– Четвертый, – неуверенно отвечает одна из женщин. – Ты чего удумала? Иди-ка, – обращается к другой, – и правда позови кого.
– Не надо! Прошу вас! – я сажусь и с мольбой смотрю на них. – Не надо.
Закрываю лицо руками и плачу.
– Ну, перестань, – кто-то обнимает меня за плечи. Садится рядом. – Дома проблемы, что ли? Родители строгие? Ну, чего ты?
А потом берет и прижимает меня к груди. И я, чувствуя теплоту, которую не чувствовала уже давно, даю себе волю и реву.
Сколько так реву, не знаю. Мне приносят воды, гладят по волосам.
– Может, в полицию обратиться? – вдруг спрашивает одна из женщин. – Тебя бьют дома?
Мотаю головой.
– А чего тогда?
Я поднимаю взгляд и смотрю на нее заплаканными глазами.
Есть ли у меня выбор?
Нет.
Что я теряю?
Ничего.
Через два дня за мной придут те же люди и заберут.
Здесь, в больнице, у меня единственный шанс.
И тогда я рассказываю шепотом все, что помню. Все, что со мной произошло за последнее время.
Меня слушают внимательно, не перебивают. Лишь иногда охают, прикрывая рот.
Когда я замолкаю, мы так и сидим несколько минут в тишине. Я уже не плачу, лишь всхлипываю.
– Ну врачи навряд ли тебе помогут, – вдруг произносит одна. – Их тоже понять можно. Если все так, как ты рассказала, то там серьезные люди. Припугнули, небось. Вот врач и сбежал от тебя. Из окна, конечно, не вариант. Но через дверь тебе навряд ли дадут выйти, – говорит задумчиво.
– А тебе есть куда идти-то? – спрашивает у меня другая.
– Да, – киваю. – К маме и папе.
– Да в полицию позвонить и все!
– Нет, не надо, – мотаю головой. – Не надо в полицию. Они обещали маму с папой убить, если полиция их будет искать, – и я вспоминаю угрозы, которые слышала раз за разом.
– Тебе надо выбраться отсюда, но как…
– Я знаю, как, – произносит одна из них.
План простой. Ее завтра выписывают, за ней приедет муж. Но вместо нее уйду я. Переоденусь в ее одежду, капюшон на голову, на лице – маска. Узнать не должны.
– Завтра на выписке новенькая будет, студентка, – поясняет она. – Мне уже сказали, что мне самой надо будет ей все рассказать, что она должна оформить. Так что, она меня не знает. И не поймет, что ты – это я.
– А вы как же? – спрашиваю я.
– А я потом уйду, – усмехается она. – Меня-то они вряд ли оставят. Скажу, уснула, а ты воспользовалась этим. Забрала мои документы и одежду и ушла. А все спали. Или в туалете были.
– Страшно, – бормочу я. – А вдруг вас…
– Страшно вернуться туда, откуда тебя привезли, – серьезно говорит она. – Все. Так и сделаем. Только худая ты, конечно, по сравнению со мной-то. Ну, ничего, пару лишних свитеров наденешь. Мужа я предупрежу, чтобы отвез тебя, куда скажешь. К маме и папе.
Я все еще не верю в свою удачу и поэтому, когда на следующий день, выхожу на улицу и сажусь в машину мужа той доброй женщины, мне кажется, у меня сердце останавливается.
Мужчина привозит меня к воротам.
– Спасибо, – говорю я, вкладывая в это слово все, что чувствую сейчас.
– Да, ладно, бывает, – с улыбкой отвечает он. – Иди домой. В больнице скоро хватятся. Искать будут.
Я быстро выскакиваю из машины и бегу к дому.
Подбегаю к входной двери и замираю. Отдергиваю руку, замечаю бумажку с печатью на косяке.
Наклоняюсь, чтобы вглядеться в буквы, но тут меня окликает знакомый голос:
– Полиночка! Это ты?
Оборачиваюсь – наш сосед проходит мимо с собакой.
– Здравствуйте, – отвечаю я и не знаю, что делать. Куда идти. – А вы не знаете… – решаюсь спросить. – Мама с папой где? Не знаете?
– Не знаю, Полиночка, – отвечает мужчина. – Не видел их несколько дней уже. А позавчера вот приехали и дом ваш опечатали.
– Кто? Кто приехал?
– Да полиция, наверное. Не знаю, кто этим занимается… Не в форме были, в гражданском. А ты сама-то где была? Искали тебя они. Мать все убивалась тут.
Я зажмуриваюсь, потому что в глазах появляются слезы.
Что же делать? Где мама с папой? Надо пойти в полицию. Они должны знать.
– Ладно, пойду я, – говорит сосед. – Полин, тебе, может, деньги нужны? Одолжить?
– Нет, спасибо, – отвечаю я. – Я сейчас в полицию пойду. Маму с папой найду. Все в порядке будет.
– Ну, смотри. Если что, приходи. Помогу.
– Спасибо.
Я сбегаю со ступенек.
Но куда идти? В ближайшее отделение? Они же должны знать?
