Страница 4 из 6
Я встрепенулся и сел прямо, бросив взгляд на кресло. На нём всё ещё лежала сумка с похищенными полгода назад драгоценными камнями, о которых я забыл в тот же момент, когда принёс их сюда. При этом вокруг сумки было на удивление чисто, ни единой пылинки мне не попалось. Да и сама сумка пыльной не была.
Если честно, не думал, что слуги рода в моё отсутствие почешутся и будут содержать дом в относительной чистоте. Под кресла и диван я решил всё же не заглядывать, чтобы впервые за последнее время в них не разочаровываться.
Я вновь посмотрел на сумку. Что делать со всем этим, ума не приложу. И я не только о драгоценностях. Через призму усталости до меня постепенно начал доходить тот факт, что в поместье впервые на моей памяти, кроме меня и моих родных, присутствует кто-то ещё.
– Точно, – я хлопнул себя по лбу, увидев, что крёстный, ухмыляясь, настраивает очередной портал под пристальным взглядом Ванды. Ребята стояли посреди комнаты и внимательно следили за мной, иногда переключая внимание на Троицкого. – Вы, когда собираетесь сюда заявиться ради нашего, так сказать, обучения? Громов говорил что-то про «скоро».
– Андрей преувеличил. Отдыхайте пока. Думаю, что на послезавтра сориентирую Ивана, а мы с Громовым прибудем через три дня. Нам нужно кучу дел переделать, так что пока будет не до вас. Мне нужно разобраться с тем, что же всё-таки произошло с моей школой и подлежит ли она восстановлению. И, Дим, постарайтесь хотя бы до прибытия Рокотова ни во что не вляпаться, и не разрушить этот дом, – с этими словами любящий крёстный настроил, наконец-то, портал и исчез в неизвестном направлении.
– Так, Дима, а сейчас ты нам всё расскажешь: про Эдуарда и про директора Троицкого. То, что он твой крёстный, мы ещё не забыли, но мне непонятно другое: откуда у Вячеслава Викторовича столько сил, чтобы клепать порталы один за другим? Потому что внешнего накопителя никто из нас у него не видел, – Егор скрестил руки на груди и нахмурился.
Ванда молча присоединилась к нему. Они смотрели на меня сверху вниз настолько грозно, что я почувствовал, что начинаю суетиться.
– А вы чего встали, вы присаживайтесь, – я сделал неуклюжую попытку хотя бы на одном уровне с ними оказаться. Потому что сейчас даже Ванда возвышалась надо мной.
– Да мы постоим, Дим, мы не устали, – проворковала Ванда.
– Ну, конечно же, устали, я же знаю.
– Дима, отвечай! – не выдержал Егор и повысил голос.
– Ты же эриль, сам не можешь холодное и тёплое разделить по полочкам? – выдохнул я, переводя взгляд с Ванды на Егора и обратно.
– Дима! – Теперь на меня прикрикнула Ванда.
– А как же: «Ты же мой друг и если что-то не хочешь рассказывать сам, то я не настаиваю?» – поинтересовался я у друзей, с каждой минутой заводящихся всё больше и больше.
– А как насчёт пыток, которые так любили практиковать твои родственники? – улыбнулась мне Ванда и двинулась в мою сторону.
– А почему ты мне угрожаешь? – возмутился я. – К тому же подобное можно будет трактовать как разбойное нападение моём же собственном доме, – я поднял руки перед собой в знак примирения. – Ладно-ладно. Давайте со второго вопроса начнём, хорошо?
– Как пожелаешь, меня очерёдность твоих ответов не слишком волнует, – остановилась Ванда и снова скрестила руки на груди, готовясь внимательно слушать.
– Троицкий – Тёмный. Поэтому ему не нужен накопитель. Могли бы и сами догадаться в тот момент, когда я сказал вам, что он мой крёстный. Ну кто ещё может быть крёстным у тёмного мага? Вы про нашу несравненную богиню не забыли, случайно? – Я даже головой покачал.
Судя по опешившим выражениям лиц, до них только что дошел этот простой и вполне логичный расклад. Они неуверенно переглянулись и синхронно покачали головами.
– Почему-то мы об этом не подумали, – произнёс, наконец, Егор. – А теперь Эдуард.
– А вас не смущает, что Вячеслав Викторович Троицкий – Тёмный? – мне не слишком хотелось говорить о своём далёком предке. Этот разговор мне вообще не слишком нравился. Не так я представлял себе представление своего родственника друзьям.
