Кудрявая кивнула своим спутницам, обронила:
– Обыщите здесь всё!
«Старшие воительницы» не успели выполнить её распоряжение. Я не знал точно, на что они способны, но заклинание «паралич» на слуг боярского рода подействовало правильно, стандартно. Обе женщины молча повалились на пол.
Я скривился: педофилка хоть и заполнила мой резерв, но тратить ману на драку я считал расточительством.
Стала оседать и благородная: у неё с моей подачи отказали ноги.
Я подхватил её на руки.
Тяжёлая. Силёнок у меня пока маловато.
Усадил женщину на стул.
Та сжала мне плечо – сильно, словно пыталась раскрошить кости. Я высвободился из её рук – затрещала по швам рубаха. Шагнул назад – разорвал дистанцию.
– Посиди тут, – сказал я. – Подумай над своим поведением.
Кудрявая дёрнулась, но встать не смогла.
Испуга на её лице не заметил – только ярость.
– Ты понимаешь, с кем говоришь, простолюдинка? – спросила благородная.
Она смахнула со стола мою кружку.
Та отлетела к барной стойке. Не разбилась, покатилась по полу, расплескала воду.
Хозяйка кафе стояла с приоткрытым ртом, не шевелилась. Глазки барменши испугано расширились. Уверен: на неё я магию не тратил – скоро придёт в себя.
– Если бы понимал, то не спрашивал бы, – пробормотал я.
Сказал громко:
– Вижу, что вы девчонки непростые. Благородных кровей. Но… и что ты за зверь?
– Я боярыня! – прорычала кудрявая. – Верлая Силаева! Даже в этой вонючей дыре должны были слышать о нашей фамилии!
Она елозила на стуле, пыталась понять, что произошло с её ногами.
В зале воцарилось молчание.
Похоже, гости кафе услышали слова боярыни. Заинтересовались происходящим. На некоторых лицах я видел удивление, на других испуг, третьи – смотрели на меня с восхищением.
– Может и слышали, – сказал я. – Но мне знать твоё имя ни к чему, боярыня. Мне интересно другое. Кто тебе рассказал о нашей мелкой? И почему ты решила, что Мышка – твоя дочь?
Варлая Силаева скривила лицо.
Прорычала:
– Слышишь, ты?! Какая Мышка?! Что ты несёшь?! Я пришла сюда за своей дочерью! За боярышней Алаиной! И я найду её, чего бы мне это ни стоило!
Я потёр пальцем кончик носа – была у меня такая привычки в позапрошлой жизни. Считал, что избавился от неё, когда поджарился на костре. Но иногда она о себе напоминала.
Пробормотал:
– Ладно. Тут нужно разобраться.
Кликнул Мышку.
Та явилась в зал румяная, с красными от свеклы ладонями – помогала на кухне. Скользнула по боярыне безразличным взглядом. Вопросительно уставилась на меня.
– Алаина!
При виде Мышки Силаева попыталась вскочить. Не смогла. Стол затрещал под её немалым весом – мускулы у женщины побольше моих.
Мелкая часто заморгала. Попятилась. Но не испугалась – знала, что при мне ей ничто не грозит.
Я поманил Мышку к себе. Положил руки ей на плечи. Повернул лицом к боярыне.
– Ты знаешь эту тётеньку? – спросил я.
Мелкая покачала головой. Сразу. Отрицательно.
– Не помнишь? Точно? Посмотри на неё внимательно.
Мышка пробежалась по боярыне взглядом.
Видел, что мыслями она сейчас в другом месте. Должно быть, то чем она занималась на кухне, ей нравилось – спешила продолжить.
– Правда-преправда, Кира, – сказала мелкая. – Никогда её не видела. Это всё? Мне можно идти? У меня ещё куча дел. У нас там сегодня эта… как ты говоришь… запара!
Усмехнулась. Её глаза задорно блеснули.
К лицу боярыни прилила кровь.
– Что они с тобой сделали? – сказала Силаева. – Алаина! Доченька моя. Девочка моя маленькая! Это же я, твоя мама!
Мелкая вздрогнула, отшатнулась. Вцепилась в мою руку.
