Вокруг нас снова простирались Кровавые Болота.
Густой розоватый туман висел в воздухе, запах гнили и тины ударил в нос. Мы стояли на узкой тропе, окружённой стоячей водой. Засады, как впрочем и нашего проводника нигде не было.
— Чор! — я крикнул, но туманная взвесь приглушила мой голос. — Чор!!!
Ами остановила своего тауро и развернулась ко мне.
— Он сбежал, — её голос был резким, но в нём слышалась тревога. — Я же говорила — нельзя ему доверять...
— Говорила она, — проворчал я недовольно, — А что если нет?
Больше спорить я не стал, а активировал Скрижаль и призвал Большого Уха. Маленький грызун чихнул и начал тереть мордочку лапками. Болота ему не понравились. После нескольких секунд уговоров он всё же взял след и поскакал впереди моего тауро. Оставалось только не отставать, следуя за малышом. Уже через четверть часа стало понятно, что Чор не один. Ух неплохо разбирался в запахах, и в его маленькой головке имелась настоящая запохотека, как и, кто пахнет. Однако запаха, как минимум трёх существ, следовавших с Чором мой маленький следопыт не знал.
В моём сознании лишь мелькнули образы неких больших, тенистых фигур, двигающихся в тумане, но я выбросил их из головы, похоже, что это фантазии моего зверька.
— Видимо что нашего Чора утащили, — я сказал Ами.
— Утащили? — недоверчиво переспросила она.
— Похитили, — поправился я, — или увели...
Мы двинулись по следу. Начав преследование, я не думал, что оно затянется. Оставалось только удивляться, что существа с которыми ушёл наш проводник, двигались с такой поразительной скоростью. С другой стороны, мы вели тауро. Что нас изрядно замедляло. На первом же привале мы обсудили возможность того, что оставлю Ами с животными на островке, а сам пойду по следу налегке, но напарница наотрез отказалась. И она была права. Мы ничего не знали об этих существах.
Уже ближе к ночи Большой Ух отыскал длинную винтовку Чора, брошенную в грязь. Зная, как зоргх дорожил своим древним дульнозарядным штуцером, предполагать, что он бросил его по доброй воле, не приходилось. Увидел я и след в глине.
Что сказать? Это были не люди и даже не что-то похожее. Шестипалая босая лапа с растопыренными пальцами. Отчасти становилось ясно почему босая. Ни одна обувка на такую раскоряченную лапищу просто не налезет. Из меня не лучший следопыт, но исходя из наблюдений, получилось сделать выводы, что похитители — прямоходящие существа и ходят на двух ногах... лапах. Или что там у них?
Следы вели дальше, но теперь я видел, что с Чором шли эти крупные существа. Если в нашем проводнике было килограмм шестьдесят веса, то в каждом из похитителей было никак не меньше чем двести. Бояться их я не боялся. В конце концов, я и Ами Восходящие. Справимся. Уже и не из таких переделок выходили, но вот что это за существа такие...
Перед тем, как встать на ночёвку мы нашли ботинок нашего проводника с оторвавшейся подошвой, а затем следы исчезли в тумане. Я понял, что зоргх надеется на то, что мы идём по следу, и оставляет нам след из хлебных крошек.
— Эти существа... они точно его схватили, — я сказал, ковыряя ложкой в котелке. — Наш Чор в плену. Мы должны помочь ему.
Кхеровая каша с ломтиками уксы в моём исполнении была совсем не такой вкусной, как стряпня нашего проводника.
— «Наш»? Да какой он «наш»? — возразила Ами. — Мы справимся и без него. Зачем вообще мы устроили эту погоню по болотам? Нет, я понимаю, ты хочешь освободить зоргха, но зачем он нам с тобой? Он даже не Восходящий и не способен себя защитить. Он обуза для нас, Кир...
Я пожал плечами в ответ, но уже принял решение. Озвучивать его ещё раз не было ни смысла, ни желания. Если Ами против, то я и её не держал рядом. Она сама захотела в «моё Копьё». Моё Копьё? Моё. И правила, значит, мои.
248.
Засада в Единстве, дело обычное, можно сказать, будничное. Мы угодили в расставленную ловушку, почти на рассвете нового древодня, когда отправились по следу ещё до первых лучей. На нас напало не менее, чем несколько неизвестных, что визуально значительно превосходило наши силы. Мужчина и женщина — это не то же самое, что пять-шесть закалённых воинов-охотников. Да, нас было только двое, но Чор не сообщил нашим врагам главного. Мы были Восходящими, а враги — нет. И такого сюрприза они не ожидали совершенно точно.
