Я ощущала, как всё сильнее тянет низ живота, как там скапливается горячая тяжесть, невыносимо приятная и одновременно мучительная. Она нарастала и нарастала, стягиваясь там узлом, сворачиваясь сладкой судорогой и остро откликаясь на все действия Мастера. Казалось, от неё пучками расходятся электрические разряды, заставляющие меня мелко вздрагивать.
Мастер не давал мне передышки, он был суров и беспощаден.
О да, никакой мягкости в нём не осталось.
Он и в самом деле наказывал меня за всё. Наказывал безжалостно. Только сейчас я поняла, насколько сильно заставила его переживать, в какую бездну ужасающих эмоций окунула и вынудила вариться там вплоть до этого самого момента, пока не пришла к нему во сне. О, он не собирался так просто спускать мне всё это! Сегодня он определённо заставлял меня расплатиться по счетам.
От его прикосновений моя одежда рассыпалась пеплом. Я осталась обнажённой, тогда как он всё ещё был одет в свой халат и шёлковые брюки. Осознание этого чертовски смущало, но при этом невероятно возбуждало. Ещё никогда, кажется, я не ощущала настолько сильного возбуждения. Ощущение горячих рук Мастера на моём обнажённом теле было подобно взрыву. Я плавилась под ними, как свеча плавится от беспощадного пламени. Для Мастера не было запретных мест: он делал с моим телом всё, что хотел. Не знаю, что было горячее: стыд от понимания, что именно он делает, или возбуждение. Впрочем, первое определённо многократно усиливало второе.
Мастер подводил меня к краю, заставляя изнемогать от жгучего желания, но не позволял выплеснуть его. По его воле я балансировала на тонкой грани между почти болезненным желанием и тем самым остриём наслаждения, после которого пришла бы долгожданная разрядка. Он не давал мне переступить эту грань.
Глава 101
Не выдержав беспощадной и донельзя возбуждающей пытки, я всё-таки попыталась оказать сопротивление и хоть на миг отстраниться, получив краткую передышку, однако Мастер мне не позволил. Расплата за попытку побега не заставила себя ждать. Он чувствительно прикусил мне нижнюю губу, и от оглушительного каскада ощущений меня встряхнуло, как от прикосновения к оголённому проводу.
Мне очень хотелось вонзить ему ногти в спину или в упругие мышцы груди, чтобы заставить его сорваться, но он мягко перехватил мои запястья и зафиксировал их за спиной. Одной рукой он удерживал их, а второй продолжал доводить меня до безумия.
Впрочем, пытал он нас обоих. Я чувствовала это, чувствовала его напряжение. Он и сам ходил по краю, лишь чудовищным усилием воли удерживая себя от падения.
Наконец, он сорвался.
Поцелуй стал глубже, Мастер уже не контролировал себя. Его одежда превратилась в красные лепестки пламени, которые безболезненно меня лизнув, буквально впитались в тело дракона.
Он рывком приподнял меня, подхватив за бёдра.
А дальше было слишком горячо.
Потом ещё горячее и ещё, почти невыносимо.
Что-то, что копилось так мучительно долго, наконец, выплеснулось с невероятной силой.
Многократно оттянутый момент сделал прорыв настолько мощным, насколько это только возможно.
Обжигающая волна, взметнувшись изнутри, моментально затопила меня от макушки до кончиков пальцев. Казалось, я и сама превратилась в пламя.
Ах, какой неприличный сон… очень, очень неприличный…
***
Я проснулась от того, что почувствовала сквозь прикрытые веки солнечный луч. Поначалу сонливость отступала медленно и неохотно, но потом я вспомнила сон и моментально очнулась.
Открыв глаза, я увидела над собой потолок родной квартиры. Неужели мне это всё просто приснилось?
Однако при попытке пошевелиться всё тело заныло. Да, по большей части, заныло сладко, но и слегка болезненно тоже, будто накануне я подвергала его активным физическим нагрузкам. А ещё в нём поселилась какая-то странная расслабленность, томная и тягучая.
Стоп, я что, обнажена? Никогда не спала обнажённой…
Я с некоторым трудом села в кровати и огляделась. Да, совершенно точно я по-прежнему в своей квартире. Вот только… почему я в кровати? Ведь выключило-то меня вчера на ковре возле демонического ящика.
