— Нат, хватит пыхтеть там. У меня уже затылок горит.
— Я не понимаю, как ты мог не знать?!
— Мы, вообще-то, в последнее время почти не общались. — Развел руками, замечая, что Тимур нервно улыбнулся. Похоже, его позабавила сложившаяся ситуация. — А почему ты мне ни разу не сказала, что твоя лучшая подруга собирается замуж за моего школьного друга?
— Вообще-то, я говорила, что они встречаются!
— Когда?
— Ну блин, я щас уже не вспомню, — фыркнула сестра, копаясь в букете. — Не знаю, может месяц назад. Ты и со мной не так уж часто общаешься.
— Я был занят.
— Ну-ну.
Я покачал головой и прикрыл глаза. Этот спор мог длиться вечно, но мне стоило признаться хотя бы самому себе — я действительно отдалился от семьи за последние полгода и почти ни с кем не общался. Про друга так вообще сказать нечего. С Марком я не виделся долгое время. Расстояние убивает любые отношения, тем более дружеские.
Как же много воды утекло, и как много связей я порвал с прошлой жизнью ради новой, в которой ничего хорошего не получил.
Вздохнув, попытался не слушать болтовню сестры, что, впрочем, получалось плохо. Кажется, за то долгое время, что мы не общались очно, у меня пропал иммунитет к ее трескотне.
Лишь радовало, что до дома Марка мы добрались минут за десять, и Наташка не успела прожужжать мне все уши. И как только Тимур ее терпит? Может, тоже выработал иммунитет? Или тут все-таки любовь?
Кривая усмешка растянула мои губы.
Не успел опомниться, как мы уже были на месте.
И пока Тимур помогал своей будущей жене вытаскивать букет из машины, я выбрался из салона и размял плечи. Положив ладонь на шею, взглянул на двухэтажный домик за серым забором.
Неплохо так мой школьный друг устроился. Ах да. Он же теперь преуспевающий бизнесмен. Это я прожигал последние восемь лет, сначала взбираясь на Олимп, а потом рухнув с него и едва не погубив себя.
Да к черту это дерьмо!
Пора уже выбросить из головы все, что было раньше.
— Ну чего застыл? — Натка все еще дулась на меня. — Идем.
Тимур тем временем открыл ворота, набрав код, и мы прошли по дорожке из плитки до бело-серого дома. На пороге нас уже поджидал Марк. Раскинув руки и растянув улыбку от уха до уха, он соскочил со ступенек и обнялся сначала с Наташей, потом пожал руку Тиму, а после заприметив меня, удивленно изогнул светлые брови.
— Да ладно! Быть не может!
— Может, — поддакивала сестра, хитро улыбаясь. — Я же обещала, что притащу его к тебе. Вот принимай нашу пропажу.
Я улыбнулся, приветствуя друга.
Как же давно мы не виделись, и как же Марк с тех пор изменился. Я помнил его худощавым парнем-раздолбаем, который вместо учебы или работы предпочитал тусоваться в клубах, гонять на мотоциклах и пить алкоголь. Он даже баловался запрещенкой, и мне порой пытался что-то да подсунуть, но для подающего большие надежды спортсмена путь на эту темную сторону жизни был заказан. Так наши дороги разошлись. Марк в итоге взялся за ум и сколотил состояние, когда я, попытавшись добиться признания в мире спорта, свалился с пьедестала и так не смог встать обратно на ноги.
Сглотнув, ощутил, как таяла на моем лице улыбка, когда как друг, весь такой прилизанный и аккуратненький, шел ко мне, раскинув руки в стороны.
— Неужели сам Яров Константин пожаловал в мою скромную обитель?!
— Эй, давай без пафоса. Я же обещал приехать. Вот и приехал.
Друг, недолго думая, вместо того, чтобы просто пожать мне ладонь, крепко обнял и похлопал по спине.
— Твою же мать, Костян! Как же я рад тебя видеть!
— И я, — ответил и на миг потерял дар речи, ведь в этот самый момент открылась входная дверь и на крылечке появилась высокая, стройная брюнетка, в которой я с трудом, но всё же узнал ее.
Есения.
Лучшая подружка моей сестры.
И та, на ком женится мой лучший друг.
Во второй раз за последние две минуты на моем лице дрогнула улыбка.
Похоже, я просто не умею радоваться за других.