У меня даже телефона нет! Все-таки, придется обратиться к соседу за помощью. Оборачиваюсь, но его уже нет. Тогда я иду к его дому. Но тут дорогу мне подрезает черный тонированный автомобиль. Я едва успеваю отпрыгнуть.
Оглядываюсь – на улице никого.
Задняя дверь машины медленно открывается и я слышу знакомый грубый голос:
– Садись.
Мотаю головой и отступаю на шаг. Сбежать – вот единственная мысль.
– Не вздумай сбежать, – говорит Самир с усмешкой. – Жить хочешь? Родителей живыми увидеть хочешь?
Я нервно сглатываю. Что он такое говорит?
– Садись! – нетерпеливо рявкает он и, не дожидаясь, от меня действий, с переднего сиденья выходит какой-то здоровый мужик и заталкивает меня к Самиру.
Я забиваюсь в угол и с ужасом смотрю на него.
– Где ты была? – спрашивает, пристально разглядывая меня. – С кем загуляла? Врал, значит, отец-то. Не целка ты. Раз гулять любишь. Решили меня наебать, да?
Резко оказывается рядом и хватает меня за горло.
– Где родители? – хрипит почти в лицо. – Где они?
– Я… я не знаю, – шепчу еле слышно, потому что его пальцы лишают меня возможности дышать.
– Знаешь, – скалится он. – Врешь мне опять.
Вдруг отпускает меня и я сама хватаюсь за шею, потираю ее.
– Значит так, – произносит Самир, поправляя запонки на рукавах, и не глядя на меня, – даю тебе два дня. Тебе и твоему отцу. Если через два дня вы оба не придете ко мне, я сам найду. Найду и убью, – быстро поднимает свой тяжелый взгляд на меня. – Найду и убью, – повторяет еще четче и жестче. – Тебя. Отца. И мать. Если пойдете в полицию, тоже убью. Не вздумай туда соваться, если хочешь увидеть мать живой. Поняла?
Я не могу произнести ни звука. Да я даже вдохнуть боюсь. Боюсь, что он опять бросится ко мне. Но Самир не двигается. Сидит на месте и лишь смотрит на меня.
– Два дня у вас, – говорит жестко. – Иди и передай отцу.
Мне дважды повторять не надо. Дернув ручку, выбегаю из машины и несусь сама не знаю, куда. Подальше отсюда.
Решаю ехать в университет. Там Вероника. Может, хоть у нее помощи попрошу.
– Ого, кто появился, – улыбается она, увидев меня. – Нагулялась? Ты где была-то?
– Погоди, потом, – беру ее за руку и отвожу в сторону. – Вероник, мне помощь нужна. Может, ты случайно знаешь, где родители мои?
Вероника удивленно смотрит на меня.
– В смысле? Ты дома-то была? Искали они тебя. И у меня спрашивали. Но было это несколько дней назад. И еще кое-кто спрашивал про тебя, – усмехается.
– Кто?
– Парень один. Ну, как парень? Мужик. Симпатичный такой, но до жути серьезный. Один раз приходил. Вчера, кстати. С Гришкой еще хотел поговорить, но тот, как увидел его, газанул в тачке. Короче, знакомы они похоже.
– А он не сказал, как его зовут?
– Неа. Он вообще мало говорил, только спрашивал. Ты чего теперь делать-то будешь?
– Не знаю, – пожимаю плечами. – Мне даже пойти переночевать некуда.
– Мда, – тянет задумчиво. – Я могу тебе одолжить немного. Но, извини, к себе не зову. Мать выгонит все равно. И тебя, да и меня до кучи.
– Я понимаю, – отвечаю, глядя в стену здания университета. В голове только одна мысль. Что делать дальше? К кому обратиться?
– Подумай. Неужели, у вас совсем родственников нет? К кому обратиться можно.
Мотаю головой.
– А помнишь, ты говорила о сыне твоего отца от первого брака? Не помню, как его?
Я хмурюсь. Нет. К Тагиру я точно не пойду.
Тагир!
И я вспоминаю, что мои похитители упоминали какого-то Тагира. Это он?
И тут же приходит мысль: меня же, наверняка, будут искать, когда в больнице все выяснится. Они могут и в университет прийти! Пора уходить отсюда.
– Ладно, Вероника, пойду я, – говорю.
– Подожди, а ты куда пойдешь-то? Подожди. Эх, ладно. Пошли.
– Куда?
– Ко мне. Переночуешь. Мать в ночную сегодня. Утром уйдешь.
Выбора у меня особо нет. К тому же, Вероника моя самая близкая подруга.
– Устраивайся пока здесь вот, на диване, – говорит она, когда мы приходим к ней домой. – Мне позвонить надо, – подмигивает и выходит из комнаты.
Я сажусь на диван, оглядываюсь. Вероника всегда говорила, что живут они небогато. У нее только мама, отца нет.
Мне хочется в душ. Я не помню, когда в последний раз его принимала.
Решаю выйти и спросить у Вероники. Как раз, пока она разговаривает, я схожу.
