– Я сама только пришла, – успокоила ее Сью. – Мне нравится твой наряд – я неравнодушна к таким пальто. Ты выглядишь как Люси, тетя Паддингтона.
Дэйзи, обожавшая все милое и хорошенькое, покраснела от удовольствия:
– О, спасибо!
– Хочешь чашечку чая? – предложила Неравнодушная Сью.
– Не откажусь. – Дэйзи села рядом с Корзинщиком.
– Ну как, тебе достаточно холодно? – спросил он второй раз за сегодня.
– Э-э, не поняла вопроса, – простодушно ответила Дэйзи.
– Ну это такое выражение. Знаешь, как «курочка по зернышку клюет».
– Не знаю, что значит ни то ни другое.
– Вряд ли кто-то знает, – громко отозвалась Сью из кладовой, где закипал чайник.
– Это означает, что из множества мелочей может получиться нечто большое. Кажется, это из древнескандинавского[2].
– Как «Купи дешевле – продай дороже», – объявил Корзинщик. – Это мой девиз в торговле.
«Был бы, если б ты что-нибудь на самом деле продал», – подумала про себя Фиона.
Сью принесла заварочный чайник в толстой вязаной грелке и поставила в центр стола:
– Дадим ему немного настояться.
Дэйзи потерла руки, предвкушая самое яркое событие дня:
– Итак, какой сегодня торт? Ведь была твоя очередь, да?
– О да. Совсем забыла. – Неравнодушная Сью вытащила пакет и нырнула в него. Собравшиеся за столом наклонились: им не терпелось увидеть, какой торт выбрала Сью. Покопавшись, их подруга подняла в руках небольшой прямоугольный предмет: – Та-да! – И положила его на тарелку посередине стола.
Лица всех разочарованно вытянулись.
– О, – произнес Корзинщик, не скрывая своего разочарования.
– Что это? – спросила Фиона.
– Солодовый хлеб.
– Это я вижу, – ответила она.
Дэйзи поморщилась:
– Мне не нравится солодовый хлеб. Слишком клейкий. Прилипает к небу.
– А это настоящий торт? – уточнил Корзинщик.
– Ну конечно, – ответила Сью.
– Это хлеб, а не торт, и даже не пирог, – указала Дэйзи. Огорчение в ее голосе уже было заметно. – «Бисквит королевы Виктории» – это торт, лимонный кекс с глазурью тоже, кофейно-ореховый торт – тоже торт. А это… это…
– Сладкий хлеб, – подсказал Корзинщик.
Постороннему человеку реакция могла бы показаться слишком острой, но для дам из магазина и в меньшей степени для Корзинщика торт – дело очень серьезное. Они были ценителями – без претензий, но им действительно нравилось полакомиться кусочком чего-то легкого, пропитанного кремом и мало-мальски приличного. Но теперь, похоже, стандарты в отделе закупки тортов снизились. Торт низкого качества само по себе плохо, но относился ли этот конкретный к верной группе продуктов?
– Ты снова была в магазине «Все за двадцать пенсов»? – требовательно спросила Фиона.
– Нет, – ответила Сью. Затем, немного помолчав, добавила: – Ну да. Вроде как.
– Как можно «вроде как» зайти в магазин «Все за двадцать пенсов»? – не поняла Дэйзи.
– Потому что теперь это магазин «Все за двадцать пять пенсов». Стоимость жизни выросла. Но как ты узнала, что я там была?
– Потому что это даже не настоящий «Сорин»[3], – добавила Фиона. – Логотип тот же самый, но называется «Морин». – Магазин «Все за двадцать пять пенсов», ранее известный как «Все за двадцать пенсов», указывал бренды только так – обычное дело. Корзинщик допил чай и ретировался, не желая углубляться в этот липкий вопрос. Оно и к лучшему, потому что споры про солодовый хлеб-тире-пирог продолжались все утро и большую часть дня и ни одна из сторон уступать не собиралась. «Гугл» еще никогда не получал столько запросов о кулинарном статусе солодового хлеба. С учетом мнений двое против одного Неравнодушная Сью прибегла к помощи покупателей и спросила их мнение, надеясь на поддержку, пока Фиона не указала, что вовлекать посетителей в их маленький спор неуместно – не говоря уже о том, что никто не хотел покупать кусок солодового хлеба за фунт. Дамы не могли от него избавиться. Оставшуюся часть дня в магазине было тихо, и причиной тому стал не только распугавший покупателей холод. Фальшивый торт Сью привел всех в уныние.
