то жалкие драные, плохо выделанные шкуры. Всё было брошено как есть. Пахло тухлой рыбой и прелыми водорослями. В паре хибар я убедился, что внутри пусто — даже следов присутствия нет, лишь подвешенные к потолку грязные талисманы из костей и болотного камыша. Ни души.
Я приблизился к руинам Храма Вечности, который просматривался на другом конце деревни. Тёмные колонны и обветшавший фасад выглядели словно челюсти гигантского монстра. Именно там, во дворе бывшего комплекса, я заметил нечто. Оттуда доносились слабые всполохи света факела или солнцекамня — понять было трудно.
— Чор? Ты там? — повторил я, подходя ближе.
Каменная арка густо поросла болотным мхом, висевшего с неё бородами. Сделав несколько шагов на территорию храма, я ощутил, как инстинкт громко звонит тревогу. За спиной прозвучал хриплый вздох. Я успел обернуться, прежде чем встретился лицом к лицу с ещё одним дикарём. Но на этот раз он был иным: выше на голову, массивнее, в его глазах читалась осознанная жестокость. Из-под выдающегося лба поблёскивали жестокие глазки. Он почти не отреагировал на мою Ауру Страха — только ухмыльнулся, облизав жёлтые массивные клыки.
251.
— Кир, приятель, — раздался голос откуда-то изнутри Храма, — Это ты? Мы здесь... Поторопись!
— Ага...
Система Восхождения очертила фигуру крупного — под два с половиной метра ростом — болотника. Этот дикий восходящий был на бронзовой ступени развития. Я сразу понял, что он мне не уступит ни в скорости, ни в рефлексах. Аура Страха его не на шутку возбудила — он рычал, как зверь, но не отступал.
— Твои ублюдочные дружки убежали, — предупредил я севшим голосом, поднимая копьё наперевес. — Если ты не свалишь вслед за ними, пожалеешь, что остался.
Он не ответил ни звуком, ни жестом, только ринулся на меня с коротким топором и зеленоватым кинжалом в другой руке, в котором я узнал иллиум. Сердце пропустило удар.
Что же... Ставки возросли, но и в эту игру можно играть вдвоём. Меч с шелестом покинул ножны.
А в следующий момент я услышал звон иллиума об иллиум. Болотник с ходу взвинтил темп схватки. За считаные секунды мы обменялись пятнадцатью — шестнадцатью смертоносными ударами. Было видно — этот воин знал, что делает: он пребывал в постоянном движении, распластываясь, сокращая дистанцию и нанося удар за ударом с ужасающей точностью. Моё первое сдерживание топора рукоятью копья едва не стоило мне пальцев — дикарь ударил так, что острое лезвие топора заскользило по гладкому зирдиновому древку, разбрасывая искры в полумраке, чуть не полоснув по моей кисти. Я отшатнулся, пропуская кинжал мимо груди, чуть-чуть не получив новую дырку в боку.
— Хорош, — процедил я, чувствуя, как пульс зашкаливает. — Мне твои болота не нужны. Отдай Чора и разойдёмся бортами.
Но враг или не понимал меня, или не хотел понимать, выбора не оставалось. Сердце стучало, словно молоток, а двух с половиной метровая громада продолжала наседать.
Скользнув вправо, я попытался взять его в круговое движение, чтобы зайти с тыла, но проклятый болотник угадал мою задумку и тоже сместился.
Мы снова сошлись и обменялись серией стремительных ударов, каждый из которых мог бы стать последним. Моё оружие — копьё в левой руке и меч в правой — превосходило длинной и топор, и нож противника. Так что я оказался в выигрышной позиции и смог провести удачный выпад. Моё копьё вроде бы легко задело предплечье неприятеля, но острейший зирдин взрезал и толстую чешую, и плоть до самой кости. Тёмная кровь брызнула, а дикарь только оскалился, будто наслаждаясь собственной болью. Его атаки стали ещё быстрей и сильней. Топор прошёл в опасной близости от моего горла, чуть не снеся голову. Я поднырнул под кисть, вильнул корпусом, прицеливаясь в сердце. Но он разорвал дистанцию.