Из кустов в нас полетели стрелы и дротики. Первый залп нас даже не зацепил. Ну как... Первое же копьё попало мне в грудь, заставив покачнуться, однако ущерба оно не принесло. Кольцо, надетое на палец ещё в тюрьме и благополучно мной забытое, нарастило экзопокров и не дало метательному снаряду пробить меня насквозь. Всё произошло настолько быстро и неожиданно, что мы с Ами и испугаться не успели, просто начав действовать в ответ.
Послышалось улюлюканье. Тягучее, насмешливое, как будто кто-то смеялся над нашими ничтожными попытками увернуться. Затем последовала новая лавина стрел, летевших сверху и сбоку. Но тщетно. Мелькнула моя Скрижаль и вот, я уже поставил рунический щит — мерцающий полог серебристого света, спустя мгновение он окреп и превратился в непробиваемую грань, сотканную из игг-света и огня. Метательные снаряды попадали в него и почти мгновенно сгорали блёклым пламенем. Со стороны казалось, будто стрелы истаивают в воздухе под порывами ветра.
Враги ещё какое-то время обстреливали нас из укрытия, мы отстреливались, но скорей наудачу, чем прицельно. Увидев, что обстрел нам не причиняет вреда, они перешли в наступление. Из плотно сросшихся кустов и туманного болота на нас выступили тяжёлые, громоздкие фигуры. Они шли без спешки, но и без промедления, уверенно, ступая широкими шагами, будто чувствовали полное превосходство над двумя Восходящими. Я мысленно прикинул, что отступать нам сейчас некуда: сзади топь, к тому же мы могли потерять след похищенного Чора. Так что решил — будем принимать бой.
Первые из нападавших вышли из подлеска, подняв вверх странного вида копья, толстые, как ствол молодой берёзы. Выглядели эти субъекты нелепо и устрашающе одновременно. Кряжистые тела, какие-то не по-человечески устойчивые, их ноги заканчивались мощными босыми ступнями, и из каждой торчали уродливые изогнутые толстые пальцы, увенчанные мощными когтями, по три с каждой стороны лапищи. Никакой одежды: только серая, чешуйчатая кожа, поблескивающая в мутных рассветных бликах.
Здоровенные под два метра ростом, шестиглазые твари — у каждого из них было по паре глаз по бокам головы, а ещё два располагались ближе к переносице — блестели холодным слюдяным взглядом, дышали широко раскрытыми, четырёхщелевыми носами. На лицах — если это можно назвать лицами — подвижными были только обвислые бырли щёк, скрывавшие абсолютно безгубые рты, а в глазницах метались желтоватые зрачки-ниточки. Голые черепа венчала чешуйчатая складка, словно природный шлем. Никаких эмоций, ни единого проблеска разумности. Только мрачная, непоколебимая уверенность в собственной силе и превосходстве над нами — жалкими людишками. И эта уверенность в них, откровенно говоря, заставила меня насторожиться.
— Давай в седло! — коротко крикнул я Ами, которая уже вскинула карабин. — Если до рукопашной дойдёт, отступишь, поддержишь меня огнём.
Через мгновенье напарница уже, крепко обхватив ногами бока тауро, сидела в седле, Бур переступал копытами, выдыхая пар. Грохнул выстрел из карабина, затем ещё и ещё. Я стоял чуть впереди, выставив «Десницу», выцеливая наступавших. Одно из существ вдруг издало рык, похожий на утробное бульканье. Казалось, они только и ждали момента, когда мы начнём нервничать.
— Кир, — выдохнула Ами, не отводя прицела, — бронебойные пули их не берут!
— Вижу... Сейчас, сейчас...
Прицелившись из «Десницы», я выстрелил. Но за мгновенье до моего выстрела враг метнулся в сторону, сбивая прицел. Я выстрелил ещё раз, но тварь снова увернулась. Активировав Скрижаль, за долю мгновенья выбрал Руну Хитинового Шипа и отправил пятидесятисантиметровый костяной кол в полёт. Руку обожгло порывом ветра дикой мощи, и в воздухе раздался свист. Одна из тварей получила удар между рёбер: шип поразили её чешуйчатый бок. Существо взвыло и не удержалось на ногах, отлетев с поля боя изломанной куклой.