Депрессия Фионы отказывалась отступать, и то, что ее лишили ежедневной порции бисквита с привычной сладкой тягучей начинкой, отнюдь не помогало. Фиона с Дэйзи упорно отказывались идти покупать замену, так как считали, что Сью не выполнила своих обязательств. Сью также отказывалась, утверждая, что все выполнила. В конце концов они пришли к соглашению и на стареньком ноутбуке магазина составили таблицу, в которой указали, что считается приемлемым тортом. Солодовый хлеб туда не вошел. Как и пирог с жиром. И печенья с мармеладом и шоколадом. Технически было доказано, что это все же мини-тортики, а не печенье, (так как они со временем затвердевали, а печенье, наоборот, становилось мягким). Дамы любили эти печенья с мармеладом, но сошлись во мнении, что печенья не вызывают такого же ощущения чуда, как настоящий торт, и не подходят для их утреннего ритуала. Они были скорее временной мерой, экстренной заменой, которую можно купить в газетном киоске или на заправке, когда настоящий торт не достать. Магазин «Все за двадцать пять пенсов», как он теперь назывался, был тоже внесен в черный список как неприемлемое место для покупки тортов. Теперь, с четко определенными границами, зная, чего от них ждут, все почувствовали себя гораздо лучше.
К концу дня, прямо перед закрытием, звякнул дверной колокольчик, и в магазин вошел элегантно одетый мужчина в сером костюме. С круглым и не очень симпатичным лицом, так что трудно было определить возраст. Фиона решила, что ему может быть от тридцати пяти до пятидесяти. Глазки у него были маленькие, но добрые.
– Мы как раз собирались закрываться, – сообщила ему Фиона. – Вы знаете, что ищете? Возможно, я могла бы помочь?
– О, прошу прощения, – ответил он. – Я пришел не за покупками, хотя магазин у вас просто очаровательный. – Мужчина огляделся, осматривая роскошные настенные панели из темного дерева. – Меня зовут Оуэнс, Энтони Оуэнс. Я отвечаю за взаимодействие Ассоциации жителей коттеджей на косе Мадфорд-Спит. И я пришел обратиться за помощью в детективное агентство «Благотворительный магазинчик». Я хотел бы узнать, не могли бы вы помочь мне раскрыть убийство.
Глава 3
Фиона кивнула, и детективное агентство «Благотворительный магазинчик» принялось действовать – хотя их версия «действовать» включала в себя прежде всего свежий чайник чая, шоколадное печенье и размещение всего этого перед гостем. После взаимных представлений они пододвинули свои стулья поближе и облокотились о стол. Дэйзи разлила чай. Она могла бы дать ему настояться подольше, но всем не терпелось услышать, что же расскажет Энтони Оуэнс.
Прежде чем начать, он бережно добавил в чай тщательно отмеренную порцию молока и размешал его ровно три раза. Затем сделал маленький аккуратный глоток, проверяя температуру, и Фиона пришла к выводу, что гость, должно быть, очень осторожный человек, который не любит сюрпризы и хочет подготовиться к любому повороту событий. Энтони Оуэнс осторожно поставил чашку на блюдце и поправил манжеты костюма.
– Прежде всего, полагаю, я должен уточнить, что должность координатора связей – не моя основная работа, а подработка. Так я адвокат, занимаюсь оформлением прав собственности на недвижимость. Владельцы пляжных коттеджей платят мне небольшой взнос, а взамен я представляю их интересы и слежу, чтобы они имели право голоса по поводу происходящего на косе Мадфорд-Спит. Раньше и у меня был там домик, поэтому я знаю, какие проблемы их больше всего беспокоят.
– Вроде убийства, – заметила Фиона.
– Да, боюсь, это убийство вызвало у всех мурашки.
– Оно было на первых полосах газет. – Дэйзи вздрогнула. – Мужчина сгорел заживо. В своем собственном пляжном доме. – Дэйзи имела обыкновение читать только заголовки новостей и только те, которые обращались с правдой наиболее вольно, искажая факты и выдавая самую шокирующую версию произошедшего.
– А я читала другое, – заметила Сью. – Он умер позже от отравления дымом.
Энтони шевельнулся на стуле.
– Верно. Храбрая мать двоих детей по имени Энни Фоллет рисковала своей жизнью. Она выбила дверь и вытащила беднягу наружу. Его звали Малкольм Крэйни. Он умер через несколько минут, скорая не успела доехать. Энни пыталась вернуть его к жизни.
Дэйзи прижала ладонь ко рту:
– О господи. Это ужасно.
– А затем Энни попыталась потушить огонь из ведра, – добавила Неравнодушная Сью. – Она просто героиня.
– Я читала, что полиция расследует произошедшее как убийство, – добавила Фиона.
– Так и есть, – подтвердил Энтони. – Дом подожгли специально.
– У них есть подозреваемые? – спросила Сью.
Энтони покачал головой:
– Полиция держит рот на замке, но никого еще не арестовали. Так что, полагаю, нет.
– Кто ведет дело?
– Детектив-инспектор Финчер и сержант Томас, или модный коп и неопрятный коп, как я их называю.
