Меня едва не замутило. Кто свою любимую женщину так назвать будет?
— Костяяян!
— Да-да, это я.
— Чееерт! Как я рад, что ты приехал. Ты даже не представляешь.
— Я тоже с трудом представляю.
Марк попытался встать. Зашатавшись, он вновь шлепнулся на задницу, откинувшись тут же не спинку дивана. Взмахнув руками, Марк распластался. В комнату вернулась Есения — я услышал ее шаги до того, как она подошла к Маку и протянула ему стакан воды.
На Есении была кофточка.
Я отступил на пару шагов, наблюдая, как Есения аккуратно подает Марку стакан с водой. Тот отмахнулся. Вода выплеснулась. Капли упали на одежду девушки. Есения вздрогнула. Тоже сделала пару шагов назад.
Марк вновь завалился, закрыв глаза. Бормотал что-то похожее на «отвали».
А я стоял и смотрел на них, и думал о том, что увидел.
Если кто-то сказал бы мне, что это всего лишь несчастный случай, недоразумение, с кем не бывает, да?
Я бы ответил: не верю.
— Может, отвести его в спальню? — предложил, но на языке вертелось иное.
Есения затрясла головой, и ее густые темные локоны рассыпались по плечам.
— Спасибо. Ты уже и так помог.
Я нахмурился. Не нравился мне ее голос, нервный такой и извиняющейся. Словно ей было стыдно за Марка. Ох, если бы только она знала, что часом ранее я стащил с колен ее жениха девицу, готовую отсосать за пару хрустящих купюр, каким бы стало ее мнение. Все так же стыдилась бы и рвалась защитить его? Или же...
Хотя какое мне дело до того, как они живут?
И все-таки я не мог не думать о Есении. На то, что творил Марк, мне было плевать. Когда-то мы были лучшими друзьями. Но с тех пор прошло много лет, и мы оба изменились. И как показала жизнь — не в лучшую сторону.
— Я провожу тебя, — прощебетала Есения, словно желая, чтобы я поскорее ушел.
И я бы ушел. Наверное, так нужно было поступить. Но не мог.
Есения смутилась еще больше. Опустила голову, завела за ухо прядь. Между нами вновь повисло неловкое молчание.
Да, мне нужно уходить.
Развернулся на пятках и медленно побрел к выходу.
Добрался до двери, положил ладонь на ручку, но выходить не торопился.
Словно что-то держало меня. Как невидимые цепи.
Нет, я не должен думать о них. О ней.
Но...
Я открыл дверь и вышел. Спустился по ступенькам, остановился. Холодный ночной воздух обжигал кожу.
Потянулся к карману в поисках сигарет. Дерьмовые привычки остались. Как и мое желание помогать. Нет, Есения сама справится. Я не буду лезть в чужие отношения. Хватит с меня.
Вернусь домой. Как хороший друг приду на свадьбу Марка, буду шафером и даже попытаюсь ничего не запороть. А потом куплю билеты и уеду. В следующий раз приеду на свадьбу сестры. Лишь потому, что так надо, иначе Наташка обидится. Я буду хорошим старшим братом. Хорошим другом.
Но я не буду больше лезть и спасать.
— Кость, постой!
Сердце ёкнуло, стоило только услышать свое имя, произнесенное нежным голосом девушки, от которой мне лучше всего держаться как можно дальше. Но я остановился, ведь она так попросила. Не оглянулся. Есения сама ко мне подошла.
Встав передо мной, она куталась в кофточку и, не смотря мне в глаза, произнесла:
— Спасибо, что привез его домой.
— Да не за что, — сухо ответил, а сам себя мысленно бил по рукам, которые так и тянулись к Есении. Положить бы пальцы на ее подбородок, чтобы она подняла голову и посмотрела на меня. Но Есения упрямо сверлила гальку под ногами. И куталась, куталась в эту чертову кофточку. Я понимал, что ей холодно. Полночь ведь. Но так хотел содрать с нее чертову кофту, чтобы спросить: не ошибся ли я?
Или?..
— Надеюсь, вы хорошо отдохнули? Марк сказал, что вы поедете в ресторан.
Мои губы нервно дернулись.
— Нормально.
— Ох, я не думала, что он так наберется... — а теперь ее голос дрогнул.
С моих сорвался смешок.
— Мы были в клубе.
Есения наконец-то задрала голову и взглянула на меня. В глазах ее плескалась тревога и удивление, но тревоги было больше.
— Клуб?
— Да, ночной клуб. Сладкая вата. Слышала про такой?
Есения нервно моргнула и кивнув, вновь опустила взгляд.
— Мы пили, смотрели на танцовщиц.
Ее плечи два раза дернулись.
— Друзья Марка заказали ему танцовщицу в отдельную комнату.
Не знаю, зачем я это говорил, но правда так и лилась из меня, как ядовитое пойло. Я говорил и говорил, и смотрел, как поникли плечи Есении. Как она будто скукожилась вся, серела, теряла форму и цвет, превращалась в тень. А я говорил и не мог заткнуться.
