Я разложил купюры на столе, пересчитал своё маленькое состояние и хмыкнул. Теперь у меня есть тысяча баксов и повод свалить из города. Не густо, но могло быть и хуже. Хватит снять квартиру на месяц и не умереть с голоду первое время, а за месяц я что-нибудь придумаю. Птенчику пора покинуть гнездо…
Я зашёл в свою комнату, собрал сумку с вещами, взял документы, лежащие почему-то на столе, закинул сумку на плечо, вышел на улицу и двинулся в сторону автостанции в получасе ходьбы от нашего дома…
На автобусной остановке я прождал около часа. Жёлтый рейсовый автобус со скрипом подкатил на такую же жёлтую разметку, замер, распахнул передо мной двери, и я уверенно шагнул в разогретый калифорнийским солнцем, душный салон.
– Тебе куда, парень? – поинтересовался чернокожий седой водитель, смерив мою фигуру внимательным взглядом серых глаз.
– В Лос-Анджелес.
– Четыре доллара, пятьдесят.
Я кинул в монетницу десять баксов, получил сдачи и билет, благодарно кивнул водителю, прошел в самый конец, занял весь задний диван и устало откинулся на его скрипучую спинку…
Вперёд – в новую жизнь! Хм… А ведь если подумать, это мои первые слова, сказанные здесь – «В Лос-Анджелес».
To Los Angeles…
Глава 5
🎙️ – Добрый вечер, дорогие слушатели! Свами Radio California FM! Сегодня 10 мая 1992 года, на часах шесть вечера. Поговорим немного о насущных проблемах нашего города. С чего начнём?
🎙️ – Джеф, а давай начнём с того, что всех бесит уже не первый год. Коррупция, бардак и полный беспредел в полиции Лос-Анджелеса. По последним данным, более трети полицейских города не чисты на руку! А ты знаешь, Джеф, какая раскрываемость по делам о гангстерских перестрелках? Тридцать процентов! Это значит, что 7 из 10 убийц спокойно гуляют по улицам нашего города!
🎙️ – Кажется, кто-то оседлал любимую тему. Да, Анжелика?
🎙️ – Ну ты ведь сам хотел об этом поговорить, Джеф! Вот например (шуршание бумаг) – как тебе новость из Южного Централа? Неделю назад на обочине обнаружили машину, в багажнике которой лежали три трупа со связанными за спиной руками и простреленными головами. Гангстерские разборки, скажете вы? Может быть. Но только вот камеры зафиксировали, как несколько часов до этого эти ребята сидели в патрульной машине LAPD. Совпадение? Конечно, совпадение! Как и то, что два детектива, которые расследовали это дело, вдруг неожиданно переведены в другой округ.
🎙️ – Да уж…
🎙️ – Пора признать – в Лос-Анджелесе нет справедливости, а есть только деньги и связи. А кто-то ещё удивляется, почему у нас весь город во власти уличных банд. П-ф-ф-ф!
🎙️ – Предлагаю всё же сменить тему, Анжелика…
🎙️ – А всё почему? Потому что им просто дают это делать! Наркотики? Копы в доле. Проституция? Шеф полиции получает с этого свой процент. Ограбления? Половина улиц – это зона, куда полиция вообще не суётся, потому что им проще договориться, чем разбираться. И знаешь, что самое интересное? Ты, я, наши слушатели – все мы платим налоги, а эти налоги идут на зарплаты тех самых офицеров, которые в этот момент стоят на улицах с протянутой рукой, собирая с барыг «дань за крышу».
🎙️ – Ой, ну зачем так грубо, Анжелика? Дань – это же такой архаичный термин. Сейчас это называется «спонсорская поддержка правоохранительных органов».
🎙️ – Джеф, у нас в городе убивают людей средь бела дня, разборки идут прямо на центральных улицах, а полиция в это время пьёт кофе в закусочной и делает вид, что ничего не происходит. Остаётся только один вопрос: сколько ещё город будет терпеть этот бардак? Или, может, нам пора просто признать, что Лос-Анджелес больше не принадлежит закону, а стал ареной для тех, у кого больше стволов и денег?