Ами выстрелила и не промахнулась — пуля рикошетом отскочила от массивного плеча одного из нападавших, лишь оставив искру и, возможно, мелкую вмятину. Враги неслись на нас, размахивая копьями.
— Ледяной Шип тебе в голову, маблан! — крикнула Ами, спешиваясь с тауро.
Её заклинание ушло в сторону одного из нападавших. Сосулька действительно угодила врагу в глаз. Тот по инерции сделал ещё несколько шагов, упал на колени и ткнулся мордой в лужу, подняв миллиард мелких брызг.
Я метнул второе заклинание, и на этот раз это была Ледяная Звезда. Тварь, что шла прямо на меня, получила несколько проникающих ранений ледяными иглами в область черепа. За один короткий миг голова противника покрылась инеем. Раздался страшный костяной хруст, брызнула чёрная жижа — существо рухнуло в болото и затихло. Но остальные лишь сильнее разъярились, их булькающие вопли огласили окрестности, отчего болото в ужасе затаилось.
Я развернулся на звук, едва не потеряв равновесие, позади меня выскочила ещё одна громада с копьём. Щит Обжигающего Света подпалил врагу шкуру, пуля, выпущенная из карабина Ами угодила ему в плечо, но тот просто рыкнул, как бы посылая нас с нашими игрушками и фокусами ко всем бесам. Кося одним из жёлтых глаз, этот урод замахнулся и метнул копьё прямо мне в грудь. В последний миг я нырнул в сторону, но меня всё же задело по касательной — боль полоснула бок. Не успей я развернуться, стоял бы перед вратами и апостолом Петром.
— А плевать! — зарычал я, ощущая пульсацию гнева в висках.
Рука словно сама собой выхватила иллиумовый меч. Клинок блеснул изумрудными искрами. Полоса чудесного металла слилась во время удара в дугу. Удачный удар перерубил деревянное древко толстого копья, превращая то в обычную дубину. На мгновение тварь притормозила, уловив опасность, исходящую от меня с клинком в руках. Но теперь уже я, взявшись обеими руками за рукоять, сделал короткий выпад, царапнув её побоку. Металл прошёл сквозь чешую как сквозь мокрый картон, и это, видимо, стало сюрпризом для моего врага. Оно взвыло, сделало два шага назад, хватаясь за кровоточащую чёрной жижей рану, потом снова ринулось на меня, в ярости пытаясь схватить своей когтистой лапой. Но второй удар мечом снёс ему половину головы. Существо шумно рухнуло в чавкающую трясину.
Вжик! — рядом с головой прошёл ещё один дротик, заставив меня вздрогнуть от ощущения близкой смерти. Ами крикнула:
— Кир, держись, сзади ещё один!
Грохнул ответным выстрелом карабин напарницы.
Я присел, успев провести обратный замах клинком, осознавая, что Щит Обжигающего Света был перегружен и прекратил свою работу. Он встретился с когтями напавшего, с хрустом разрубая их. Тварь издала страшный визг, а я уже начал готовить заклинание Алого Когтя, когда понял, что и без Руны мой клинок сделал своё дело. Рука противника повисла, истекая густой тёмной жидкостью. Он дёрнулся и завалился на бок, прохрипев что-то обличительно-матерное. Что бы он там ни квакал, договорить он не успел. Иллиумовый кринок легко пробил кости черепа, ставя точку в этой речи и жизни болотного чудовища.
Через несколько мгновений наступила тишина, которую только и разбавляло гулкое бульканье болота. Я тяжело дышал, пытаясь унять дрожь в руках. Туман разрывался утренним светом, дымка рассеивалась. Трупы тварей в изломанных неестественных позах — серых, грубокожих — лежали вповалку вокруг нас, а некоторые всё ещё подёргивались в посмертных судорогах. Путешествие в эти болотные края явно не предвещало спокойствия.
Ами подошла ко мне, на её лицо прилипло несколько выбившихся из причёски прядей. В уголке губ заметно дёргался маленький нерв — признак того, что она испытывала смешанные, но сильные чувства: облегчение, азарт схватки, страх.
— Мы живы, — сказала она, словно подводя итоги. — Но придётся искать обход, эти твари устроили на нас засаду. Значит, знают, что мы идём по пятам.
— Никуда мы не уйдём, — отозвался я, пряча меч в ножны. — Если мы потеряем их, неизвестно сколько будем искать Чора, и что они успеют с ним сделать за это время.