Другой «я» просто прошел бы и промолчал, но с Есенией все получалось иначе.
Не знаю, что на меня нашло, но стоило мне наконец-то закрыть рот, девушка, стоящая передо мной, опустила руки и вздохнула.
Всего-то.
А чего я ожидал? Что она истерику закатит? Или ругаться начнет. Или скажет, что так и было задумано, и она знает, какой жених ей достался.
Чего я, черт дери, хотел добиться своей правдой?!
И вдруг меня осенило.
Я хотел, чтобы Есения не выходила замуж за Марка.
Чтобы свадьбы не было.
— Спасибо, Кость, — голос девушки выдернул меня из омута ужасов. — Ты замечательный друг. Марку с тобой очень повезло, — и она улыбнулась, глядя мне в глаза. На кончиках ресниц блестели слезы.
Наверное, Есения хотела, чтобы я думал, что у них все хорошо, и она счастлива.
Но я знал, что все наоборот. Они ни черта не счастливы...
— Уже поздно. Возвращайся домой.
Глава 9
— Ты уезжаешь? — протянула Наташка, глядя на меня глазами, полными слез.
— Ты чего ревешь-то?
— Я не реву, — и для убедительности тут же хлюпнула носом.
Я покачал головой.
— Я уеду после свадьбы. К твоей свадьбе я вернусь.
— Но я думала, что ты останешься, — и вновь этот полный горечи голос.
Отвернулся. Смотреть на то, как твоя младшая сестра плачет, даже если это преувеличение масштабов трагедии, мне все равно было стрёмно.
— Я ничего не обещал, ты же помнишь?
— Ты сказал, что останешься.
Спорить было бесполезно.
— Нат, я вернусь на твою свадьбу. Этого достаточно. Тем более не могу же я сидеть на шее у родителей.
— Ну дык поищи здесь работу! Мы поможем, ты знаешь. Уверена, Марк тоже захочет тебе помочь.
Стоило услышать имя друга, как внутри что-то надорвалось. Резко так, словно звук взрыва зазвенел в ушах.
Да, Марк предлагал помощь. Но нужна ли она мне? Хочу ли я здесь оставаться?
«Она моя. Понял.»
И вновь в моих мыслях была лишь Есения.
Наваждение. Какое-то безумие. Не заканчивающееся, когда даже засыпаешь и, казалось бы, в голове не должно быть мыслей о чужой женщине. Но я думал о ней все время.
Всё чертово время!
— Слушай, Нат, — развернувшись, вновь взглянул на заплаканное лицо сестренки. Вроде бы уже взрослая, а ведет себя как ребенок. — А между Марком и Есенией ничего не случилось? Они не поссорились?
Сестра, изумленно изогнув брови, потрясла головой.
— Нет. С чего ты взял?
— Да так, — отмахнулся, думая лишь о том, свидетелем чего я стал. — Просто показалось, что у них что-то случилось.
— Нет. Точно нет. Сенька бы мне все рассказала. У нас друг от друга нет секретов. И никогда не было.
— Ну ладно. Значит, мне просто показалось.
Сестра нахмурилась.
— Лучше бы тебе ничего не казалось, братец. У них свадьба на носу, а ты воду мутишь, — фыркнула она, словно мое робкое предположение могло что-то нарушить. Но Наташка всегда была такой — от крокодиловых слез до надменного фырканья у нее разгон в пару секунд.
— Ладно, я молчу. Ничего так ничего.
— Вот и молчи. Там Марк целое состояние в свадьбу ввалил.
Обиженная то ли моими словами, то ли тем фактом, что я принял решение после свадьбы Марка уехать, сестра пробежала мимо меня, но остановившись в дверях, бросила напоследок:
— И вообще, если бы у них что-то случилось, Сеня бы мне сразу все рассказала. У нас нет секретов друг от друга, ведь мы лучшие подруги.
Наверное, она хотела убедить, что мне все показалось. Вот только голос у сестры подозрительно звенел, а мое внутреннее чувство, дремавшее много лет, наоборот, сигнализировало об ином. Я не верил, что у Марка и Есении все в порядке. И как бы ни пытался себя убедить в обратном, я так и остался в смятении и полном бессилии.
Так прошел день. Родители уехали на дачу к друзьям. Наташка уехала вместе с Тимуром к его родне с ночевкой. В итоге дома остался я один
И вновь один — звенел голос внутри меня, когда я прохаживался по пустой гостиной и раздумывал над тем, что же делать, куда ехать и чем заниматься.
Я думал о том, что оставил в прошлом. И о том, что навряд ли смогу достигнуть в будущем.
Но больше всего думал о Есении.
Она стала моим наваждением. Дурманом, который окутал голову и никак не мог развеяться, как бы я не гнал прочь мысли о чужой невесте.