– Посмотри на меня! – продолжала голосить боярыня. – Доча! Я!..
Мышка отвернулась от Силаевой, уткнулась лицом в мой живот.
Боярыня уставилась на её затылок. Потом подняла взгляд, посмотрела мне в глаза.
– Я порву вас всех на куски! – сказала она. – Слышите?! Скормлю вас свиньям! Мать моя женщина… Доченька… Как же так?! Что же это?..
Мне показалось, что слова и поведение Мышки повергли Варлаю в шок.
Я махнул рукой.
Попросил:
– Помолчи, боярыня, дай подумать.
Больше двух десятков взглядов посетительниц и работниц кафе скрестились на моём лице.
Разносчица указала рукой на «старших воительниц».
– Кира, а с этими что делать?
Я прорычал:
– Подожди! Пусть лежат пока – никому не мешают. Отстань! Изыди!
Погладил Мышку по голове.
– Точно не помнишь эту тётю? – в третий раз повторил ей вопрос.
Не оборачиваясь, мелкая мотнула головой. Подняла лицо.
– Я пойду? – спросила она.
– Алаина!
– Иди, – сказал я.
Посмотрел на боярыню Силаеву.
Очередная педофилка?
В глазах боярыни блестели слёзы.
Мне показалось, что благородная готова упасть со стула и поползти к Мышке. Но вместо этого боярыня разразилась ругательствами: в мой адрес, в адрес неизвестных мне злодеек. От неё досталось даже моим предкам.
– Хотя нет! – сказал я. – Постой.
Удержал мелкую на месте.
– Кира!
– Подожди, говорю, – сказал я. – Метнись в кладовку, принеси карауку.
– Ты же хотела ещё утром отдать её музыкантше! – сказала Мышка.
Подпёрла бока кулаками.
– Отдам, – сказал я. – Потом. Когда-нибудь. Беги за инструментом, говорю. Быстро! Он там, у дальней стены, за мешками с луком.
Сказал Силаевой:
– Посиди пока, Варлая… не знаю, как там тебя по… матушке. Помолчи. Не ругайся при ребёнке. Сама видишь: девочке ничто не угрожает. А вот что будет с тобой – вопрос. Потерпи немного. Сейчас мы во всём разберёмся. Есть у меня идейка.
Вернулась Мышка.
Я вручил боярыне карауку. Та приняла из моих рук инструмент осторожно, точно опасалась, что тот взорвётся или превратится в страшного зверя.
– Играй, – сказал я.
– Что? – не поняла меня Силаева.
Она поморщил лоб.
– То, что ты играла для дочери чаще всего, – сказал я. – И если можешь, пой: так будет даже лучше. Это не шутка боярыня! Если хочешь вернуть дочь, делай, как говорю. Другого варианта у тебя сейчас нет. Если девочка тебя не признает, живыми я вас отсюда не отпущу. И мне плевать на то, какая у тебя фамилия.
Посетительницы кафе загалдели, предчувствуя развлечение. Застучали кружками – делали жадные глотки. Кто-то поспешил за добавкой.
Боярыня сверкнула глазами. Я ощутил, как её аура выплеснула в пространство сырую ману. Так случалось, когда одарённые теряли над собой контроль.
Но Силаева смолчала.
Она опустила взгляд на Мышку.
– Алаина, доча, что для тебя сыграть? – спросила она.
Мышка спряталась за мои ноги. Прижалась щекой к моей руке. Холодными ручонками вцепилась в мои пальцы.
– Я не Алаина, – сказала она.
Не очень уверенно.
Силаева нахмурилась. Сжала инструмент. Но не сломала.
– Играй, боярыня, – поторопил я. – Давай уже во всём разберёмся. Другого варианта у нас нет. И молись, чтобы моя затея выгорела – мелкая тебя вспомнила.
* * *
Инструментом и голосом боярыня владела скверно. Фальшивила. Излишне старалась.
Но посетители кафе её слушали с интересом. Кто-то даже пересел к ней ближе.
Слушала боярыню и Мышка. Сжимала пальчиками мою руку.
Силаева закончила играть – ладонью накрыла струны.
В зале наступила тишина. Ненадолго: вскоре гости кафе возбуждённо загудели.