– Нет. Нас же не смущает, что ты – Тёмный. А вот то, что легенда прошлого, про которую написаны тонны книг: как любовных – для девочек, так и разных приключенческих боевиков для мальчиков, где отважный Великий Князь жертвует очень многим ради друзей, и повергает огромное количество врагов просто запредельной силой, оказалась живой и вполне себе здравствующей… – Егор остановился, чтобы перевести дух, а я закусил губу.
– Надо же, про Эдуарда не только любовные романы писали, оказывается. Не нужно ему об этом знать, а то мало ли. Вдруг мы его опять потеряем на несколько месяцев, а ему ещё нас вроде бы учить, – пробормотал я.
– В общем, это всё немного смущает, – продолжил Егор, не обратив внимание на мою реплику. – А ещё нас немножечко смущает то, что этот самый Великий Князь оказался оборотнем. А я-то голову сломал, откуда тот Тёмный взялся, когда мы с Беором разбирались.
– Маленький ты ещё для этого. Чтобы понимать такие сложные вещи, – решил пояснить я. – Ведущие умы нашей национальной безопасности так и не смогли решить этот ребус.
– А не прикончил он демона почему? – Егор пропустил мою шпильку мимо ушей.
– Ему времени не хватило, рассвет застал неожиданно, а в виде Гвэйна Эд всё-таки не настолько силён…
– Вот этот момент я как раз понял, не держи меня за идиота! – рявкнул Дубов. – Дим, или ты всё нам рассказываешь, потому что вот в таких делах между нами точно не должно быть тайн, или мы уходим. Как я понял, до Твери совсем недалеко, а там родители Ванды помогут мне до дома добраться. И нам плевать на то, что подумает Громов. Мы ещё ничего не знаем и ничего не подписывали, – Ванда решительно кивнула, показывая, что Егор действительно говорит сейчас за них двоих. Я тяжело вздохнул и принялся колоться, разглядывая свои ладони и не глядя на друзей.
– Понимаете, вы в книгах читали про отважного князя, да и на деле… он вас сначала вытащил, а предварительно, скорее всего, с болотниками договорился, чтобы они нас подстраховали, если вдруг что… Хотя кого я обманываю, договорился, ага. Приказал и все дела. А они только что в ладошки не хлопали; конечно, такое внимание к ним со стороны самого Лазарева, и не такого, как последнее вырождение типа меня, а… – обиды уже не было, была усталость и простая констатация фактов, но вот «дерьмо» я ему ещё припомню. – Я сейчас с мыслями соберусь.
– Мы тебя не торопим, – миролюбиво проговорила Ванда, садясь на диван рядом со мной и беря меня за руку.
– Я знал, что Гвэйн оборотень. В лаборатории императора Григория, когда его величество пытался научить меня хоть чему-нибудь, я случайно оживил белого оборотня. До этого момента – мёртвого оборотня, застрявшего в ипостаси волка. Это я так думал, и Гришка, кстати, тоже. То, что оборотень оказался неправильным и превращался в полнолуние в человека – я узнал совсем недавно. Когда мы дружно от Беора спасались на раскидистой берёзке, я ещё был не в курсе этой трагичной истории. И, разумеется, я был не в курсе, что мой Гвэйн – это Великий Князь Эдуард Лазарев. – Выдохнул я и поднял голову, посмотрев на всё ещё стоявшего передо мной Дубова.
– Теперь всё сходится, – неожиданно проговорил Егор.
– Что сходится? – я непонимающе на него уставился.
– Почему Гвэйн, или правильнее Великий Князь Эдуард, свалил в бабке Вере и носа оттуда не казал, когда в Дубках поселились сотрудники службы безопасности? Они же рыскали повсюду, таская с собой различные артефакты. Очень уж сильно ребята хотели найти настолько сильного Тёмного мага. И они бы его обязательно нашли, даже не сомневайся. Только вот Гаврюша был временным вместилищем для тёмной сущности, и рядом с ним все их артефакты сбоили. Поэтому на твоего волка никто ничего не подумал, – кивнул он. – Девяносто девять процентов.
– Логично, – хмыкнул я. Почему-то именно об этом мы с Эдом никогда не говорил. Он слишком болезненно относился к подколкам по поводу его лишнего веса, который с большим трудом сбросил.
– И как так получилось, что ты смог его воскресить? – спросила Ванда, не сводя с меня взгляда.