И все же, глядя на Есению, на то, с какой грацией и легкостью она спускалась по ступенькам, одаривая каждого, кого видела изумительно-притягательной улыбкой, я с трудом ее узнавал. Из гадкого утенка, какой я запомнил ее, она превратилась в прекрасного лебедя. Нужно признать, я ошибался в ней, считая худенькую девчонку с острыми коленками нескладной и неповоротливой. А она...
Черт! Она изменилась до неузнаваемости. Если бы сестра не предупредила, то есть не напомнила, как она же и уверяла, на ком собрался жениться мой друг, то я бы в жизни не признал в этой красавице ту самую тощую девчонку, которая едва не отправила себя и меня следом на дно речное.
«От тебя воняет», — тут же зазвенел ее голос в моей голове.
Я ощутил отвращение, ровно такое, как много лет назад, и улыбка, с которой я намеревался приветствовать невесту друга, сползла с моего лица, оставляя после себя ледяной оскал.
— Надеюсь, ты помнишь Есению, — тем временем Марк с нескрываемым восхищением смотрел на девушку в зеленом сарафане, которая приближалась к нам.
Есения мягко улыбнулась мне, но в ответ получила простой кивок.
— Добрый вечер.
Черт! Даже ее голос звучал как музыка. Жуток раздражающая меня музыка.
— Наверное, я забыл вас поздравить. — И перевел взгляд на Марка. Тот рассмеялся, по-доброму, чем разрядил обстановку.
Все прекрасно знали, что не просто забыл, я даже не знал, что мой друг каким-то непостижимым для меня образом положил глаз на подружку моей младшей сестры. А теперь собирается связать свою жизнь с Есенией.
И тут до меня дошло.
Тот сон о прошлом.
Когда Есения едва не утонула. Я, конечно, чувствовал себя в тот день отвратительно — был с бодуна, но странный интерес друга не мог не остаться без моего внимания. Именно тогда Марк поинтересовался о том, как ее зовут, а я без задней мысли выдал всё, что знал о Есении. Так вот значит когда...
Хотя нет. Мы же еще несколько лет общались, прежде чем я окончательно разорвал все связи. Значит, они стали встречаться намного позже.
— Давайте пройдем в дом. Я собирался шашлыки жарить. Сеня нам салатик нарезала, да, малыш? — пропел Марк, положив ладонь на плечо Есении и притянув ее к себе так резко, что девушка едва не споткнулась на ровном месте.
Всего лишь на одно мгновение ее лицо переменилось, и наши взгляды встретились. Через миг Есения уже улыбалась, даже если ее губы неестественно подрагивали, а взгляд метался из стороны в сторону.
Меня едва не передернуло от обращения Марка с невестой. Но Есения же его девушка, наверное, это допустимо. И все же, глядя на них, я чувствовал что-то неприятное. Что-то такое, чему пока не мог найти объяснений.
— Да, салат готов, — прошептала она, и тут же добавила: — Можно было бы еще овощную нарезку сделать. Или сырную.
— Ой, да не суетись ты так, — отмахнулся Марк от предложения Есении, взглянув на меня. — Найдем, чем животы набить, — и грубо рассмеялся.
Я неловко улыбнулся.
Да уж, Марк сильно изменился. Даже смех у него стал другим — жестким и неприятным.
— Идем-идем, — хохоча, Марк легонько шлепнул Есению по ягодице, отчего у меня вовсе потрескалась картинка идеального союза. Девушка вздрогнула, возмутилась, на что Марк разразился смехом. Казалось, ни Наташа, ни ее парень не заметили этого. Может, так у них было принято. Но чем больше я смотрел на друга и его невесту, тем меньше мне хотелось верить, что именно на Есении женится Марк.
По ступенькам поднялись хозяин дома и его невеста, следом вошел Тимур, и лишь Наташа заметила, что я как стоял на дорожке, так и не сдвинулся с места.
— Кость? Чего застыл? Поторапливайся, — возмущенно прошипела сестра, одаривая меня грозным взглядом.
Кивнув, я направился следом за сестрой, попутно пытаясь выбросить из головы странные мысли, которые отчего-то не давали мне покоя.
Что же я заметил такое, что вызвало во мне подозрения?..
Глава 4
— Черт! До сих пор поверить не могу, что ты приехал, — произнес Марк, подавая мне пиво.
Я взглянул на бутылку из темного стекла и покачал головой.
Марк удивленно вздернул брови, но ничего не сказал.
Мы стояли чуть поодаль от беседки, в которой суетились девушки и Тим. Тот вызвался присмотреть за готовящимся на барбекю мясом, пока Наташа помогала своей подруге.
