– Я тебе все сказал. Сиди смирно. Мой телефон у охраны. Если что-то срочное, – произношу эти слова, разворачиваюсь и ухожу.
Гоню прочь все мысли о девчонке. Не маленькая, сама разберется. Но на всякий случай предупреждаю охранников, чтобы проследили за ней. Мало ли что ей в голову взбредет.
Стоит ступить на порог офиса и я забываю о ней напрочь. Столько дел накопилось за время моего отсутствия.
А еще и главная проблема – обвинения.
Встреча с адвокатом, с Владиславом, с партнерами. Под конец дня я просто выжат.
Единственное желание – принять душ и упасть где-нибудь. Провалиться в сон. Чтобы не думать больше.
По приезду домой интересуюсь у охранника, как вела себя Полина.
Вроде, без проблем.
На кухне ничего не тронуто. Она совсем ничего не ела?
Злюсь, но иду к ней.
В комнате темно. Подсвечиваю себе телефоном, подхожу к кровати.
Полина спит. Ну, или хорошо притворяется.
Я не задерживаюсь в ее комнате. Ухожу к себе и делаю, что мечтал, – душ и спать.
Утром, выйдя в коридор, слышу какие-то звуки. Шорохи, звон посуды.
Иду на кухню.
Там Полина. Заметив меня, ставит чашку на стол и складывает на груди руки.
– Поела хоть чего? – спрашиваю, беря бутылку минералки из холодильника.
– Мне в универ надо, – говорит, не глядя на меня. – Я и так много пропустила.
Пытаюсь понять, что с ней. Но она упорно прячет взгляд.
Да плевать. Я же не нянька ей! Сама уже взрослая.
Все равно от меня никуда не денется. Теперь я – единственный, кто хоть как-то может обеспечить ее безопасность. Хотя бы на время. На то время, пока я захочу.
– Иди, – произношу равнодушно. – Искать не буду, Полин. Решишь сбежать – себе хуже сделаешь. Сама понимаешь уже.
Ничего не отвечает. Уходит молча.
Как только слышу звук захлопывающейся двери, бью кулаком по столу.
Что-то меняется в моей жизни. Что-то, к чему я не готов. Не готов!
После работы домой возвращаюсь опять поздно. Захожу домой – подозрительно тихо. Звоню охраннику – Полина еще не приходила.
Сука. Ну, вот какого хера мне эти проблемы? Мало мне своих?!
Звоню Владиславу. Девчонку надо найти. Что-то подсказывает мне, что не усну я, пока не узнаю, где она.
Владислав перезванивает минут через десять.
– Они в клубе. С группой, – выдает он и я не сразу верю. Вот так она переживает из-за смерти родителей? Такое ее горе?
Не знаю, почему, но это злит меня.
Срываюсь с места и мчу в тот самый клуб. Не знаю, сколько бы я искал среди этих тел Полину, но на глаза мне попадается ее одногруппница. Подруга, как мне тогда сказали, когда я в первый раз искал девчонку.
Сразу же иду к ней.
– Где Полина? – кричу ей прямо в ухо.
Она смотрит на меня пьяным взглядом. Или обдолбанным. Тут хер поймешь.
– Потанцуем? – улыбается она и начинает тереться об меня.
Мое терпение на исходе и я просто хватаю ее за волосы.
– Где она? – дергаю за космы.
– Ай! Пусти! Придурок! – дергаю еще раз, уже сильнее. – Да, вон она! – машет влево. – Отдыхает.
Я отталкиваю шлюшку от себя и иду к столику, на который она показала.
Там действительно сидит Полина. Ну как сидит? Лежит на столе.
Просто лежит, положив голову на руки.
– Вставай! – тяну ее за шкирку.
Она в ответ лишь мычит что-то. Тогда я трясу ее.
Наклоняюсь и в нос мне бьет стойкий запах алкоголя. Сука. Да она пьяная! Просто в ноль! Стерва.
Тяну ее вверх, но стоять она точно не может.
Тогда просто закидываю ее себе на плечо и несу на выход.
– Выходи! – рычу я Полине, когда мы подъезжаем к дому, но она так и лежит безвольно на заднем сидении.
Я со злостью открываю дверь и вытаскиваю ее оттуда.
– Сучка, – матерюсь, беря ее подбородок и пытаясь вглядеться в глаза. Стеклянные. Абсолютно пустые.
Успокаивает одно – от нее тащит алкоголем. Значит, всё-таки, пьяная, а не обдолбанная.
Затаскиваю ее в дом и сразу в душ. Прямо в одежде запихиваю в кабинку и включаю ледяную воду. На всю мощь. И направляю струю ей в лицо.
Полина тут же дергается и начинает махать руками.
– Ты что творишь, мать твою?! – кричу я, удерживая ее под струей воды. – Родителей нет и решила во все тяжкие пуститься?! Сука!
