Страница 3 из 8
И чтобы выжить во время вторжения тёмного эфира, им пришлось прибегнуть к технологии создания мехо-големов, точно так же, как когда-то профессор Троекуров заставил жить своего внука Семёна. Он использовал тайные профессорские разработки и собственную магию Пути Прагма, чтобы перенести мозг своего внука в механическое тело стального робота.
Теперь остальные сделали то же самое.
Люди в ответ на угрозу объединили в себе неуязвимость искусственной оболочки, уникальность человеческого мозга, способности магии и мощь искусственного разума.
– Что за бред я вижу, Гедеон? – продолжал щуриться и злиться Волот. – Куда ты меня притащил, мелкий поганец?
Я не сдержал улыбки. Затем окинул взглядом аллею и величественные здания небоскорёбов.
– Ты видишь прекрасное будущее. Разве нет?
На самом деле улыбаться тут было нечему.
Судя по всему, в будущем тёмный эфир всё-таки нашёл дорогу к Петербургу, а значит, и ко всей Палео-стороне. Отсюда следовал вывод – граница на нулевом меридиане не выдержала.
Зато люди уже были готовы. Они знали, как защититься. В совершенно чудовищных условиях люди смогли не только выжить, но и построить свой прекрасный мир.
Я снова взглянул на тех троих мехо-големов, что к нам приближались.
Оружия в их руках не было, да и выглядели они не враждебно.
По виду, это были существа без пола, лысые и одинаковые. Этакие андрогины, лишённые чёткой половой принадлежности. Не знаю зачем, но они носили костюмы из белой ткани: брюки, длинные сюртуки, перчатки и головные повязки. И даже ботинки. Кстати, тоже белые.
Существа напоминали ангелов, спокойных и терпимых, только крыльев им не хватало.
Но я всё равно не мог воспринимать их людьми.
Для меня это были в первую очередь мехо-големы, пусть даже с человеческими мозгами и, возможно, чувствами.
Наконец преодолев аллею, все трое андрогинов остановились напротив меня и Волота. Никакой враждебности или изумления на их искусственных лицах я так и не заметил. Они просто разглядывали нас, а мы – их.
– Добро пожаловать в Спасённый Петербург, друзья мои, – произнёс один из мехо-големов.
Он даже не выказал удивления от того, что тут внезапно появились люди, самые обычные, из кожи и костей. А ещё он произнёс «друзья мои» совершенно искренне, насколько искренними вообще могут быть полулюди-полуголемы.
Его голос мелодично отдавал стальными нотками, пропущенный через цифровые фильтры. При этом в глазах легко читалось живое человеческое радушие.
Мне сразу вспомнились слова Волота, произнесённые несколько минут назад:
«Совершенное творение».
А может, он был прав, сам того не сознавая?
При взгляде на этого искусственного андрогина во мне всё сопротивлялось и в то же время… восторгалось. Я даже задал себе вопрос: хотелось бы мне видеть человечество именно таким? Неуязвимым и правильным.
Андрогин тем временем продолжил:
– По всем законам Спасённого Петербурга, я обязан предложить вам программу «Спасение», иначе вы будете истощены тёмным эфиром и подвергнетесь необратимым мутационным процессам. На согласие у вас есть один час, двадцать четыре минуты и восемнадцать секунд. Именно такое время требуется тёмному эфиру, чтобы начать необратимую мутацию человеческого организма. Потом всё для вас станет безнадёжно. Совершенно безнадёжно.
Я нахмурился.
– Что значит программа «Спасение»?
Не моргая и не меняя тона, мехо-голем ответил:
– Это значит, что ваш мозг будет отделён от вашего человеческого тела и помещён в неуязвимую технооболочку типа «Соломон». Тогда вы сможете полноценно и бесконечно жить в Спасённом Петербурге под именем «Соломон – три миллиона двести пять тысяч семьсот».
Я уставился на мехо-голема.
Моя память тем временем снова выдала недавние воспоминания. На этот раз о том, как Семён Троекуров называет себя первым в мире мехо-големом «Соломон-1».
И вот теперь мне предлагают взять имя Соломон-3205700.
Отлично.
Из этого следовало, что как минимум три миллиона двести пять тысяч шестьсот девяносто девять Соломонов смогли спастись, чтобы «полноценно и бесконечно» проживать в будущем. Все они – спасшиеся от тёмного эфира люди.
Вот, что значила программа «Спасение».
Бессмертие. Неуязвимость. Техномагическое развитие. Идеальный и спокойный мир. Умение выживать в нечеловеческих условиях и всё равно оставаться людьми.