🎙️ – Да уж… Интересные вопросы ты поднимаешь, Анжелика. Об этом точно стоит задумать. Ну а пока мы думаем, я предлагаю послушать хорошую музыку. Наволнах Radio California FM – “Sympathy for the Devil” от Rolling Stones!
* * *
– Венис-Бич! – объявил водитель, с шумом распахнув заднюю дверь своего транспортного средства.
Я поднялся с дивана, закинул сумку на плечо и вышел из душного, пропахшего потом и бензином салона автобуса на горячий асфальт, подставив свежему океанскому бризу лицо. Я – в Городе Ангелов! Я – в начале 90-х! Да уж…
Немного постояв на тротуаре и приведя мысли в порядок, я глянул вдоль широкой центральной улицы города, ведущей к главной достопримечательности района Venice Boardwalk, и ненадолго завис…
Высокие пальмы лениво покачивались вдоль аллеи, словно гигантские мачты пиратских кораблей. На тротуарах сидели уличные музыканты – кто-то бренчал на гитаре, кто-то бил в пластиковые ведра вместо барабанов, создавая ритмы уличной жизни. Уличные художники расписывали плакаты, продавая туристам неоновые картины с силуэтами пальм на фоне заката.
На открытой баскетбольной площадке группка парней играла в уличный баскет, а упругий тяжёлый мяч стучал по асфальту под звуки музыки, доносящейся из хриплой магнитолы. Роллерши в узеньких тесных плавках и коротких топиках и велосипедисты в шортах неспешно катили по променаду, ловя тёплые лучи майского калифорнийского солнца.
Запахи разносились за добрую милю, заставляя мой желудок урчать, словно голодный тигр. Бургеры, хот-доги, приправленные специями креветки, кокосовое молоко – всё это смешивалось в сумасшедший коктейль аромата пляжного города.
Лос-Анджелес жил… Дышал, шумел, пел гудел, смеялся, спорил и играл на гитаре на каждом углу.
Я подошёл к ближайшему фудтраку на колёсах, облепленному яркими красочными наклейками со всех сторон, стал в конец очереди из людей в плавках и купальниках, и на автомате прислушался к американской речи, тренируя слух и стараясь уловить знакомые мне слова…
– Что берёшь, брат? – через несколько минут донёсся до меня голос продавца со скрученными засаленными дредами под цветной вязанной шапочкой.
– Хот-дог и Колу, – коротко бросил я ему, поморщившись от своего говора.
Продавец ловко подкинул сосиску на гриле, швырнул её в мягкую хрустящую булку, щедро залил сверху горчицей и кетчупом, достал из ведра со льдом банку Колы и протянул мне:
– С тебя два пятьдесят, брат, – хмыкнул он.
Я расплатился, взял хот-дог в одну руку, холодную банку в другую, и двинулся в сторону пляжа. Под белой подошвой стареньких Конверсов скрипел белый песок Венис-Бич, а перед глазами расстилался бескрайний голубой океан. Волны выкатывались на берег, оставляя тонкие белые линии пены, а где-то вдали слышались крики чаек и шум серферов, разбивающих гребни волн.
Чёрт! Я действительно здесь! Это не сон…
Покончив с небольшим перекусом, я решил заняться делами насущными и двинулся на поиск жилья. Почти семь вечера – не самое удачное время для поиска, но особого выбора у меня нет.
Интересно – хостелы уже изобрели? Или ночлежки… Ночлежки… Слово-то какое. Уже оно само вызывает отторжение… Ладно, надеюсь, с жильём в Эл-Эй всё не так плохо, как я думаю…
Я развернулся в противоположную от океана сторону и направился по променаду, пробираясь сквозь толпу уличных торговцев, фокусников и туристов в гавайских рубашках. Может и себе такую прикупить? Хотя, причём здесь вообще гавайская рубашка к Лос-Анджелесу?
На одной из лавочек пожилой хиппи с седыми дредами продавал открытки с видами Венис-Бич, а рядом с ним молодой парень в рваных джинсах торговал дешёвыми солнцезащитными очками…
Я на минуту остановился, примерил парочку зеркалок, выбрал более-менее симпатичные, отвалил очередные два бакса и продолжил свой путь.
