– Спасибо, – коротко ответила, благодарно улыбнувшись отцу. Я окинула взглядом лица соратников – обветренные, усталые, но полные той несгибаемой решимости, что отличает настоящих воинов. В их глазах читалась безоговорочная поддержка, и я была уверена, что и они не оставят меня одну…
Только спустя два часа, когда последний ком земли лег на могилы павших товарищей, а раненых кое-как разместили на взмыленных лошадях, мы тронулись в обратный путь. Воздух звенел от хриплых проклятий, которыми наемники поминали подлых убийц. Размытая дождем дорога превратилась в бурое месиво, глина чавкала под копытами и цеплялась за сапоги, затрудняя шаг. Раненые тихо стонали при каждом толчке, их бледные лица покрывала испарина, а наспех наложенные повязки то и дело приходилось менять.
Но даже в этих тяжелых условиях никто не проронил ни слова жалобы, не потребовал привала. Напротив, казалось, что трудности пути лишь крепче спаяли наш отряд, а мысль, что впереди нас ждет возможный враг, странным образом не угнетала, а придавала новых сил, словно разжигая в крови огонь мести за павших братьев по оружию…
До «Пьяного гоблина» мы добрались глубокой ночью, на третий день изнурительного пути. Дорога обратно далась нелегко – на этот раз раненых было куда больше, и многие едва держались в сознании, не то что в седле. В крохотной придорожной деревушке нам посчастливилось раздобыть старую телегу с рассохшимися колесами, куда мы уложили самых тяжелых. Остальных по очереди несли на наскоро сколоченных носилках, сменяя друг друга каждый час.
И едва мы оказались во дворе таверны, откуда тянуло теплом очага и дразнящими ароматами жареного мяса, люди заметно приободрились. На их измождённых лицах появились улыбки, ведь впереди ждала крыша над головой, горячая вода для омовения и сытный ужин.
Сбросив тяжесть последних дней пути, наемники с неожиданной энергией принялись разбирать наш небольшой обоз. Они бережно снимали раненых товарищей и переносили их в тепло таверны. Даже кони, учуяв близость конюшни и свежего сена, заметно оживились, позвякивая сбруей.
– А я все гадал, вернетесь ли, – проговорил Торм, с нескрываемой тревогой оглядывая заполненный измученными наемниками двор. Его пухлые пальцы нервно теребили край засаленного фартука, а на красном лице застыло выражение искреннего беспокойства. – Тут для тебя письмо оставили, Мел.
– Хм… Спасибо, – усмехнулась, ожидая что-то подобного, я взяла сложенный вчетверо лист дорогого пергамента. Послание было запечатано темно-красным сургучом, на котором виднелся оттиск незнакомого герба – извивающая змея, сжимающий в своих кольцах меч.
Сломав печать, я развернула лист, и мой взгляд скользнул по строчкам, выведенным каллиграфическим почерком. Содержание было кратким – место и время встречи. Королевский дворец. Завтра в полдень.
«Значит, они следили за нами», – мелькнула мысль, когда я передавала послание Базилу, который нетерпеливо переминался рядом, пытаясь заглянуть через плечо.
– Дворец, значит, – задумчиво пробормотал мужчина, поднес пергамент к носу и, втянув воздух, насмешливо хмыкнул. – Что ж, не зря я прихватил парадный камзол.
– У тебя есть парадный камзол? – я удивленно вскинула бровь, пытаясь представить сурового наемника в дворцовых одеждах.
– Ну, мало ли где пригодится, – вдруг смутился Базил и, кашлянув, с тихим смешком продолжил: – Должен же я соответствовать, если моя девочка может оказаться благородной леди.
– Ну да, – кивнула, оглядывая опустевший двор. Кроме нас с Базилом и Харди здесь уже никого не осталось, а из распахнутой настежь двери таверны доносились зычные команды Торма, распоряжавшегося насчет комнат и горячей воды. В общем зале измотанные дорогой и боем наемники, те, кто мог сидеть, уже устроились за стойкой с кружками эля. Раненых разместили на широких лавках у пылающего очага, где молоденькие служанки, причитая и охая, обтирали через силу улыбающихся воинов тряпицами, смоченными в целебном отваре.
– Идем, пора и нам отдохнуть, – скомандовал Базил, первым шагнув в сторону двери, я двинулась за ним следом, мечтая о медной ванне с обжигающе горячей водой, кружке травяного отвара и сочном куске мяса, запеченного с ароматными специями. И только Харди, чуть задержавшись, окинул меня внимательным взглядом, добродушно проворчал:
– Нужно осмотреть твои раны перед завтрашним… визитом. И пожалуй, стоит обработать их целебной настойкой потора. Знаешь, той, что светится в темноте, – добавил лекарь, многозначительно на меня посмотрев. Я мгновенно поняла его намек – эта редкая настойка не только исцеляла, но и защищала от определенных видов магии. В высших кругах частенько прибегали к чарам для достижения своих целей, а мне совсем не хотелось оказаться под внушением какого-нибудь благородного лэрда.