— Сдавайся! — прохрипел я, утирая рукавом пот.
Он ответил звериным рёвом и снова прыгнул на меня с противоестественной ловкостью и скоростью.
Зазвенело металлом о металл, серия ударов была в самом разгаре, когда противник пнул меня в кирасу. Боли как таковой не было, но отбросило в сторону и заставило потерять концентрацию. Ноги заскользили по сырой траве, я упал на колено, с трудом удержав равновесие.
Когда этот гигант вновь прыгнул на меня, я выбросил Зирдиновое Копьё остриём вперёд и вложил в удар мощь своих модифицированных мышц.
Бронзовый дикий восходящий не успел уйти в сторону. Все шесть его глаз расширились от понимания, что он проиграл за мгновение, до того как он наладился всем весом на белое копьё. Пронзительный треск, и копьё пробило грудную клетку вместе с сердцем. Я провернул и вырвал оружие. Из раны вырвалась волна горячей чёрной крови, окатившая мне руку. Точкой в финале этого никому не нужного противостояния стал мой разворот и удар мечом, снёсший голову врага.
Тело упало, но продолжало корчиться, хотя над противником появились два глифа, чётко указывая на то, что бой окончен.
— Чёрт... — прошипел я, почти жалея, что всё так закончилось.
Беспощадная система Единства диктует свои законы. Тело бронзы замело передо мной на земле.
И сразу же всё вокруг будто погрузилось в мерзкое молчание, в котором мне пришло ещё одно сообщение от Наблюдателя о штрафе ещё на десять единиц Славы.
Вслед за этим система холодно объявила, что при повторных убийствах представителей племени болотников будет назначена награда уже за мою голову. Боялся ли я этого? Не очень, если честно. Но зачем создавать себе проблемы на ровном месте?
У меня вырвалось ругательство. Наблюдатель действует быстро и жёстко: становиться официальной целью для других Восходящих — значит нажить себе проблемы в геометрической прогрессии.
Собрав добычу, оценил её: Руна-Навык Повышенной Реакции (Качество: бронза), Пустая Руна (Качество: бронза) и семь капель Звёздной Крови.
Да уж, дорогая плата за столь сомнительный трофей. Я стиснул зубы и достал платок, машинально вытирая кровь и грязь с рук и лица. Затем перевёл дыхание и...
— Чор! — прошептал я. — Выходи!
Но ответа не последовало. Внутри храма было темно, лишь с бокового прохода падал неверный луч света. Пройдя по завалам из смятых досок и какого-то мусора, я увидел нишу, заваленную камнем. Там, дрожа, сидел знакомый коротышка. Его трясло, лоб блестел частым бисером пота, а голубоватая кожа на лице лоснилась. Но главным сюрпризом стало то, что система Восхождения теперь помечала его, как Восходящего на деревянном ранге.
— Чо-ор... — выдавил я севшим голосом, подходя ближе. — Ты что... Когда ты... Как... Как ты, старик?
Зоргх приподнял голову, подавленно улыбнулся и развёл коротенькие руки в стороны. На его лице и груди расплывались кровоподтёки, возможно, от побоев, а в глазах дрожал смешанный восторг и страх.
— Кир... я... должен объяснить... — проговорил он дрожащим голосом, поглядывая на меня снизу вверх. — Скрутили меня, даже пальнуть не успел... Вы пришли. Ты здесь...
— Конечно, я здесь. Потом это обсудим, — остановил я его, протягивая руку, чтобы помочь ему встать. — И что у тебя...? Теперь гвоздь Восходящего? Неважно. Потом расскажешь.
Активировав Скрижаль, я использовал исцеляющую Руну на нашем проводнике.
Но тут же моё внимание привлекло движение справа. В тени сидел ещё один человек. Почему-то я сначала принял его за ободранную куклу: он был крайне тощим, лицо осунулось, одежда представляла собой набор грязных обносков. Но при ближайшем рассмотрении понял — это человек. Да ещё и Восходящий.
Его подсветил зелёный глиф, как и Чора.