Через два перекрёстка свернул на боковую улицу, с видневшимися вдоль дороги трёх- и пятиэтажками, завернул во двор первой же, преодолел пять высоких ступеней и через секунду оказался в просторном, отдающем прохладой остывших каменных стен фойе.
Повертел головой по сторонам, заметил в дальнем углу скучающего за стойкой администратора – старика в засаленной майке-алкоголичке, с всколоченной копной седых волос, хитрым прищуром и сигаретой в зубах, подошёл к нему и негромко покашлял, привлекая внимание.
– Чего тебе? Ежели заболел – то здесь у нас не больница. А ежели здоров – то чего кашляешь тут, бациллы разносишь?
Половину слов я не понял из-за его говора, вторую половину понял с трудом, а о смысле сказанного по большей части просто догадался.
– Я по поводу аренды, – тщательно подбирая слова, произнёс я. – Есть что-то в сдачу? Недорого.
Старик смерил меня взглядом прожжённого арендодателя, видевшего уже тысячи таких новичков, приехавших покорять столицу американской киноиндустрии, наверняка с точностью до цента определил количество денег в моём кармане, и через мгновение выдал, пыхнув в мою сторону облаком табачного дыма:
– 450 баксов. Первый и последний месяц вперёд. Никаких бумажек. Если бабки есть – заселяйся хоть сейчас!
– А глянуть можно, куда я заселяюсь? – осторожно поинтересовался я.
– Глянуть? – хмыкнул старик. – Ну ежели глаза есть, то можно.
При чём тут глаза – я так и не понял, но на всякий случай вежливо улыбнулся в ответ своей неотразимой голливудской улыбкой, наверняка вызвав у старика приступ мигрени, судя по его недовольно скривившемуся лицу.
– Пошли… – вздохнул мой потенциальный арендодатель, вылезая из-за стойки, и двинулся в сторону широкой каменной лестницы.
Дойдя до ступеней, он нерешительно замер, оглянулся на меня, проверяя, не передумал ли я, тяжело вздохнул и снова недовольно поморщился. Развернулся на сорок пять градусов и, нехотя отрывая ступни от пола, пошаркал в сторону лифа.
О! Тут есть лифт! Я его и не заметил сразу…
Двери лифта открылись с протяжным скрежетом. Я посмотрел на ржавую решётчатую конструкцию на таком же ржавом толстом тросе, похожую скорее на клетку для диких животных, чем на подъёмник, и с опаской шагнул вслед за стариком.
Пол предательски заскрежетал под моими ногами, и мой провожатый тихо скрипнул зубами в ответ.
– Подъёмником пользоваться только в экстренных случаях! – проворчал управляющий, дёрнув рычаг на панели управления вверх и тут же хрипло закашлялся, не выпуская из зубов огрызок сигареты.
Лифт дёрнулся, нехотя прошёл два этажа, затем ещё один – и встал. Старик хмыкнул, сердито врезал кулаком по стене, и через секунду лифт с протяжным скрипом, переходящим в стон, пополз дальше.
Через два пролёта пол кабины дёрнулся, и клетка замерла на пятом этаже, я дёрнул решётку вбок, вышел из лифта и обернулся к недоумённо хлопающему себя по карманам управляющему.
– Жди здесь, я сейчас, – недовольно проворчал старик, захлопнул решётчатую дверь лифта перед моим носом и дёрнул рычаг управления вниз.
Я хмыкнул, пожал плечами и двинулся на небольшую экскурсию по этажу. Здание было явно не из новых – квадратный коридор вокруг лифтовой шахты, старые, деревянные, стёртые от времени перила, облезлые стены, покрытые выцветшей голубой краской и высокий, потрескавшийся от старости потолок.