– Хорошо, я подумаю, – выдавил я.
Мехо-голем замер на пару секунд.
Его глаза мигнули, будто он что-то для себя решил или что-то узнал, после чего существо шагнуло ко мне ближе и воскликнуло чересчур по-человечески:
– Оу-у! Ваше лицо, голу-у-убчик! – В его стальном мелодичном голосе ярко проявилась эмоция, а глаза заблестели. – Я узнаю вас! А мне уж показалось, что всё безнадёжно!
Вот теперь это существо всё-таки больше напоминало человека.
Я не стал делать удивлённый вид и спросил прямо:
– И кого ты во мне узнаёшь?
Он с большой охотой, но очень ровным тоном, принялся рассказывать:
– Согласно Общей Базе Данных, ваш образ сохранён за карточкой под номером «Двести миллионов сто сорок тысяч пятьсот три». Вы обозначены как «Бринер, Алексей Петрович, тысяча девятьсот тридцать второго года рождения, подданный Российской Империи, маг Пути Динамис нулевого ранга, социальный рейтинг: минус один». Бринер А. П. погиб в восемнадцать лет, во время поединка на Чёрной Арене Петровской Академии Семи Путей города Изборска Российской Империи в тысяча девятьсот пятидесятом году, шестнадцатого мая. Поединок закончился победой Стрелецкого Р. С., тысяча девятьсот тридцатого года рождения. Так как Бринер А. П. погиб и был кремирован до вторжения тёмного эфира, то данный человеческий индивидуум не мог участвовать в программе «Спасение». Из этого следует вопрос: кто вы такой, господин? Представьтесь, прошу вас.
Я медленно моргнул, не сводя глаз с белого лица андрогина.
Он только что напомнил мне о том, что в будущем, которое здесь запечатлено, Алексей Бринер погиб на Чёрной Арене, как и должно было быть. Его здесь не существует и не может существовать, потому что в этом будущем дух Коэд-Дина не был перерождён.
– Меня зовут Гедеон, – представился я.
Эта фраза вышла из меня так легко и просто, будто давно ждала, когда я её произнесу.
«Меня зовут Гедеон».
Как же давно я этого не говорил.
– Просто Гедеон? – уточнил мехо-голем.
Я кивнул.
– Да, просто Гедеон. И я не имею никакого отношения к Бринеру А. П. Возможно, внешнее сходство. К тому же, если я выберу программу «Спасение», то стану просто Соломоном, не так ли?
– Соломоном – три миллиона двести пять тысяч семьсот, – педантично поправил меня мехо-голем.
– Ну да… этим самым, – вздохнул я.
Внезапно в нашу беседу влез Волот.
Он, похоже, отошёл от шока. В его голосе даже послышался азарт. Ему вдруг стало интересно, как тут всё устроено.
– А про меня что-нибудь есть в вашей Общей Базе Данных? – поинтересовался он.
Мехо-голем перевёл взгляд на Волота и тоже внимательно его осмотрел. Скорее всего, отсканировал лицо.
Через пару секунд ответ был дан, вполне чёткий и понятный:
– Согласно Общей Базе Данных, ваш образ сохранён за карточкой под номером «Сто миллионов триста пятьдесят пять тысяч сто восемьдесят девять». Вы обозначены как «Латынин, Дорофей Иванович, тысяча восемьсот семьдесят пятого года рождения, подданный Российской Империи, граф, маг Пути Эреба девятого ранга, социальный рейтинг: две тысячи пятьсот восемь». Из отчёта следует, что Латынин Д. И. был отравлен супругой Латыниной А. Д. в тысяча девятьсот пятидесятом году, двадцать пятого августа». Так как Латынин Д. И. был убит и кремирован до вторжения тёмного эфира, то данный человеческий индивидуум не мог бы участвовать в программе «Спасение». Из этого следует вопрос: кто вы такой, господин? Представьтесь, прошу вас.
Я и Волот переглянулись.
Нас обоих попросили представиться и пояснить, как так вышло, что официально мёртвые люди вдруг оказались живы и внезапно явились в этот прекрасный Петербург.
– Меня зовут… э-э… Волот, – представился Волот. – И я не знаю, кто такой Латынин Д. И. Возможно, ваша Общая База Данных немного ошиблась? Так что моё имя Волот. Так и запишите, или запомните, пометьте у себя в базе… или что вы там делаете. Вэ, о, эл, о, тэ. Волот. Это важно.
Он, как и я, не стал скрывать своё настоящее имя.