– А вот это самое интересное: видимо, Прекраснейшая посчитала, что нам всем здесь скучно живётся. Она позволила моей неуправляемой на тот момент магии вернуть Эдуарда. Потому что он – хронический неудачник. При этом, своей хронической неудачей он, похоже, заражает всех вокруг. В ваших книжках всё о нём написано совершенно неверно. Он только свой дом спалил дважды! Умудрился стать неполноценным оборотнем, когда его столь оригинальным способом безутешный папа-император лечил от простенькой болезни. Она почему-то другими способами не лечилась. А ещё Эд умудрился рассорить Семью с Гараниными, да так качественно, что глава Рода хотел собственного наследника собственноручно убить. И это только то, о чём я знаю. – Я надеюсь, Эд меня не прибьёт, если узнает, что я кратко пересказал всю его не слишком долгую жизнь своим друзьям.
– На всё это явно должны были быть причины, – недоверчиво проговорил Егор, но я только отрицательно покачал головой.
– В общем, я практически за пару дней до того, как вернуться в школу узнал, кем является Гвэйн. Причём узнал совершенно случайно – нас полнолуние застало на улице. Это правда, я клянусь, – жалобно добавил я. – А не рассказал вам сразу – так сам пребывал в шоке не столько от того, что этот мир был осчастливлен ещё одним Лазаревым, сколько от всего случившегося в последнее время.
– Мы тебе верим, Дим, – тихо сказала Ванда и погладила меня по руке.
Мне сразу стало легче, даже дышать стал свободнее. Надо же, я ведь по началу не понял, что мысль о том, что друзья могут меня бросить, так сильно на меня повлияла.
– Я полагаю, на сегодня с различными откровенностями покончено? И ты уже можешь отдать распоряжение своим слугам, чтобы они приготовили комнаты для твоих друзей? – я выглянул из-за Ванды, услышав знакомый голос.
Эд стоял, прислонившись к косяку двери, безупречно одетый, скрестив руки на груди. Его длинные белоснежные волосы были собраны в хвост, открыв при этом невероятно красивое породистое лицо.
– И да, в тех книжках, которые для девочек, практически всё – правда, – ухмыльнулся он.
– А ты сам не можешь отдать подобное распоряжение? – невольно вырвалось у меня.
– Я много чего могу, но, во-первых, это твой дом, и ты являешься его полноправным хозяином. Во-вторых, тебе пора учиться быть этим самым хозяином. В-третьих, я не думал, что существует хоть кто-нибудь на белом свете, кто не будет считаться со словом Лазарева, – Эд замолчал, а я только фыркнул, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться в голос.
Ну конечно, на хозяина дома он все дела свесить захотел. Не удивлюсь, если слуги во главе с дворецким Николаем его послали на несколько неприличных букв, не слишком отреагировав на то, кто именно захотел их что-то заставить делать. Мол, дом не твой, хозяин не ты, так что свою крутизну иди показывай кому-нибудь другому, например, хозяину, а мы и дальше будем ничего не делать. Только оденем тебя.
Хотя последнее вряд ли. Из одиннадцати моих слуг шесть являются представительницами прекрасного пола, поэтому они с радостью оставили бы Эдуарда голым. Чтобы подольше любоваться обнажённой фигурой Великого князя. Да и такой одежды, что была на нём надета, я не припомню. Скорее всего, это содержимое одного из тех мешков, которые он тащил на себе из лаборатории.
– Его величество наложил на меня ответственность за твоё обучение, а это, Дмитрий, очень сильно меня обязывает. – Недовольно проговорил Эд, видимо, по моему лицу прочитав то, о чём я сейчас думал. – И обучение включает в себя не только изучение магии, если ты ещё этого не понял. Так что будь добр, прекращай себя жалеть и обеспечь уже нормальный отдых своим гостям, которые по совместительству являются твоими друзьями. И только потом можешь уже отдохнуть сам. И да, я могу заставить твоих слуг работать, но не буду этого делать принципиально. Полагаю, что приведение дома в соответствие, будет одним из этапов твоего обучения. Это же надо было так их распустить. – Он поморщился, поджав губы.
Я подавил совершенно детское желание показать Эду язык. Егор с Вандой смотрели на эту ожившую легенду с каким-то благоговением, и мне это совершенно не нравилось. Они, похоже, благополучно пропустили мимо ушей то, что я говорил о невезучести конкретного Великого Князя. Ну ничего, когда на вас деревья падать начнут, вы поймёте, почему Эд стоит на последнем месте в личном рейтинге императора Григория Андреевича.