Я украдкой бросил взгляд в сторону беседки. Надо же! Есения. До сих пор поверить не могу, что Марк женится на подружке Наташки. Казалось, это что-то из разряда невозможного, но друг меня удивил. Впрочем, я сам себя поражал. Надо же было все пропустить мимо ушей.
Неужели настолько увяз в собственном дерьме, что совершенно перестал воспринимать мир вокруг? Похоже на то.
Надо бы собрать себя. Хватит загружать мозг ненужными вещами. То было в прошлом. И лучше прошлое оставить позади.
— Я же обещал, что приеду, — ответил, отводя взгляд от двух девушек.
Если Наташку я знал всю ее жизнь, сестра все-таки, то Есения меня удивила. Приятно, так сказать, удивила, хотя я все еще питал к ней смешанные чувства.
Когда сестра и ее подружка были детьми, они жутко меня раздражали тем, что все время мешались под ногами. От них было много шума, возни, казалось, они были всюду, куда я мог только пойти. Как два хвостика следовали за мной по пятам.
Потом девчонки подросли. Они стали скрытными, много секретничали, вели тайные дневники (один я такой нашел у Наташки и сдуру глянул. Был скандал. Я думал, сестренка мне голову оторвет). Стали принаряжаться, таская вещи из гардероба своих матерей. Красили глаза и губы, носили туфли на высоком каблуке (выглядело это странно). Однажды я сказал, что они как две коровы на льду. Наташка пыталась меня поколотить, Есения обиженно отводила взгляд. На следующий день эксперименты с каблуками продолжила лишь Наташка. Есения же вернулась к простеньким босоножкам, которые на ее худых длинных ногах смотрелись намного лучше, чем громоздкие туфли на каблуках.
Такими они были в детстве. Но шло время, и девчонки менялись, как не стоял на месте и я. Наши пути разошлись. Я на долгое время выпустил из виду подружку сестры, а теперь, глядя на Есению, был настолько поражен, что не сразу-то опомнился, когда мы вновь увиделись.
Наверное, выглядел как последний дебил.
Ну ладно. Не привыкать.
У нас с Есенией давно не складывались отношения. Всё изменилось после того, как я вытащил девчонку из реки, а она вместо благодарностей высказала своей недовольное «фи».
Да и черт бы с ней!
И все же...
— Надеюсь, на мальчишник-то пойдешь? — лениво спросил Марк, потягивая пиво.
— Мальчишник?
— Ну да, — хохотнул друг. — Я же женюсь. У меня должен быть мальчишник. Проводить холостяцкую жизнь и всё такое.
— Когда?
— Ты же про мальчишник спрашиваешь?
Мы переглянулись с другом. Тот хитро подмигнул. Ну да, хотел поддеть, напомнив про мою забывчивость. На самом же деле дело было не в проблемах с памятью... Да с другой стороны, зачем Марку об этом знать.
— В субботу мальчишник. В следующую пятницу — свадьба. Гулять будем три дня.
— Не многовато?
— Неа, — хохотнул друг и, отсалютовав мне бутылкой с пивом, сказал: — Самое то. Я же один раз женюсь.
— Уверен?
И вновь во мне плескалось сомнение, как пенное пиво в бутылке Марка. Но тот, похоже, не уловил или не стал замечать поддёвки и перевёл всё в шутку.
— У меня самая красивая невеста на свете. Конечно же, дружище, я не собираюсь больше ни на ком жениться. Сеня со мной навсегда.
Хотел бы я всё перевести в шутку, да только язык не повернулся такое сказать. Тоже ведь был влюбленным дураком, который верил во все эти «любовь до гроба» и «навсегда».
Промолчал. Зачем портить праздник другу? Раз собрался жениться, пусть женится. Мне какое дело до его жизни?
И вообще, с какого хера я везде ищу подвох?
— Ладно, давай своё пиво, — сказал и забрал вторую непочатую бутылку.
Марк возликовал.
— Вот теперь узнаю своего друга!
Да, похоже, что именно таким меня и помнил Марк, хотя сам он изрядно изменился. Дом вон купил большой, хорошей работой обзавелся, женится на красавице.
Так, стоп.
Я еще выпить не успел, а уже думал о Есении как о самой красивой девушке на свете. Наверное, влюбленные флюиды друга, который тот только и делал, что распространял вокруг себя, так подействовали на меня, но когда мы вернулись в беседку и сели за стол, я уже не мог лгать себе — Есения действительно сильно изменилась. В лучшую сторону.