Анджей.
Содержит Звёздную Кровь.
Прочитал я и осмотрел его. У бедолаги не было ног, обрубки торчали, перевязанные какими-то тряпками, местами они покрыты пятнами засохшей крови.
— Анджей? — спросил я у него, холодея от догадки. — Анджей Новак?
— Я... Анджей Новак, — прохрипел он в ответ, на мгновенье в его глазах мелькнул интерес.
Я шагнул к нему, но безногий инвалид угрожающе выставил в руке жалкий кусок зазубренного металла, который мог бы служить ножом.
— Не... не подходи близко!
Анджей дышал со свистом, на искорёженных губах отражалась безграничная усталость и одновременно вспышка ярости.
— Эй, давай полегче. Только наложу на тебя заклинание лечения, — тихо успокаивающе сказал я, убирая меч в ножны, а копьё обратно в Руну, и медленно поднимая руки. — Спокойно, я не враг. Я пришёл освободить Чора, но и тебя тоже освобожу...
— Освободить? — Анджей дико хохотнул. В голосе его прозвучало отчаяние, а после он охнул и скривился от боли, повысив тон. — Ха... опоздал, парень. Дураки болотники слишком боялись, что я сбегу... Они срезали мне ноги. Чтоб не мог ещё раз сбежать. Им нужен был целитель: я им раз за разом исцелял их воинов в обмен на крохи еды.
— Зверство какое... — я сглотнул, осматривая ужасную картину. Кровь, сукровица, голая кость на одном из обрубков. По спине пробежали холодные мурашки, но я активировал Скрижаль и использовал целительскую Руну.
Чор тяжко вздохнул, выплюнув скопившуюся в горле слизь.
— Я узнал его здесь. Анджей уже давно в трэлях у этих ходит... Ой, извини, приятель. Я не хотел, — он бросил извиняющийся взгляд на Анджея. — Просидел он у болотников не пойми сколько. Но они меня... я сам... я...
Воцарилось тяжёлое молчание. Я стиснул зубы, пытаясь унять ударившую в голову волну гнева на болотников. Зачем Наблюдатель защищает этих отморозков? Если племя захватило Новака, чтобы пользоваться его способностью к исцелению, то как они в него поверили? Может, он показал заклятие или его «официально» признали Восходящим при них? Всё это не укладывалось в голове.
Я глубоко вздохнул, выпрямился и оглядел полутёмные руины: боковые проходы, заляпанная бурой кровью стена, полуобвалившийся потолок. Не было ли там ещё узников? Судя по глухой тишине, вряд ли. Но убедиться придётся.
— Сейчас не время распускать сопли, — сказал я, глядя то на Чора, то на обессиленного Новака. — Нужно убираться отсюда. Я разогнал болотников, но когда они решат вернуться, не знаю.
Чор, тяжело дыша, всё же кивнул, стараясь подняться, а Анджей скрипнул зубами, криво улыбнулся:
— Убираться? Да я... как я смогу, парень... У меня ног нет!
Я прикусил губу и оглянулся на перевязанные обрубки. Похоже, что он вдобавок ко всему ещё и немного двинулся рассудком, но бросить его здесь на верную смерть? Нет. Я уже шагнул к нему, внутренне сжавшись, предчувствуя, как будет трудно его доставить в цивилизацию. Прийдётся нести инвалида или... Но прежде всего нужно уходить. Куда угодно, но в идеале, в безопасное место.
Моральный выбор это никак не облегчало. Было стыдное осознавать, что я всерьёз размышлял о том, чтобы бросить калеку. Разве я могу уйти, оставив его в этом пустом храме, пропахшем чужой кровью? Внутренний голос мне однозначно отвечал что могу. И сделаю это, если встанет выбор между моей и его жизнью, но пока есть хоть какой-то шанс его вытащить, однозначно нет. Беру его с собой.
252.
Соображал я наверное с минуту, и эту глубокую задумчивость прервало сообщение Ам’Нир’Юн.