И почему кровать такая измятая? Неужели я одна её так измяла? Простыня сбилась, часть подушек вообще на полу…
Да и одеяло где-то на краю валяется. Обычно во сне я, наоборот, упаковывалась в него с головой. Кажется, незадолго до пробуждения мне было очень жарко… Да, точно. И одеяло ощущалось тяжёлым, твёрдым и непомерно горячим. Вроде бы у меня никак не получалась его откинуть.
Однако сейчас мне было прохладно, поэтому я подтянула одеяло к себе и укуталась в него, не переставая вяло подмечать странности и несоответствия.
Мой взгляд упал на большое зеркало в дверце шкафа. Увидев собственное отражение, я с изумлением замерла. Ого, это я?
Моё лицо определённо изменилось. Нет, его черты остались почти прежними, но… кажется, даже после средств из Пряниксберга моя кожа не была настолько матовой и сияющей, а губы такими полными и алыми. Волосы лежали на плечах гладким блестящим плащом и совершенно не выглядели спутанными, как это полагалось после сна. В моём облике появилось что-то хищное, а больше всего изменился взгляд. Глаза стали невероятно, завораживающе глубокими и томными. Они блестели, как драгоценные камни.
Когда я успела так измениться? Неужели за ночь? Или перемены начались ещё вчера? После возвращения домой я не смотрела в зеркало.
Внезапно до меня донёсся голос демонического ящика из гостиной. С кем он там разговаривает?
Ответ я получила буквально через несколько мгновений, когда в комнату с чашкой в руках вошёл Мастер. Чашка активно исходила паром, но Мастер явно не чувствовал никакого дискомфорта, хотя сжимал её так, что, будь он человеком, наверняка обжёгся бы.
Комната наполнилась запахом кофе.
Мастер хмыкнул при виде моего обалдевшего лица, а я… я просто сидела в кровати, открыв рот.
Что происходит?!
Видеть Мастера в своей квартире было так странно! На миг закралась мысль о том, что, может, я ещё не проснулась? Ну не может же такое быть?
В пользу этого свидетельствовало ещё и то, что одет Мастер был вовсе не в свою привычную одежду. Расстёгнутая белая рубашка обнажала мускулистую грудь, а ещё на нём были… джинсы! Настоящие человеческие джинсы! Свободные, с низкой посадкой и широким кожаным ремнём. Как же дико было видеть Мастера во всём этом… но как же чертовски сексуально он в этом выглядел!
Пока я, онемев, рассматривала чудесное видение, Мастер, склонив голову, с острым интересом изучал мою реакцию на свой облик. Кажется, реакция ему нравилась.
На всякий случай я ущипнула себя за ногу, но видение не исчезало. Нет, никаких сомнений – это реальность.
Выходит, я действительно позвала Мастера и он пришёл? А значит… ох, это значит, всё, что творилось между нами, не было сном.
Внезапно на меня вновь нахлынули воспоминания из сна. Они накрыли меня с головой, заставив густо покраснеть.
– Осознала? – хмыкнул Мастер, подходя к кровати. Я только молча наблюдала за его приближением, попросту не находя слов для хоть немного осмысленного ответа.
– Ты здесь… – вот всё, на что меня в конце концов хватило.
– Надеюсь, ты не планировала от меня сбежать так просто? – мягко и опасно уточнил он.
Глава 102
Я подсознательно ожидала, что он протянет кофе мне, но он поставил чашку на столик, а потом, бесцеремонно меня подвинув, устроился на краю кровати, сунул себе за спину подушку и перетащил изумлённо пискнувшую меня к себе на колени вместе с одеялом.
Потом он снова взял чашку.
– Ящик сказал, что, судя по данным его наблюдений, людям нравится пить этот напиток утром, – сообщил он. – Тебе он нравится?
– Да…
– Постой, частично вытяну жар. – Он мгновение подержал чашку в руке, после чего она практически перестала исходить паром, а потом аккуратно поднёс её к моим губам. Я попыталась её перехватить, но не вышло. Он попросту не дал мне забрать чашку, терпеливо ожидая, пока я сделаю глоток, словно ему было важно напоить меня именно таким образом. Пришлось подчиниться.
Кофе был превосходным. Терпким, ароматным, горячим, но не обжигающим.
Однако мне мешала в полной мере им насладиться вся эта дикая ситуация.
Мастер здесь, в моей квартире, да ещё и в такой одежде…
Нет, понятно, что создать одежду ему не составит труда. А если бы составило, он бы мог попросить её у ящика. Но почему выбор пал именно на белоснежную шёлковую рубашку и джинсы?