Покачав головой, я позвал Николая. Дворецкий сразу же материализовался передо мной, словно под дверью подслушивал. Вероятно, воспоминания о моей истерике, когда я сорвался на слугах, всё ещё были живы в их головах. Я посмотрел на внимательно смотрящего на меня дворецкого и заставил себя встать с дивана. Всё-таки Эдуард прав, никто, кроме хозяина, не сможет распорядиться насчёт комнат для гостей.
Рядом с моей комнатой находились три гостевые спальни, и я решил, что Егор с Вандой будут размещены именно там. Второй этаж я уже мысленно отдал нашим учителям, которые скоро прибудут. Пусть делают с ним что хотят. Поднявшись на третий этаж, я начал экскурсию: подошёл к двери своей спальни, открыл и показал друзьям.
– Вот здесь я обитаю, – я направился к двери, расположенной левее. Открыв её, заглянул внутрь. Так и есть, на кровати и столе лежат ещё не разобранные вещи из лаборатории. – Здесь, похоже, решил поселиться Эдуард. А вот эти две свободны. Выбирайте. В каждой комнате есть свой санузел и ванная.
Ванда с Егором нерешительно и явно робея подошли к дверям, а я обратился к Николаю, шедшему за мной в ожидании распоряжений.
– Приведёшь всё в соответствие. У них по техническим причинам нет даже смены белья, поэтому подбери из того, что у нас имеется. На первое время должно хватить, а потом мы что-нибудь придумаем. Ванда живёт недалеко, так что, думаю, разберёмся. – Дворецкий кивнул и с серьёзным видом отправился выполнять поручение, попутно подзывая к себе слуг и раздавая им задания. – Ребята, вы чего? – я подошёл к жмущимся на пороге одной из комнат друзьям.
– Знаешь, Дим, мы почему-то только сейчас поняли, что ты действительно Лазарев и наследник Александра Наумова. До этого почему-то… – Ванда недоговорила, растерянно посмотрев на молчавшего Егора.
– Да ну, брось, – махнул рукой. – Ведь на самом деле ничего ведь не изменилось. Так что прекращайте дурью маяться и двигайте уже отдыхать. Душ примите, а одежду вам сейчас притащат какую-нибудь.
– А ты? – Егор отошёл от двери и направился к следующей.
– А я пойду отчитаюсь и тоже на боковую. Мы, если верить всем свидетелям, уже неделю не спим.
И я быстро пошёл к лестнице, чтобы не смущать своим присутствием друзей. Ничего, освоятся. Я тоже сначала дичился, когда меня Демидов к себе впервые затащил. Потом привык, и они привыкнут.
Глава 7
Звонок в дверь прозвенел в тот момент, когда я уже входил в большую гостиную, в которой оставил Эдуарда. Кто бы это не припёрся, ему откроет Николай, а потом доложит мне. И я прошёл прямиком в гостиную и рухнул в своё любимое кресло. Эдуард стоял у окна, заложив руки за спину, и смотрел на улицу. Как он умудряется стоять так прямо? Его что, кол заставили в детстве проглотить? Или дыба – это не орудие пыток, а семейный тренажёр для коррекции осанки?
– Дмитрий Александрович, добрый вечер. Как хорошо, что вы наконец-то объявились. Целая неделя вашего отсутствия, и слухи о вашем исчезновении чуть не пошатнули биржу. Но благодаря вышедшим комментариям Громова и Троицкого нам удалось стабилизировать обстановку. Не следует больше поступать так опрометчиво, не поставив меня в известность заранее. – В комнату без доклада вошёл Гомельский и смерил меня пристальным взглядом. Словно хотел убедиться, что со мной действительно всё в полном порядке.
В этот момент Эдуард обернулся, отвлекаясь от, безусловно, интересного зрелища за окном, и, нахмурившись, смерил холодным взглядом моего поверенного.
– Извините, могу я поинтересоваться, кто вы и кем являетесь, раз позволяете себе так разговаривать с хозяином этого дома? – и хоть он голос не повысил, в гостиной внезапно наступила просто гробовая тишина.
Я смотрел, как Гомельский повернулся на незнакомый ему голос и, наконец, разглядел того, кто его так нагло перебил. Насколько я помнил, мой поверенный был помешан на Семье, собственно, как и все сотрудники Первого Имперского Банка. Поэтому это было даже неинтересно. Осталось только убедиться, что хотя бы Артур Гаврилович не является очередным фанатом Великого Князя Эдуарда.
