Ульяна Романова "Разведен. Влюблен. Опасен"

grade 4,9 - Рейтинг книги по мнению 50+ читателей Рунета

– Ты меня похитил! – возмущенно воскликнула я с заднего сидения автомобиля, путаясь в длинной юбке свадебного платья и поправляя фату. – Ты моя жена! – Бывшая! И ты меня похитил! – Это детали! Помолчи немного, а? Я за рулем. – Помолчи?.. Захаров, ты украл меня с собственной свадьбы! Куда мы едем? – На свадьбу. Твою. Со мной… ЗАВЕРШАЮЩАЯ КНИГА ЦИКЛА.

date_range Год издания :

foundation Издательство :автор

person Автор :

workspaces ISBN :

child_care Возрастное ограничение : 18

update Дата обновления : 05.04.2025

Разведен. Влюблен. Опасен
Ульяна Романова

– Ты меня похитил! – возмущенно воскликнула я с заднего сидения автомобиля, путаясь в длинной юбке свадебного платья и поправляя фату.

– Ты моя жена!

– Бывшая! И ты меня похитил!

– Это детали! Помолчи немного, а? Я за рулем.

– Помолчи?.. Захаров, ты украл меня с собственной свадьбы! Куда мы едем?

– На свадьбу. Твою. Со мной…




ЗАВЕРШАЮЩАЯ КНИГА ЦИКЛА.

Ульяна Романова

Разведен. Влюблен. Опасен

Глава 1

Кирилл

– Кирюха, улыбнись. Тебе сейчас топор в руки дать – и от маньяка вообще не отличишь, можно сразу на доску «Опасные преступники» вешать, прям в центр. Что случилось? – пристал ко мне Матвей, закидывая в рот конфету.

Взял вторую и предложил мне. Я жестом отказался.

– Малой мой вчера вечером машину мою угнал, перед девчонкой своей выпендриться решил.

– И во сколько тебе встали его понты?

– В бампер и крыло. Водятел, млин. Ему навстречу тачка выехала, а он, вместо того чтобы вправо уйти, влево поехал, ей навстречу. Ебалай криворукий.

– Брат жив или вас двое в семье осталось?

– Жив. Пока я ночью с гайцами вопросы решал, этот придурок свалил. Поймаю – прибью.

– С братьями вообще одни проблемы, – согласился со мной Мот.

– С сестрами тоже. Давай по домам, пока Доберман не подумал, что мы хотим работать, и не навесил на нас еще пару лишних дежурств. А где Лева?

Лев был старшим родным братом Матвея, одним из моих лучших друзей и нашим коллегой по совместительству.

– Рожать поехал, – отчитался Мот.

– Сам? – заржал я.

– Не, у Сеньки схватки начались, они в роддом рванули. Ну, это надолго, часов на восемь, а может, и на двенадцать.

– Акушер ты гинеколог со стажем.

– Я с Катюхой рожал, теперь спец, – гордо выдал Мотя.

– Да-да, – сыронизировал я, – мы все помним, как ты с Катюхой рожал. Кто мне звонил и пистолет требовал привезти?

– Кто? – удивился Мот, тыкая себя пальцем в грудь. – Я, что ли?

– Нет, Катерина твоя Романовна. Скучно ей стало рожать, пострелять решила.

– Моя может. Поехали, короче. Тебя подвезти? Я в магаз за памперсами, в прошлый раз не того размера купил. Ты знал, что есть просто подгузники, а есть подгузники-трусики?

– Мотя, ты со мной еще грудное вскармливание обсуди. Я же каждый месяц рожаю, выкармливаю и меняю памперсы. Пешком дойду, прогуляться хочу.

– Как знаешь. Погнали.

Мы заперли кабинет и разошлись. Я поплелся пешком, а Мот сел в свою тачку и дал по газам, напевая себе под нос «лето, солнце, жара».

Подмигнул двум симпатичным девчонкам в коротких сарафанах, которые спасались от жары, сидя у фонтана. Птички смутились, переглянулись и кокетливо рассмеялись, но я был не в настроении продолжать знакомство.

Жизнь была бы прекрасной, если бы мой малой не подкинул проблем с тачкой. Выпендрежник малолетний, мозгов нет, зато понтов… Найду – уши на макушке бантиком завяжу.

Я свернул за угол, и первым отреагировал организм. Я остановился; сердце хреначило где-то в висках, а в горле пересохло.

На тротуаре стояла та, кого я давно забыл. Сначала решил, что мне привиделось, но это точно была она. Санька.

Моя личная бывшая беда.