Справа вдоль коридора шла вереница пронумерованных деревянных дверей… Раз… Два… Десять квартир и две двери с табличками туалета и душа. Понятно…
Я неторопливо добрёл до окна на торцевой стене и выглянул наружу. За мутным, давно немытым стеклом виднелся узкий, заваленный какими-то коробками и старыми велосипедами, внутренний двор. Откуда-то снизу доносился шум вечернего города, чей-то смех, приглушённые звуки радио и скрип то ли водопроводных труб, то ли самого дома…
Я отошёл от окна и неспешно двинулся по коридору в обратную сторону…
Управляющий вернулся минут через пять, покручивая в пожелтевших от табака пальцах толстую связку ключей. Махнул мне рукой и уверенно пошаркал в сторону квартиры с номером «55», поковырялся в замке и через секунду приглашающе распахнул передо мной дверь.
– Ну, смотри, – отступил он в сторону, пропуская меня внутрь…
Комната была крошечной. Пятнадцать, от силы двадцать квадратных метров – просто ровный прямоугольник с большим окном. Высокие потолки, облезлые стены с пожелтевшей краской, затёртый от времени паркетный пол, запах старой древесины и лёгкой сырости.
Из мебели самый минимум: матрас, вроде бы, новый, вешалка в углу, покосившаяся на бок, старый шкаф с облупившимся по бокам лаком и маленький столик у стены, с кофеваркой и парой немытых кружек. Убогенько.
– Душ и туалет на этаже, – старик в дверях хмыкнул и сложил руки на груди. – Чистое постельное в шкафу. Прачечная в подвале. Заходи и живи. Что тебе ещё надо?
«…Собака» – хотел закончить я фразу за него, но смолчал и шагнул к приоткрытому окну.
Распахнул настежь тяжёлые оконные створки, хотя, судя по размеру, это были двери, и вдохнул прохладный океанский воздух. Вид с балкона был просто фантастический! Закатное солнце утопало в океане, окрашивая воду в оранжевый цвет, а внизу, на пляже, лениво прогуливались люди и шумела самая обычная, будничная жизнь непростых 90-х.
У меня есть балкон! Вернее, будет. Хотя, балконом это можно было назвать лишь условно – просто решётка по пояс и небольшой кусок бетонной плиты, метр на полметра, торчащий из здания. Фишка была ещё в том, что балкон делился на две квартиры – на мою и соседскую. Если сильно захотеть, например, можно просто перегнуться через перила и постучаться в окно соседа.
– Кто сосед? – кивнул я в сторону стены.
– С одной стороны глухой старик, с другой тихая порядочная девушка, – проворчал управляющий, теряя терпение от чрезмерно привередливого квартиранта. – Проблем с соседями не будет.
Да уж… Места в квартире катастрофически мало. Особенно на балконе. Поставить стул – и колени уже не поместятся, упрутся в решётку. Стул, кстати, там уже стоял. Деревянный, весь потрескавшийся от солнца и влаги. Но зато вид… За один вид тут можно смело требовать пару тысяч баксов – желающие найдутся. Хотя, может в 92-м это и нормальная цена для квартиры с таким видом.
– Ну? – поторопил меня с ответом управляющий. – Берёшь или как?
Квартира, если откровенно – дерьмо. Даже не квартира – комната в общаге. Но вид из окна… Океан, голубое небо, пальмы, песок… Серьезно? Четыре с половиной сотни баксов за это? И он ещё спрашивает? Беру! Дайте две!
– Беру! – решился я и, словно невзначай, уточнил: – Четыре сотни?
Старик возмущённо открыл рот, поперхнулся сигаретным дымом от своей же сигареты и снова закашлялся. Несколько раз громко «хэ»-кнул, прочищая горло, утёр выступившие слёзы и хрипло пробормотал заученную мантру:
– 450 баксов. Первый и последний месяц вперёд. Никаких бумажек. Если бабки при себе – заселяйся хоть сейчас!
Девять сотен сразу… Если я заплачу, то что мне останется? Меньше сотни. Хреново. Но искать новую квартиру в потёмках, да ещё без гарантии, что она будет дешевле – тоже сомнительное удовольствие. Да уж…
– Давай за пять сотен, и я плачу помесячно, – сделал я встречное предложение.
– Пятьсот пятьдесят! – тут же отреагировал старик, сверкнув глазами в мою сторону и алчно облизнув пересохшие губы.