У основания скрипучей лестницы наши пути разошлись. Базил и Харди устремились к стойке, намереваясь поправить здоровье кружкой крепкого эля, а я поспешила в свою комнату, желая поскорей смыть с себя многодневную дорожную грязь и пыль.
В комнате, куда меня проводила служанка, уже ждала медная лохань с дымящейся водой. Воздух был напоен ароматами целебных трав, добавленных для омовения. А на широкой кровати, застеленной свежим льняным бельем, лежала стопка одежды – я сразу отметила тонкую выделку ткани и искусную вышивку по вороту. Такие вещи не купишь в обычной лавке на рыночной площади. На мой вопросительный взгляд служанка, разгладившая складки темно-коричневом платье, лишь пожала худенькими плечами:
– Лэрд Авенир распорядился, госпожа.
«Госпожа» – это обращение резануло слух. Еще вчера я была просто Мел, наемница из отряда Базила, чье имя произносили без всяких церемоний. А сегодня… Кто я сегодня? Наследница древнего рода или пешка в чужой игре? Но больше всего разозлило это самоуверенное вмешательство в мою жизнь – словно лэрд уже считал меня своей собственностью, о которой нужно позаботиться…
Горячая вода немного сняла усталость и накопившееся раздражение, но не смогла избавить от гнетущего предчувствия неизбежных перемен. Взобравшись с ногами на узкую кровать и кутаясь в жесткое льняное покрывало, я медленно потягивала травяной отвар, принесенный служанкой, и отрешенно рассматривала свое отражение в зеркале.
Огненно-рыжие волосы, еще влажные после мытья, падали на плечи спутанными прядями. В черных глазах застыла мрачная решимость, а на изможденном лице проступали следы пережитых испытаний. Крепкое, закаленное в боях тело покрывала сеть шрамов. Но взгляд все время возвращался к метке на правом плече, что сейчас тускло мерцала в полумраке комнаты. Раньше я не придавала этому значения, считая игрой света или обманом уставших глаз.
За окном вдруг раскатисто громыхнуло, а через секунду тяжелые капли дождя забарабанили по прохудившейся крыше. Снизу из общего зала таверны, донёсся взрыв пьяного хохота – наемники праздновали возвращение, пытаясь крепким элем заглушить боль недавних потерь.
А я сидела на жесткой кровати, наблюдая, как пламя свечи отбрасывает причудливые тени на закопченные стены, и размышляла о завтрашнем дне, который мог полностью изменить мою судьбу. Снова. Как в тот день, когда я очнулась на поле боя и в моей голове невероятным образом переплелись воспоминания двух разных жизней…
Ночь прошла беспокойно. В странных снах я видела, как та версия меня, что жила среди небоскребов и неоновых вывесок, неуклюже отбивается мечом от чудовищного монстра с горящими глазами. Проснувшись с приглушенным криком, я машинально окинула комнату цепким взглядом наемника, и только убедившись в безопасности, разжала побелевшие пальцы, стискивавшие рукоять кинжала, что всегда лежал под подушкой.
Плеснув в лицо прохладной воды из кувшина, я прошлась по комнате, разминая затекшие мышцы. Тело, привыкшее к ежедневным тренировкам, само повторяло выверенные движения – плавные перекаты с носка на пятку, стремительные выпады, точные блоки. Постепенно туман в голове рассеивался, а неприятный осадок от ночного кошмара таял.
Тихий стук в дверь и нерешительный голос служанки за ней, прервали мои метания по комнате. А размеренный скрип половиц в коридоре выдавал присутствие как минимум двух человек.
– Госпожа, ваш завтрак.
– Проходи, – отозвалась я, опускаясь на край кровати. А пальцы, скрытые складками одеяла, привычно сжали отполированную рукоять кинжала – годы наемничества научили никогда не терять бдительности.
В комнату, как я и определила по звуку шагов, вошли две служанки. Первая несла поднос с дымящейся кашей и свежим хлебом, от которого исходил такой аромат, что рот невольно наполнился слюной. Вторая девушка бережно прижимала к груди объемный сверток, обернутый в плотную ткань.
– А это что? – кивнула я на таинственную ношу.
– Лэрд Авенир приказал помочь вам облачиться, – с плохо скрытой завистью ответила темноволосая девушка. Она бережно развернула на столе роскошное платье из темно-синего шелка. Серебряная вышивка, украшавшая подол и рукава замысловатым узором, мягко мерцала в лучах восходящего солнца, пробивающихся сквозь мутное окно.