Красивая, сучка! Невыносимо красивая. С первой же встречи втюрился, еще в универе. Осмотрел ее с ног до головы, задерживая взгляд на груди идеального третьего размера. Словно для моих ладоней созданной. Ножки длинные в шортах коротких. В ладонях она сжимала сумку и топталась на месте, словно не могла сделать шаг.

Раздражением накрыло мгновенно, и челюсти сжались сами собой.

Я стоял, как в анекдоте, стату?ей в лучах заката, и смотрел на девушку, в память о которой мне осталась только треклятая сковородка. Трофей, млин.

Санька меня не заметила. Судя по движению губ, она ругалась себе под нос. Я присмотрелся к ее ногам и сжал зубы: Вишневская была в своем репертуаре!

В этом районе на тротуаре совсем недавно положили новый асфальт, смола на жаре плавилась, не успевая затвердеть, а Вишневская, конечно, не заметила и теперь пыталась отклеить свои сандалии от асфальта.

Я продолжал стоять, залипая на нее. Ни капли не изменилась, зараза. Такая же, вот только волосы обрезала до лопаток и в светлый покрасила. Раньше, когда мы были вместе, они у нее до самых бедер были длиной.

Когда-то я эту дикую кошку любил до красных кругов перед глазами. До встречи с ней, да и после, даже не подозревал, что ревностью может так накрывать.

Но пять лет назад она сделала свой выбор, который я с трудом, но принял. И отпустил. И меня отпустило. Не сразу, но отпустило.

Запихнул воспоминания о ней в самые дальние уголки души, но…. Пару лет назад напомнили. Я тогда около месяца чумной ходил и думал. Много думал.

Я пялился на Саньку, ровно до момента, пока к ней не пристали два кандидата в крематорий.

– Девушка в беде, – пропел один, а я вспомнил, что такое ревность.

– Иди ко мне, красавица, помогу! – поддакнул второй.

Все, стоп-кран сорвало, резьбу тоже, а тело вспомнило как это – ревновать и заводиться с пол оборота.

А вообще я нормальный! Спокойный даже. В моменты, когда Вишневская на большом расстоянии. А вот нахождение ее в такой опасной близости будило во мне дикого ревнивого зверя.

Видимо, до сих пор. Память тела срабатывала, инстинкты, я сам не понимал, но тумблер переключился, а я завелся.

– Слышь, Д’Артаньян, – встрял я, – ты, если на кладбище вне очереди не хочешь, капюшончик на голову верни и галопом отсюда.

Санька вздрогнула. Выпрямилась. Напряглась и не шевелилась.

– Пробегай мимо, мужик, она наша, – нарывался придурок.

– Смешно пошутил, я оценил, – я потер ладони, – граждане недоусопшие, не расползаемся, морг в другой стороне. Или помочь с доставкой?

– Ты че?.. – остроумия недоумкам не выдали, они мычали невнятно и соображали, как бы достойно ответить.

– «Че» – по-китайски «жопа», а по-японски – «велосипед».

– Отойдем? – предложил самый смелый.

– Подождите! – залепетала Санька. – Минутку, пожалуйста, подождите.

Она шарилась в своей необъятной сумке, не глядя в мою сторону.

– Одну секундочку. Вот! Нашла.

Александра выудила из дамской сумочки… Топорик. Маленький.

– Такая полезная вещь, – нервно бормотала она, – купила в супермаркете, решила, что в хозяйстве пригодится.

Глаза у пацанов съехались в кучу, а я опустил голову, сдерживая улыбку. Саня не менялась.

– Хорошая вещь, – согласился я, – а лопаты нет?

– Есть! – обрадовалась Саня и снова полезла в сумку.

– Маньячка какая-то, – решил один, который поумнее, – пошли отсюда. Нормальные бабы в сумке топор с лопатой не носят.

– Можно подумать, он когда-то общался с нормальными! – вспыхнула Санька, пряча топорик обратно.

Она отводила взгляд и суетливо перебирала пальцы. Видимо, тоже была очень рада нашей встрече.

– Привет, Сань, – хрипло поздоровался я.

– Здравствуй! – чопорно ответила она, задирая нос повыше. – ты, наверное, торопился очень, да?

– Да нет, я гулял.

– Не буду тебе мешать, продолжай гулять, пожалуйста.

– Помочь?

– О нет, я просто… Вот…

– Асфальт красивый? – съязвил я.

– Никогда такого красивого не видела!

– Точно. Какие цвета, оттенки. Поразительно, – согласился я.

– Я предпочитаю любоваться в одиночестве.

– Давно вернулась? – протолкнул я вопрос сквозь ком в горле.

– Я тут кое-кого жду, – с намеком протянула она.

Все книги на сайте предоставены для ознакомления и защищены авторским правом