– Ваше… Ваше высочество, – наконец, произнёс Гомельский. – Я прошу меня извинить, всё-таки я не был готов к встрече с вами. Мы не так часто заглядываем в родовую книгу, подаренную вашим отцом нашему банку. Позвольте представиться, Артур Гаврилович Гомельский – поверенный Семьи. Я могу поинтересоваться, как вам это удалось?
– Длительный стазис, – Эдуард кивнул и прошёл в комнату, расслабленно садясь в кресло.
– Хорошо. – Гомельский, в свою очередь, сел на диван, потому что все кресла оказались заняты. – Но, вы сами понимаете, что ваше возвращение не делает вашу роль в Семье… – Эд поднял руку, прерывая его на полуслове.
– Я прекрасно знаю распределение ролей в Семье, – медленно произнёс он. – Полагаю, я знаю об этом распределении гораздо больше, чем вы. Или вы хотите сказать, что за это время и здесь всё кардинально поменялось?
– Разумеется, нет, ваше высочество. Однако у нас возникла небольшая проблема, – сразу же ответил ему Гомельский. Он не сводил взгляда с ожившего Великого Князя. Но слава Прекраснейшей, в его глазах я не видел того фанатичного блеска, который был у каждого, кто встречался с этой ожившей легендой.
– Что вы хотите этим сказать? – Эд нахмурился ещё сильнее.
– Империи больше нет, ваше высочество. И появляться на людях, представившись Эдуардом Лазаревым, будет слегка, хм, неразумно, – после небольшой паузы проговорил Гомельский.
– Возможно, вы правы, – нехотя отозвался мой дядюшка. Ему ещё не было привычно, что Лазаревых нет, как и Империи. Ничего, думаю, он сможет адаптироваться, но, как я понимаю, нам всё-таки предстоит учить друг друга. – Что вы предлагаете?
– Казимир был уже не мальчиком, когда Дмитрий Александрович появился на свет. У него вполне мог быть старший сын. Которому сейчас как раз исполнилось бы двадцать восемь лет, – спокойно сообщил Гомельский. Я же непонимающе уставился на него: он сейчас так над Эдиком шутит и испытывает его на прочность, или говорит серьёзно. – Вы кровные родственники, и любой анализ ДНК это подтвердит. Даже если кто-то додумается взять анализ у покойного Казимира, он всё равно покажет близкое родство. А лёгкое расхождение в результатах можно будет списать на действие магии на останки. – Подумав, добавил Артур Гаврилович.
Только сейчас я увидел, как цвет его глаз меняется на серебряный. Такими же становятся глаза у Егора, когда он применяет свои способности эриля. Ну конечно, и почему я не удивлён.
– Я правильно понял, вы предлагаете просто легализовать Эдуарда, предоставив ему паспорт, в котором он будет носить фамилию Казимира? – с какой-то садисткой улыбкой поинтересовался я у Гомельского. А ведь я обещал, что за то «дерьмо» он мне ответит. Только не думал, что расплата наступит так быстро.
– Легализовать? – на выдохе спросил дядя Эдик. – Я что заморский фрукт, чтобы меня, Великого Князя, легализовали?
– Нет, ты можешь, конечно, явиться этому миру и так, представившись Эдуардом Лазаревым, но я думаю, тебе мало, кто поверит. Однако найдутся люди, которые могут и поверить… в то, что ты сам в это веришь, и проведёшь ты остаток жизни в комнате с мягкими стенами, разговаривая с посланниками всех известных богов. – Пояснил я, не дав Гомельскому открыть рот.
– Пусть только попробуют, – неприятно ухмыльнулся Эд.
– Тогда ты просто скажешь всем, что ты Тёмный маг, которые, по слухам, вымерли несколько сотен лет назад, и тебя просто сожгут, как еретика, на всякий случай. – Добавил я.
– Какое варварское время. – Покачал головой Эд. Он продолжал сидеть в кресле очень прямо. Глядя на него, я сам неосознанно выпрямился. К слову, Гомельский тоже подобрался, хоть ему точно было неудобно выпрямляться, сидя на диване.
– Какое есть. – Я развёл руками. – Ты же сам видел, что я не ору на каждом углу про то, что в моей семейной часовне до сих пор славят Прекраснейшую. Или ты думал, что я это делаю, потому что дегенерат, ничего не умею и скрываюсь, чтобы не позориться?