Что-то в этом прикиде мне казалось смутно знакомым. Внезапно я вспомнила: ведь у меня на стене висел плакат горячего мускулистого парня, идущего босиком по пляжу, который был одет именно так.
Хотя этот парень на плакате не выдерживал никакого сравнения с Мастером. Жгучая нечеловеческая красота дракона заставляла парня с плаката выглядеть откровенно невзрачным и неинтересным. Пожалуй, надо будет выбросить этот плакат.
Видимо, последнее я пробормотала вслух, так как Мастер ответил:
– Я уже от него избавился. Правда, после этого на твоей стене осталось чёрное пятно. Слегка не рассчитал сил.
Он безмятежно улыбнулся, а я вдруг от души порадовалась, что вместо живых парней в моей квартире был лишь плакат.
– Мастер… – У меня на самом деле было очень много вопросов, но из-за хаоса в мыслях никак не получалось сосредоточиться хотя бы на одном.
– Я бы предложил тебе обращаться ко мне по-другому, но… меня безумно возбуждает, когда ты обращаешься именно так. – Под его взглядом я аж подавилась словами. Почему-то снова бросило в жар. Тело и без того остро реагировало на близость Мастера, а сейчас и вовсе сладко заныло.
– Особенно когда ты при этом так смущаешься. Очень трудно устоять, – без улыбки добавил он, возвращая чашку на столик. Внезапно до меня дошло, во что это может вылиться.
Нет! Сначала нужно разобраться с тем, какого чёрта тут происходит!
– Это мой дом! – вырвалось у меня. Вообще, мне хотелось сказать что-то вроде: “Почему ты здесь, в моей квартире? Как так вообще получилось? Как долго ты планируешь тут оставаться?”, но пока я ещё не пришла в себя в достаточной степени, чтобы формулировать мысли так сложно.
– И что? – с аристократическим удивлением приподнял брови он. – Ты же не думала просто скрыться от меня после того, что ночью со мной сделала?
Меня аж подкинуло от возмущения.
– Я сделала?! Мастер, да вы, да ты… У меня всё тело ноет! Как вообще можно такое говорить? Ты же настоящий монстр – ужасный и… и… и ненасытный! Да и вообще, это запретный приём – нападать на сонного человека с такими обвинениями, пользуясь тем, что он не может ответить…
Я замолчала, наткнувшись на его улыбку. Эта улыбка обезоружила меня. Улыбка Мастера – отдельный вид пытки. Как у него получается так улыбаться, что снова становится невыносимо горячо внутри?
– Зато ты моментально пришла в себя, правда?
А ведь он прав. Этот всплеск возмущения действительно меня взбодрил куда лучше, чем кофе. Голова, наконец, начала соображать.
– А где сейчас бар? И… что с тётушкой?! – Вот самый главный вопрос, который меня волновал. – Как она там? Ты ведь ничего ей не сделал?
Я попыталась отстраниться, но Мастер мне не дал.
– Бар здесь, в человеческом мире, – равнодушно произнёс он. – А Цин в полном порядке и сейчас, надо думать, отбивается от настойчивого поклонника, который у неё появился, так что скучать ей некогда. Он ей прохода не даёт. И сейчас это очень кстати.
– Неужели тот бородатый тип, который обустраивал мне комнату?!
– Именно так.
– Погоди! – насторожилась я. – Ты сказал – бар здесь?
– Да. Это его конечная остановка.
– Но ведь тётушка говорила, что, пока решётка на тебе, ты не можешь часто возвращать его в человеческий мир!
– Всё так, – слегка улыбнулся он, увлечённо перебирая мои волосы, будто важнее этого занятия и быть ничего не могло. – Только решётки больше нет.
– Что?! – аж подскочила я, снова попытавшись отстраниться, но Мастер лениво привлёк меня обратно. Мои усилия привели только к тому, что частично сползло одеяло, обнажив спину почти до половины. На груди, к счастью, я еле-еле успела его перехватить. Учитывая невероятную силу дракона, оказать хоть какое-то сопротивление у меня не было ни шанса.
И не только у меня. Чувствую, что даже будь на моём местеснежный барс, которого Мастеру почему-то взбрело бы в голову усадить на колени и погладить, как обычную кошку, тому пришлось бы в конце концов просто смириться с этим, так вырваться из этих рук было попросту невозможно.