Бок горел от встречи с копьём. Быстрый осмотр показал, что через дыру виден огромный синяк, но я стиснул зубы — не время и не место зализывать раны. Нужно двигаться дальше, пока не поздно. Ограничился тем, что наложил на себя оба доступных исцеляющих заклинания.
249.
Мародёрка вышла короткой и бессмысленной, потому как смародёрить здесь особо было нечего — у нападавших уродов никакого снаряжения, разве что грубо обтёсанные копья с каменными наконечниками. Ни припасов, ни вещей, ни оружия, которое пригодилось бы нам. Спорить не о чем — это были неизвестные обитатели болот, да, опасные, да, сильные и приспособленные к своей среде обитания, но дикие.
Система Восхождения не подсвечивала их, как носителей Звёздной Крови, потому ни Рун, ни заветных капелек мы не получили. Наградой за победу оказался только адреналин, плескавшийся в нашей крови, ну и наши жизни, конечно же.
После того как мы убедились, что поблизости больше нет никаких враждебных существ, я подозвал Большого Уха, прятавшегося всё время сражения в трухлявом пне обугленного копейника. Зверёк, вконец перепуганный, забрался ко мне на плечо, испуганно пища. Там долго сидел, выдёргивая лапками болотную грязь из шерсти и умывая мордочку, а потом надолго ткнулся своим мокрым носом, словно извиняясь за то, что не помог. Я вобщем-то и не ждал от него подвига: он всего лишь следопыт. Постаравшись передать ему эту успокаивающую мысль, начал собираться продолжать преследование.
— Что со следом? — тихо спросила Ам’Нир’Юн, заряжая карабин.
Я пожал плечами и с помощью ментальной связи поинтересовался у Уха тем же самым вопросом, погладив его между ушами пальцем. Тот недовольно пискнул, но с плеча слез и описал довольно обширный круг, прыгая с кочки на кочку, потом замер, прижавшись к раскисшей моховой подстилке. В сознании словно само собой всплыло понимание: Чор всё ещё далеко, увы, но направление у нас было прежним — глубже в гнилые трясины Кровавых Болот.
Я и Ами двинулись по узкой и извилистой топкой тропке, то и дело исчезающей под мутной тёмной водой. Как мы ни старались не сбавлять темпа, всё равно то и дело замедлялись. След то и дело терялся. Местность вокруг была мрачной: чёрные деревья, мутная и вонючая вода, травы необычного чахлого вида и цвета, словно полусгнившие волосы на голове несвежего некроса. Казалось, что болото живёт своей жизнью, готовясь при первой возможности затащить нас в жижу, как своих новых жертв. Я изредка вскидывал «Десницу», когда за спиной слышались крики птиц или всплески в воде. Но тишина вновь воцарялась, действуя на и без того натянутые нервы.
К полудню мы всё-таки выбрались к широкому озеру. Воды бурого цвета были покрыты плёнкой неизвестного происхождения, а над поверхностью плясали отдельные клочья тумана. Посреди озера сиял неровно освещённый дневным светом остров. То ли ветхий, то ли частично искусственный: были видны небольшие домики, местами словно вросшие в землю, сгрудились у большого здания необычной формы из тех, что предпочитал Народ Кел. Единственное, чего здесь не хватало — шпиля, устремлённого в небеса. Однако его отсутствие объяснить было весьма просто, он валялся неподалёку от здания, словно ствол срубленного дерева, частично уйдя в мутные воды озера.
Очень знакомым был и символ, прекрасно видимый через мои очки с функцией прибора ночного видения, — круг, перечёркнутый длинной иглой. Знак Храма Вечности.
— Похоже, что это он и есть — Храм Вечности, — ответила мне Ами, после того как я озвучил свои наблюдения, подводя своего тауро ближе к кромке воды. Болотный берег не вызывал доверия. — Видишь факелы и костры? Там люди, или что-то человекоподобное вроде тех тварей, что нас атаковали...
Я кивнул. Мои чувства были двоякими: радость от того, что, наша погоня через топи подошла к концу и опасения, ведь если это те, кто на нас напал и устроил засаду... Здесь нас точно поджидает новая ловушка и почти гарантированно новый бой. След Чора привёл именно сюда. Я выругался, почувствовав тянущую боль в боку. И почему в Единстве не бывает всё по-простому?
— Не готов снова драться с этими шестиглазыми уродами? — поддела меня Ами.