Мы находились сейчас в настолько странных обстоятельствах, что не воспринимали этот мир настоящим, хотя именно таким он и был. По крайней мере, в этой отдельно взятой червоточине. Здесь грядущее уже свершилось.
– Что ж, господа, – сказал мехо-голем, – ещё раз напомню, что мы предлагаем вам программу «Спасение». Чтобы принять решение, у вас остался один час пятнадцать минут и…
– Мы поняли, спасибо, – оборвал я его. – А тебя-то как зовут, Соломон?
Мехо-голем смолк, будто задумался над тем, как его всё-таки зовут и кто он такой.
Его глаза ярко мигнули, и внезапно мне показалось, что в них мелькнуло озорное лукавство – любопытство, такое человеческое, такое знакомое. Это неуёмное любопытство я уже видел у одного моего очень хорошего друга.
– Меня зовут Соломон-два, – наконец представился мехо-голем, чуть склонив голову набок и внимательно меня разглядывая.
Затем он сделал вескую паузу, как самый настоящий человек, и добавил:
– Это я создал программу «Спасение».
Книга 3. Эпизод 3.
Услышав его последнюю фразу, я мысленно улыбнулся.
Правда, даже виду не подал, что узнал в этом странном существе своего хорошего друга.
Ну надо же!
Он умудрился выжить и к тому же стал одним из тех, кто помог людям построить новый мир и не погибнуть от тёмного эфира.
Мне настолько захотелось пожать ему руку, что я убрал ладонь за бедро, чтобы удержаться.
Значит, передо мной собственной персоной стоял создатель программы «Спасение». Знаменитый маг Пути Прагма. Хозяин торговой сети «Мануфактура Севера».
Профессор-алхимик Пимен Сергеевич Троекуров.
Я даже заметил, как он пару раз произнёс своё любимое словечко «безнадёжно» и возглас «Оу-у!». Наверняка, если бы у него в кармане имелись мятные драже, то он бы зажевал одно из них.
Жаль только, что в этом будущем профессор Троекуров не был со мной знаком. Однако я помнил, что Троекуров отлично знал профессора Басова, вместе с которым и создавал первый образец мехо-голема. Ну а Басов в свою очередь исследовал червоточины и общался с родителями Алекса Бринера.
Оставалась надежда, что Троекуров всё-таки сможет вспомнить ещё и сестрёнку Алекса, а точнее, найти её в своей Базе Данных. Мне захотелось узнать, что стало с Эсфирь в будущем, пусть даже в таком альтернативном мета-будущем.
– Скажите, Соломон-два, а проживает ли в Спасённом Петербурге кто-то из рода Бринеров, о которых вы упоминали? Или они все погибли? – спросил я.
Мне показалось, что профессор вздохнул.
Конечно, почудилось.
Искусственный организм не стал бы вздыхать – вряд ли это вообще предусмотрено его функционалом. С точки зрения машины во вздохе просто не было смысла.
В глазницах голема опять вспыхнуло свечение, будто на мгновение отразились и померкли световые сосуды.
– Да, проживает, – подтвердил наконец Троекуров (если это существо можно было так назвать).
От его слов у меня заколотилось сердце.
– И кто это? Как его имя?
Мехо-голем опять наклонил голову набок, внимательно меня оглядев.
– Вы не имеете права на информацию, которая вас не касается. Сейчас вы всего лишь гость по имени Гедеон. Так вы представились. И у вас два пути. Первый. Принять программу «Спасение» и стать официальным жителем Спасённого Петербурга. И второй. Подвергнуться необратимым мутационным процессам под влиянием тёмного эфира, а затем быть уничтоженным. Это произойдёт уже через… – он сделал паузу, – …через один час десять минут тридцать восемь секунд… тридцать семь… тридцать шесть…
– Ладно, понял, – оборвал я его. – А прогуляться можно? До того, как я приму программу «Спасение», мне надо понимать, где я буду жить полноценно и вечно.
– Не вечно, а бесконечно, – поправил меня Троекуров. – Это не одно и то же, прошу заметить. Хотя мне всё же любопытно, как вы сюда попали. Вы оба. Возможно, во время прогулки вы мне об этом расскажете.
Я чуть было не усмехнулся.
Всё же передо мной стоял именно профессор Троекуров, а не Соломон-2. Ещё бы увидеть Семёна, если он, конечно, тут вообще существует. Ведь кто-то же здесь носит имя Соломон-1. Наверняка, это именно он. Потому что профессор не мог бы не спасти своего внука первым. Он слишком его любит.
Троекуров сделал приглашающий жест, его экзо-рука указала дальше, на один из ближайших небоскрёбов.