– Мы с ними хорошо знакомы, – сказала Фиона.
– В самом деле? – Энтони выглядел довольным новостью. – Тогда это должно облегчить дело.
Неравнодушная Сью издала странное фырканье, а потом пояснила:
– Мы вроде как ладим, но, думаю, детектив Финчер предпочла бы, чтобы мы занимались своим магазином, и все.
На лице Энтони отразилось беспокойство, на лбу собрались морщины.
– Но вы же поможете мне найти того, кто это сделал? Я знаю, все случилось всего три недели назад, для расследования срок небольшой, но владельцы коттеджей встревожены. Они не только не чувствуют себя в безопасности, но и теряют много денег.
– Теряют деньги? – переспросила Фиона.
– Да, некоторые собственники летом сдают свои дома на неделю-другую или на подольше. Сейчас из-за этого происшествия все повально отменяют бронирования. Энни, к примеру, та, что вытащила Малкольма из огня, она как раз арендовала пляжный домик. Собиралась прожить там все лето с детьми. И вот уехала – как и множество других постояльцев. Этот несчастный случай спугнул их. Мне правда очень нужно найти виновного.
Фиона по очереди вопросительно посмотрела на своих подруг, убедиться, что они готовы взяться за дело.
Широко распахнутые, горящие энтузиазмом глаза Дэйзи и Сью ответили ей, что они готовы приступать.
Фиона снова повернулась к Энтони:
– Да, мы вам поможем.
Мужчина сразу заметно обмяк на стуле, расслабившись, но быстро пришел в себя и сел ровно, словно его надули как шар.
– Спасибо вам. Но прежде я должен спросить, сколько стоят ваши услуги. Владельцы домов собрали небольшую сумму на оплату частного расследования. Но там не так много.
– О, никакой оплаты не нужно, – ответила Неравнодушная Сью.
Энтони удивленно посмотрел на них:
– Что?
– Мы денег не возьмем, – подтвердила Фиона. – Все, что мы просим, это сделать пожертвование благотворительному магазинчику «Собачкам нужен уютный дом». Сколько сочтете нужным.
Энтони расцвел в улыбке, не до конца веря своей удаче.
– Что ж, если вы поймаете убийцу, я пожертвую всю сумму.
– Договорились, – кивнула Фиона.
Энтони улыбнулся еще шире:
– Считайте, что вы наняты.
Глава 4
Энтони пододвинул к ним аккуратную плотную папку с укрепленными медными углами. Открыв ее, Фиона изучила содержимое. Визитная карточка Энтони Оуэнса аккуратно лежала внутри вместе с двумя скрепленными листками бумаги. Немного чересчур для пары листков и визитной карточки – из чего Фиона заключила, что у Энтони Оуэнса страсть к канцелярским принадлежностям, а сам он сторонник поговорки «Всему свое место, и все на своем месте».
Она бы поспорила, что он был из тех раздражающих детей, кто радовался концу летних каникул, когда в магазинах WH-Smith появлялись плакаты со словами «Снова в школу!». Но Фиона ничего не сказала. Сама она в магазине расставила книги по алфавиту и с тех пор на книжные полки не смотрела.
Фиона изучила две страницы в папке. На них были напечатаны имена, номера и адреса, штук двести примерно, может, больше. Какие-то были выделены желтым маркером – явно по линейке, не иначе, судя по идеально параллельным желтым линиям.
Она передала папку Дэйзи и Сью.
– Это контактные данные всех владельцев пляжных домиков на косе Мадфорд-Спит. Выделены те, кто в ту роковую ночь был у себя дома. Хотя сомневаюсь, что они смогут чем-то помочь.
– Почему? – уточнила Фиона.
– Никто ничего не видел. Полиция допросила всех. Они не выпускали никого с косы, пока не записали подробные показания каждого. Все утверждали, что спали, а проснулись уже от сирен пожарных машин и скорых.
– Все, кроме Энни Фоллет, – уточнила Фиона.
– Да, она сказала, что вышла из своего дома примерно в половине четвертого утра в туалет. Понимаете, в пляжных домиках его нет.
Неравнодушная Сью чуть не подавилась:
– Нет туалетов?! Они стоят кучу денег, как рука и нога, а туалетов нет!
– Я слышала, один недавно продали за полмиллиона фунтов, – вставила Дэйзи.
Сью неодобрительно фыркнула:
– У дурака деньги не задерживаются.
– Ну не знаю… – улыбнулась Дэйзи. – Мне бы хотелось иметь домик на пляже.
– Да, и мне, – Сью потерла кончики пальцев, – будь у меня лишние пятьсот тысяч, но не если бы пришлось справлять нужду у всех на виду.
У Фионы не было сил объяснять, что писать на людях вовсе не то же самое, что пойти в общественный туалет.