Глава 103
– Решётки нет, – повторил Мастер. – Она начала исчезать сама собой в тот момент, когда я услышал от Цин, что ты человек, и до безумия испугался за тебя, осознав, что ты можешь умереть там, на скамейке, по моей вине. Чем больше я метался в агонии, тем быстрее исчезала решётка. Когда ты пришла ко мне во сне, от неё уже не осталось и следа. Она окончательно исчезла в тот миг, когда человек стал значить для меня больше, чем кто бы то ни было другой на этом свете. Собственно, поэтому твой амулет больше на меня не реагирует – он не чувствует во мне угрозу для тебя. Разумеется, едва решётка перестала меня ограничивать, я тут же вернулся в твой мир, но на скамейке тебя уже не было. И хоть Цин клялась, что не оставила бы тебя, если бы ты не начала быстро и уверенно восстанавливаться, я понятия не имел, ушла ты своими ногами или же тебя унесли.
Его лицо снова закаменело, и он прижал меня к себе так сильно, что аж рёбра хрустнули. Он тут же, опомнившись, ослабил хватку.
– Неужели ты преодолел ненависть к людям? – пробормотала я, ошалев от таких новостей. – Прости, но поверить в это мне очень трудно.
– Боги мудры, – чуть помолчав, задумчиво произнёс Мастер, вновь поднося к моим губам кофе и пристально наблюдая, как я делаю глоток. Кажется, этот процесс доставлял ему какое-то странное, почти сверхъестественное удовольствие. – Они заставили меня понять, что я ошибался в отношении людей. Только долгий контакт с человеком мог убрать клетку. Я волей-неволей должен был вглядеться в него, изучить его и увидеть, наконец, истину. Они дали мне понять, что человек способен вызвать моё восхищение. И даже лишить меня сна и покоя.
Он рассмеялся. И снова его хриплый чувственный смех заставил меня покрыться мурашками. Только Мастер умел так смеяться, что на это реагировало всё тело.
Пока я прислушивалась к себе, он, казалось, не думал вообще ни о чём. Вернув кофе на столик, он прижал меня к себе и просто наслаждался моментом. Ему словно больше ничего и не было нужно, кроме как смотреть на меня и прикасаться ко мне. Всё остальное будто бы утратило для него значение.
– За всё время путешествия по мирам у меня ни разу не появлялось желание где-то остаться, – внезапно произнёс он. – А сейчас впервые я не хочу двигаться.
– Что? – Что-то в его интонации заставило меня насторожиться. – Ты же говоришь только об этом моменте? Ведь не хочешь же ты остаться в моём мире?
Он промолчал.
– Мастер? – аж охрипла я. Нет, это невозможно. Один мир слишком мал для Мастера. Он же будет жать ему, как одежда неподходящего размера! Для Мастера открыта вся Вселенная! Он попросту не может променять бесконечность на один крошечный мир, да ещё и человеческий. Это… неправильно. Просто неправильно, и всё.
Я подсознательно ожидала, что Мастер придёт и просто заберёт меня с собой, и настроилась на сопротивление, но теперь, когда он вдруг намекнул на то, что хочет остаться, внутри поднялась волна несогласия. Впрочем, Мастеру было на это плевать.
– Я никогда особо не изучал этот мир, потому что не хотел, а теперь мне интересно. Кроме того, не только ты нужна мне, маленькая, но, к счастью, и я нужен тебе. Кровь дракона передала тебе часть моих сил. Насколько много, пока ещё не совсем ясно. Но тебе определённо потребуется обучение, чтобы справиться с новыми умениями, а я – лучший наставник. В сущности, для меня нет разницы, в каком из миров находиться. Если где-то понадобится срочно восстановить равновесие света и тьмы, я смогу ненадолго переместиться туда и без бара.
– Без бара?! – Мне вдруг вспомнилось, как он недавно сказал: “Это его конечная остановка”. Так вот что он имел в виду… – Ты хочешь бросить его?
– Да. Зачем он мне? Есть более интересные занятия, чем смотреть на пирующую нечисть. Намного более интересные… – Он накрутил прядь моих волос на палец и слегка потянул. Даже от этих незамысловатых манипуляций мне было невообразимо приятно: тело почему-то остро откликалось на простую ласку.
Не дав опомниться, он провёл пальцами по спине вдоль позвоночника, погладив меня, почти как кошку. При этом он явно испытывал огромнейшее удовольствие от прикосновений. Он касался сосредоточенно, будто попросту не мог этого не делать.
М-м-м, как приятно-о-о… Я невольно выгнулась, подставляясь под его руку. Так, стоп!
Чтобы удержать концентрацию, пришлось приложить невероятные усилия.