— Кир, я давно не вижу ни тебя, ни противника, — ментальное сообщение было окрашено эмоцией беспокойства, — Всё в порядке? Что происходит?
— Нашёл Чора. Мы в руинах Храма Вечности...
— Болотники разбежались. Иду к тебе.
— Давай...
В очередной раз положение спасли остатки парашютных строп, валявшиеся уже не знаю сколько времени в экстрамерном хранилище. Несколько раз уже порывался их выкинуть, но что-то останавливало. Вот сейчас пригодилось.
На коленке при помощи синтетических ремней, клея и крепкого русского слова соорудил сбрую для Анджея, так чтобы его можно было вынести отсюда на спине, словно это какой-нибудь рюкзак.
Я старался выглядеть уверенно и не подавать виду, что состояние покалеченного Восходящего меня пугает. Он выглядел измождённым, к тому же в его глазах то загоралась, то гасла искра безумия.
— Слушай, — произнёс я, стараясь говорить уверенно, — я помогу тебе. Придётся немного потерпеть, но мы вытащим тебя отсюда.
Анджей посмотрел с недоверием, но потом кивнул. Я медленно приподнял его, стараясь не причинить боли. Он застонал, когда я переместил его на плечо, но быстро стиснул зубы, не желая показывать слабость.
— Чор, помоги ему, — сказал я, обращаясь к своему проводнику. — Бес тебя раздери, я не знаю, сколько времени у нас есть, мы должны выбираться.
Чор, всё ещё тяжело дыша, подошёл поближе, поддерживая Анджея с другой стороны. Мы медленно начали двигаться к выходу из храма, стараясь избегать лишнего шума. Каждый треск доски под ногами казался оглушительным в мёртвой тишине.
Подошедшая Ами с удивлением наблюдала, как я застёгиваю на груди ремень, а за спиной у меня висит косматый, нечёсаный и не очень чистый мужик в лохмотьях. Калека шумно дышал, морщась от боли. Чор тоже пытался помочь, но создавал больше суеты, чем приносил пользы.
— Анджей Новак? — удивилась она. — Он же...
Я кивнул.
— Потом все разговоры. Надо уходить.
— Ты даже не проверишь, работает ли этот Храм Вечности или нет?
— Что ты имеешь в виду?
Она поманила меня и первая смело шагнула в темноту внутренних сумрачных помещений. Наша странная компания Восходящих прошла по сумрачным сводчатым коридорам, очень напоминавшими внутренние помещения готического храма. Валявшийся мусор не умалял величественной архитектуры из более развитых и цивилизованных времён этого огромного мира. Наконец, мы дошли до огромного сумрачного зала.
На гладком полу выделялся мерцающий голубым светом знак — круг, перечёркнутый иглой — символ Вечности. Больше здесь не было ничего. Ни архитектурных излишеств, ни обстановки, ни даже вездесущего мусора. Ами смело прошла вперёд, а оказавшись на знаке — просто растворилась в воздухе, как Чор недавно, взошедший на знак Стрелы. До меня дошло, что символ Вечности на полу — устройство древней цивилизации Народа Кел. Храм — никакой не Храм, а просто место с транслокаторм, настроенным на перенос в какое-то другое место. Обычный вход.
Надо мне туда? Я задумался, выходило по всему, что не очень-то. В Храме Вечности обычные жители Единства проходят инициацию и становятся Восходящими, получая в запястье гвозди Стигматов.
Я, Соболь и Лис получили свои не в Храме Вечности — ещё одна загадка Единства. Да мы испытали невообразимые муки в тот момент, когда проклятый серебристый гвоздь прорастал в нас, но, исходя из той информации, которой мы трое уже располагали, то должны были вообще погибнуть. Но не погибли... А Стигматы прижились, как родные.
Стигматы... Стигматы... Стигматы!
Я посмотрел на список висящих заданий и увидел, что у меня висит одно касающееся этих серебристых гвоздей. Выходит, в Храм мне нужно. Отстегнув со спины сбрую с Анджеем, я бросил:
— Подождите меня здесь...
Замешкавшись, оставил Чору «Десницу» и шагнул на площадку переноса.