Выключаю воду и кидаю в нее полотенцем. Собираюсь уйти, но оборачиваюсь и вижу, как девчонка сидит в кабинке, обняв себя руками, и дрожит. Зубы стучат.
Одежда мокрая и, наверное, неприятно облепляет тело.
Еще заболеет. Только этих забот мне не хватало.
Чертыхаюсь и все же иду к ней. Поднимаю за подмышки. Это как же надо напиться, чтобы и на ногах не стоять!
Я ненавижу две вещи.
Когда при мне плачут.
И пьяных женщин.
У меня нет к ним жалости. Я слишком много видел в юности и первого, и второго. Все атрофировалось. Ушло.
– Вся в мать! Такая же шлюха, – матерюсь я, стягивая с Полины мокрое платье, потом нижнее белье.
Накрываю ее полотенцем и несу в ее комнату на кровать. Кидаю на кровать и укрываю одеялом с головой. Пусть проспится, сука.
Все сомнения насчет Алика уходят окончательно. Она не заслуживает другого. И от нее мне слишком много проблем.
Иду к себе и после этого поступка Полины меня накрывают воспоминания о собственной матери. Я старательно отгоняю их от себя каждый раз, когда они решают напомнить о себе.
Я не хочу вспоминать этот период своей жизни. Не хочу.
Но сейчас… сейчас я не могу справиться с ними. Они сильнее меня. И в этом тоже виновата Полина.
Утром меня будит звонок Артема. Я кое-как продираю глаза. Вспоминаю события вчерашней ночи. И иду к Полине.
Она все также лежит в кровати под одеялом. Лишь бы не сдохла у меня тут.
Подхожу к кровати и резко дергаю с нее одеяло.
Полина плачет. Так и лежит завернутая в полотенце.
– Нагулялась? – спрашиваю я. – Может, зря вытащил тебя оттуда?
Мне хочется, чтобы она почувствовала хоть что-то, похожее на угрызения совести, но она вдруг отвечает совсем не так, как я ожидаю:
– Может.
– Ты думаешь, твоей матери понравилось бы как ты себя сейчас ведешь? – так себе аргумент, но что-то же должно ее пронять.
– Тебя это не касается, – огрызается она, приподнимаясь и пытаясь сесть. – Оставь меня в покое.
До чего же неблагодарная девка!
В два шага оказываюсь рядом и толкаю ее в плечо. Ее взгляд тут же фокусируется на мне.
– Оставить тебя, говоришь? – усмехаюсь я. – Ты ничего не попутала, девочка?
– Тагир, пусти меня, – сводит брови. Пытается оттолкнуть меня, но я нависаю над ней, упираясь руками по обе стороны от ее головы.
Полина приоткрывает рот в попытке сказать очередную глупость, но не успевает этого сделать, потому что я кладу ей на горло ладонь и чуть сжимаю.
Она начинает своими кулачками бить меня. Пытается пнуть, но я просто ставлю колено ей на ноги. В процессе борьбы полотенце сползает и теперь Полина уже не стучит в меня, а руками старается запахнуть полотенце обратно.
Все это вызывает у меня усмешку и… возбуждение. Я чувствую, как напрягается член. В девчонке определенно что-то есть. Алик не зря так на нее смотрел.
– Пусти! – кричит она. – Отпусти меня!
– Я бы на твоем месте был поласковее, – усмехаюсь я и перевожу ладонь ниже.
Глаза Полины округляются, когда моя рука накрывает ее грудь.
Трахнуть ее? Черт с ним, с Аликом. Хочу ведь ее. Уже в который раз убеждаюсь в этом.
Нажимаю на колено и моя нога оказывается у Полины между ног.
– Не думай, что будешь первым, – неожиданно выплевывает она мне в лицо. – Урод! Ненавижу тебя. Это ты убил моих родителей! Ты!
– Дура, ты что несешь?
– Я знаю! Знаю! Мне все рассказали! С тех пор, как ты появился, все пошло не так. Ненавижу тебя! – в ее глазах столько злости. Но мне плевать.
– Ненавидишь? – усмехаюсь. – Это хорошо, – сильно мну грудь. Ей ведь больно, я уверен. Вон как сжимает губы. – Значит первым у тебя будет тот, кого ты ненавидишь.
Распахиваю полотенце, несмотря на все старания Полины помешать мне.
– Нет! Ты не будешь первым! Я уже трахалась! Пусти меня! – не успокаивается она.
– Врешь! Давай-ка проверим! – я тяну вниз брюки и сжимаю рукой через боксеры возбужденный член. Он колом стоит. Все эти разговоры и препирательства так возбудили меня, что я реально готов трахнуть Полину.
И я, наверное, сделал бы это. Но тут раздается телефонный звонок.
Для меня сейчас каждый звонок может стать либо путем к свободе, либо концом.
Поэтому матерюсь и отпускаю девчонку. Как только слезаю с нее, она тут же отпрыгивает, натягивая на себя полотенце, а заодно и одеяло.
Я отвечаю на звонок. Звонит дядя.