– Не выставляй меня идиотом, – Эдуард сжал губы. – Я прекрасно разобрался в том, что Империя пала. Но я и подумать не мог, что всё настолько плохо.
– Да нет, – я вздохнул. – Совсем плохо всё было лет триста назад. Тогда только за верность Семье могли вырезать весь Род, – Эдуард недоверчиво покачал головой. – Сейчас уже всё не так остро. Но лучше перестраховаться. Поэтому самым простым будет представить тебя, как моего брата и сделать тебе вполне легальный паспорт. С этим я согласен с Артуром Гавриловичем.
– И в чём подвох? – Эдуард переводил взгляд с поверенного на меня и обратно. Кстати, насчёт самой идеи легализации он, если подумать, недолго возражал, всё-таки Эд не просто красивый, но и очень умный. Зараза! Вот так и возникают на ровном месте разные комплексы, в основном, неполноценности.
– Подвох в том, что Казимир по всем документам не Лазарев, сам понимаешь. – Я не озвучивал своей фамилии, которую носил до того, как стал Наумовым. Пусть это будет для Эдуарда большим сюрпризом. – К тому же нужно будет придумать легенду о том, как так получилось, что ты остался без документов.
– Не волнуйтесь, насчёт этого у меня как раз имеется пара идей. – Улыбнулся Гомельский. – Тем более, нужно всё сделать так, чтобы никто не обратил внимание, или отнёсся с пониманием, если вы допустите ошибку в разговоре. Или поведёте себя несоответственно этому времени.
Эд пристально посмотрел мне в глаза. Ты что, опять забыл, что Тёмные не могут читать других Тёмных? Я не отвёл взгляда, и, наконец, Эдуард напряжённо кивнул и перевёл взгляд на Гомельского.
– Это возможно?
– Конечно. Для Первого Имперского Банка нет ничего невозможного. Только вы мне сейчас образцы ДНК передадите. Пара волосинок подойдёт. – Гомельский раскрыл свой кейс и достал оттуда пару небольших пакетиков. Интересно, он всегда ко всему готов? Или он слегка лукавил, когда говорил, что не знает про Эда?
– Кстати, Артур Гаврилович, мне бы хотелось поинтересоваться судьбой моего личного счёта. Он всё ещё существует? – неожиданно спросил Лазарев.
– Разумеется, ваше высочество. Это же Первый Имперский Банк. Если у вас были накопления, отдельные от основного счёта вашей Семьи, то всё сохранилось в целости и сохранности. Разумеется, на основной счёт начисляются проценты за хм пятьсот тридцать четыре года, если мне не изменяет память. Точную сумму я могу вам сказать, когда в Банке сверюсь с архивными документами, – проговорил поверенный ничего не выражающим голосом. Я мысленно присвистнул. Представить себе не могу, сколько накопилось на счетах средств даже с пары сотен золотых рублей, за столько-то лет.
– Да, кстати, раз вы здесь, может, посоветуете, что можно сделать с этим? – нужно было решить этот вопрос, пока я в очередной раз про него не забыл. Поэтому, выбравшись из своего кресла, я схватил сумку с камнями и протянул её Гомельскому.
Артур Гаврилович в это время преувеличенно бережно упаковывал мои волосы и волосы Эдуарда. Только после того, как образцы оказались в его портфеле, он соизволил забрать у меня сумку, открыть её и заглянуть внутрь.
– Что это? – мужчина вытащил один из камней и посмотрел сквозь него на падающий из окна солнечный свет. Я впервые видел недоумение на лице своего поверенного.
– Корм для моей собаки, – невозмутимо ответил я.
– Вы держите меня за умственно отсталого? – вежливо поинтересовался Гомельский, поджав губы.
– А на что это похоже? – вздохнул я. – Наверное, на драгоценные камни, если я сейчас ничего не путаю.
– Откуда они у вас? – Гомельский перевёл взгляд с бледно-зелёного прозрачного камешка и посмотрел на меня. Не дождавшись вменяемого ответа, он вновь открыл свой портфель, вытащил оттуда лупу, и с профессиональным интересом принялся рассматривать, судя по всему, изумруд. – Хм. Камень с похожими серийными номерами был украден несколько месяцев назад вместе с другими драгоценностями у официальных перевозчиков второго по величине банка Российской Республики. Как оказалось, что эти самые драгоценности сейчас находятся у вас?