– По рукам, –сокрушённо вздохнул я, мысленно радуясь заключению сделки.
Сунул руку в карман, достал тонкую пачку налички, отсчитал пять с половиной сотен, подошёл к не спускающему глаз с купюр в моей руке старику и через секунду обменял их на ключ от квартирки.
Управляющий довольно оскалился, выпустил мне в лицо клуб густого белого дыма, зачем-то отдал честь, коротко приложив кисть ко лбу, хмыкнул и через мгновение испарился в недрах своего здания.
Я закрыл дверь, проверил, как работает замок, бросил свою сумку на матрас и мысленно выдохнул – первая часть плана выполнена. Дело осталось за малым – найти работу и закрепиться в этом городе, пока Город Ангелов не сожрал меня с потрохами…
На улицу я выбрался уже налегке. Вышел на бульвар и двинулся вдоль линии пляжа, внимательно осматривая вывески и ища глазами какие-нибудь доски объявлений.
По набережной блуждала огромная, шумная, галдящая на тысячи голосов толпа народа. Жаркий вечер вытащил на улицу всех – девчонок в коротких шортиках и ярких топах, скользящих на роликах между прохожими, парней в тесных майках, нарочито демонстрирующих свои рельефные мышцы, уличных музыкантов, гремящих барабанами и горланящих хриплый уличный рэп.
Чуть поодаль от основного потока толпы сбились в кучку парни совсем с другими интересами – загорелые, с натянутыми на лоб бейсболками, переговаривающиеся на испанском банды латиносов.
На противоположной от них стороне улицы, словно отделившись невидимой стеной и заняв свой участок города, тусовались их извечные конкуренты – одетые в широкие штаны, белые майки и банданами на головах, чернокожие афроамериканцы. Хотя, тут такого термина, наверняка, ещё даже не слышали. Один из них скользнул по мне ленивым взглядом, что-то шепнул своим друзьям, и те весело засмеялись, обсуждая робкого бледнокожего парнишку с копной светлых волос на голове…
Я заметил на углу ларёк с яркой вывеской «PressPoint», перебежал дорогу, не утруждаясь поиском ближайшего светофора, и купил пару газет, потратив на это ещё полтора бакса. Нашёл взглядом в тени высокой пальмы подходящую лавочку, занял её и принялся неторопливо изучать объявления о работе…
Бармен… Бармен… Вышибала… Разнорабочий на стройку… Снова бармен… Доставщик пиццы в Domino’s… Ого! В 92-м тут уже есть Domino’s? Получается, что есть…
Так-с… Давай тогда примерно посчитаем, что можно заработать, работая доставщиком пиццы… $4,25 в час. Пусть я буду работать десять часов семь дней в неделю. Это выходит – 300 баксов в неделю, 1200 в месяц. Плюс чаевые, минус мелкие траты… Ну, тысячи полторы у меня выйдет. Это если пахать без выходных. Хватит на оплату квартиры, еду и ещё сотен пять останется. А если с выходными – то хватит только на еду и крышу над головой. Да уж, не густо… Не мой вариант. Ну я его всерьёз и не рассматривал, просто просчитал ради интереса.
Я захлопнул бесполезную газету, положил её на скамейку и взялся за следующую, надеясь найти там что-то более интересное. Спойлер – не нашёл…
– Эй, снежок! Сигаретки не будет? – отвлёк меня от чтения один из проходивших мимо чёрных парней.
– Не курю, – коротко бросил я, ожидая продолжения, но его почему-то не последовало.
А! Понятно почему. Мимо нас как раз неторопливо проехала патрульная машина в сопровождении военного Хаммера, ощетинившегося пушками, застав тройку «чёрных» сменить планы и торопливо ретироваться как можно дальше.
Да уж…
Ладно, давай мыслить конструктивно… Какую вообще работу я ищу? Можно пойти в строительство, например – там и платят побольше, чем курьерам. С моими физическими данными можно хоть в охрану, хоть в грузчики, хоть в вышибалы. С вышибал вообще многие начинали – Винни Джонс, Шон Коннери, Вин Дизель, Дэнни Трехо, наконец…