Сказано это в шутку, но внутри ощутил холодный укол страха: мы вступили на опасную территорию. Хотя о чём это я? Мы в Единстве, тут и до ветра отойти может быть опасно. Разместишься гадить, а из-под земли за зад ухватит клешня некроса. Слышал я и не такие байки у костров легионеров.
Слишком многое указывало, что жители деревни едва ли будут доброжелательны к двум до зубов вооружённым Восходящим.
Но раздумывать, во-первых, было некогда, кто знает, что в это самое время делают с бедолагой Чором, а во-вторых, несмотря на мой новый Навык, который должен был расширять разум, в голову не шли: ни единая мысль, ни единый хитрый план.
Неловкое и мрачное молчание прервал Ух отыскавший, что-то вроде притопленного мостика. Я и Ами двинулись по узкому и ненадёжному, трясущемуся настилу, уходящему в сторону острова. Кое-где мостки были изрядно подгнившими, иногда из-под воды выглядывали торчащие сваи. Глубина была внушительной, а вода тихо чавкала под ногами. Мостки опасно прогибались даже под лёгкой спутницей, что уж говорить обо мне, надевшем шлем и кирасу. Тауро мы вовсе оставили на топком берегу под охраной Колчака.
— Что же, — выдохнул я. — Придётся нам проверить, рады ли обитатели этой топи Восходящим или придётся снова пробиваться с боем.
Во взгляде напарницы читалась непреклонность. Она кивнула, перейдя на шёпот:
— Мы уже слишком долго здесь бродим. Надо выручить Чора. Или хотя бы понять, жив или нет этот отброс.
Вдали над хлипкими крышами, клубились клочья тумана, пахло дымом и гниющей рыбой. Какое бы испытание нас ни ждало — придётся принимать его. По-другому в Единстве не бывает.
Нужно ли говорить, что нас заметили?
Первый защитник деревни выскочил с копьём на мостки и без предупреждений или окриков метнул его. Уворачиваться было не с руки, пришлось активировать Щит Обжигающего Света, остановивший метательный снаряд. Ответным выстрелом из «Десницы» я снял метателя.
За первого убитого шестиглазого в деревне Наблюдатель прислал предупреждение. После того как «Десница» аннигилировала череп второго болотника, Наблюдатель отнял у меня пять единиц Славы.
Это... Это несправедливо!
Мы бы и не подумали переться в такую даль по не самым приятным местам, только чтобы подраться с этими тварями. Они похитили нашего члена отряда, а с меня Наблюдатель срезает очки Славы!
Стиснув зубы, я вышел на берег, вытащив иллиумовый меч и взяв «Десницу» левой рукой. Шёл я впереди из-за невозможности прикрыть своим защитным заклинанием и напарницу тоже. Над спокойной водной гладью пронеслись звуки выстрелов из карабина Ами. Покрутив головой, не заметил по кому она стреляла.
Я задумался. Если Наблюдатель так ревностно относится к убийствам этих шестиглазых болотников, значит ли это, что мы пришли за последними представителями этого племени? Вспомнилось задание по защите Рода Гриви. Или просто это место чем-то важно для хранителя Единства и из-за этого он не даёт нам навести справедливость и пройтись по деревне огнём и мечом?
— Ам’Нир’Юн, ответь, — обратился я к напарнице посредством ментальной связи.
— Я слышу тебя...
— Ты убила кого-нибудь? Наблюдатель тебя оштрафовал?
— Двоих, — отчиталась напарница. — Отобрали пять единиц Славы. Чор передо мной в неоплатном долгу. Даже и не знаю, чем невосходящий зоргх сможет быть нам так полезен, чтобы компенсировать эти потери. От него одни проблемы. Давай его бросим?
— Ами, мы своих не бросаем...
— Это понятно, но вот свой ли он нам?
Навстречу мне вышел шестиглазый болотник, отмеченный глифом зелёного цвета. Дикий Восходящий на деревянном ранге.
— Прикрывай меня, но не приближайся, — отправил я мысль напарнице. — Сейчас решу эту проблему...
Кинул противнику приглашение к ментальному общению. Агрессивно настроенный дикий восходящий, словно споткнулся и на какое-то время завис. На всякий случай опустил меч и револьвер, чтобы не провоцировать его лишний раз. Протянулись долгие секунды. Первая, вторая, третья, а на четвёртую враг поднял копьё и бросился на меня.
250.
Я знал, что Наблюдатель тут же накажет меня за взятую жизнь дикого восходящего, даже если я всего лишь защищался. Но выбирать не приходилось: этот дикарь уже атаковал, и его тяжёлый дротик чуть не отправил меня в холодную жижу. Разумеется, легче всего было бы прострелить неприятелю голову из «Десницы» или разрубить надвое иллиумовым мечом. Но его смерть мне сейчас была нужна меньше всего, ещё одного штрафа очками Славы получать нельзя, так как следующего предупреждения может и не быть. Терпение Наблюдателя не безгранично, он может просто выдать задание, целью которого станет уже Кир из Небесных Людей.
Я, стиснув зубы, загнал револьвер в кобуру, убрал меч в ножны и сделал глубокий вдох, успокаиваясь и активируя Скрижаль. Сквозь пелену ярости и адреналина в ладонях материализовалось из вихря Звёздной Крови Зирдиновое Копьё. Остриё белого, словно сделанного из фарфора или кости оружия бесшумно прочертило воздух, собравшись воедино и обретя небольшую, но вполне реальную массу.
Дикий восходящий — кривоногий и весь какой-то корявый, с шероховатой буроватой кожей и перекошенным ртом, из которого капала слюна, — зловеще оскалился. Он, похоже, не ожидал, что я откажусь от быстрой расправы при помощи огнестрела. Но это было моё решение: я решу всё в ближнем бою.
— Чего топчешься? — процедил я сквозь зубы, вызывающе крутанув белое древко. — Подходи, тварь.
Во всех шести глазах дикого восходящего плясала холодная ярость и обещание моей смерти. Он сделал резкий выпад, пытаясь всадить в моё плечо самодельное острозаточенное копьё с насаженной костью неизвестного зверя вместо наконечника.
В последний миг я шагнул влево и подставил зирдиновое древко под углом вдоль тела. Глухой удар. Зирдиновое Копьё застонало под натиском, но, конечно, не сломалось. Взмахом оружия я оттолкнул противника, при этом едва не соскользнув в вязкую болотную грязь.
— Так, просто не возьмёшь... — шепнул я, жёстко усмехнувшись, глядя в жёлтые, бессмысленные глаза дикаря.
Вместо ответа он взревел, бесполезно клацнув широкими зубами, будто пытался откусить мне нос. Я почувствовал, как адреналин жжёт мне вены, нашёптывая, о том, как просто проткнуть это чучело и выпотрошить его. Но я сосредоточился на том, чтобы удерживать равновесие на неверной грунтовой тропке. Оттолкнувшись ногой о кочку, перепрыгнул на более внушительный участок сухой земли, заложив полуокружность Зирдиновым Копьём, нацелив остриё вниз. Убивать дикого восходящего нельзя, но избить его до полусмерти или даже ранить мне никто не запрещал. Поэтому я метил вбок, рассчитав, что задену его, но не пришибу насмерть.
Он оказался быстрее, чем я ожидал: сделал резкий кувырок вперёд, постанывая, как раненый зверь. Копьё вспороло воздух впустую. Я вынужден был мгновенно выставить древко перед собой в защитном движении. Враг тут же предпринял следующую попытку — удар снизу, опасно близко к паху, не защищённому кирасой. Меня спасла лишь отличная реакция. Отклонив удар древком, ударил ногой в грудь дикого восходящего.
— Лучше вставай на колени, — стиснул я зубы. — Так меньше мучений будет.
Втянул воздух, развернулся и выбрал момент, когда дикарь восстановил равновесие, упёршись ногами для новой атаки.
Выпад! Кончик моего чудесного оружия с треском пробил его твёрдую шкуру, но не прошёл навылет, лишь проколов мышцы бедра. Дикий восходящий взвыл, запрокинув голову: звук напомнил мне вой зверя, попавшего в капкан. Это был мой шанс. Я дёрнул копьё на себя, одновременно толкая противника в бок. Он грохнулся, раскинув руки, в жижу чавкающей трясины, роняя из лап своё костяное копьё.
— Замри! — крикнул я. — Замри!
Дикарь злобно урчал, его глаза метались, и он, конечно, не понял, начав вставать. Но ранение давало о себе знать. Пришлось подавить рвущийся наружу гнев, и напомнить себе, что не собираюсь добивать его.
Вместо этого я рывком сместился, выдернув копьё из его бедра. Тёмная кровь брызнула из раны. Крутанув древко в руках, ударил пяткой копья в лоб противника. Но отправить с первого удара того в нокаут не вышло. Долбанул его ещё раз по голове, но уже приложил побольше усилий. На этот раз противник отключился.