– Кхм… оставьте меня, – приказала, рывком поднимаясь с кровати. Я дождалась, когда служанки покинут мою комнату, сбросила на пол подарок Аверина и залпом осушив кружку с теплым отваром, принялась одеваться. Кожаные штаны, удобные сапоги, простая белая рубашка и потертая куртка – привычная одежда наемника. Меч на поясе и кинжал в голенище сапога. Пусть увидят, кто я есть на самом деле…
– Не наденешь? – спустя некоторое время раздался от двери знакомый голос.
Базил, прислонившись к дверному косяку, выглядел непривычно в темном камзоле, расшитом золотыми нитями. Его обычно растрепанные волосы были тщательно уложены, а седая борода заплетена в две церемониальные косицы, как у старых воинов в дни больших празднеств.
– Нет, – коротко ответила, ловкими движениями собирая непослушные рыжие пряди в простую косу. И, перехватив волосы потертым кожаным шнурком, я проверила второй нож за голенищем сапога и решительно направилась к двери.
Глава 7
– Готова? – спросил Харди, едва мы с Базилом спустились в общий зал таверны, пропитанный запахами эля и подгоревшей каши.
Измученные недавним боем наемники уже там собрались. Все, кто мог стоять на ногах, облачились в самое достойное из своих пожитков – выглаженные рубахи, начищенные сапоги, а у кого-то виднелись потускневшие серебряные пряжки на поясах. Даже Торм, обычно неряшливый и вечно пахнущий едой, преобразился в свежей льняной рубахе и добротных штанах без единой заплаты.
– Мы пойдем с тобой, – за всех произнес Корх, бережно придерживая раненую руку. Остальные воины молча кивнули, подтверждая его слова, и в их глазах, читалась непоколебимая решимость.
– Что ж, идемте, – не стала возражать, с невольной улыбкой представив, какой переполох вызовет появление этой колоритной компании в чопорных королевских залах. Но почему-то я была абсолютно уверена – никто не посмеет преградить нам путь. А еще я была уверена, что о нашем дерзком визите еще долго будут шептаться в роскошных кулуарах дворца.
Однако, покинув прокуренный зал таверны, я неожиданно для спутников свернула не к величественным дворцовым шпилям, сверкающим в утреннем солнце, а направилась к шумной рыночной площади, чем очень озадачила Базила.
– Нужно закупить настойку морлы, сколько сможем, – пояснила я, протягивая Харди увесистый кожаный мешочек, в котором звонко звякнули монеты.
– Постой-ка… – пробормотал лекарь, взвесив кошель в мозолистой ладони, и его глаза расширились от удивления. – Это же вся твоя доля от последнего контракта!
– На лечение наших, – коротко ответила, окидывая взглядом притихших товарищей.
– Ребята и не такое переживали, – покачал головой Харди, наблюдая, как раненые наемники пытаются держаться прямо, скрывая боль за напускной бравадой. – Морла – редкое и дорогое зелье, можно обойтись обычными травами…
– Нет времени на долгое выздоровление, – перебила лекаря и голосом, не терпящим возражения, не обращая на удивленный взгляд отца, добавила. – Путь к землям Энтаров неблизкий, и желающих меня убить меньше не станет. Либо все будут в строю, либо я отправлюсь одна.
– Хм… – хмыкнул лекарь, задумчиво потирая подбородок. – Добавлю свои сбережения, хоть их и немного. Куплю еще атопник – он усилит действие настойки. За день раны затянутся, только боль будет такая… будто демоны на части рвут, но парни крепкие, поди выдюжат.
– Делай как знаешь, – кивнула я и указала на пестрые торговые ряды, где громоздились корзины с румяными яблоками, золотистыми грушами и прочими дарами осени. – Встретимся здесь. А мы пока прогуляемся по рынку, приценимся…
Рыночная площадь Карстона поражала своими размерами и пестрым разнообразием товаров. Под полотняными навесами раскинулись бесконечные ряды прилавков. Здесь можно было найти сочные ягоды дерзу из туманной Брадории, сладкие лепестки жекары, привезенные из знойной Эвии, и невероятно кислые омучи с побережья Сальттеры, от которых сводило скулы. Глаза разбегались от диковинных фруктов и овощей, названия которых я даже не знала.
– Сколько просите? – поинтересовалась, рассматривая необычный плод овальной формы, покрытый изумрудной кожурой с синими полосками.
– Три ола, почтенная лэра, – отозвался коренастый торговец с раскосыми глазами, выдающими его южное происхождение.
– Из земель рода Энтаров? Говорят, там такие растут, – спросила, взвешивая на ладони другой плод, изогнутый полумесяцем.
– Что вы! – заливисто рассмеялся торговец. – На землях Энтаров кроме камней ничего не растет. А этот ломад привезен из самого Тенедора. Такой сладкий и сочный вы больше нигде не найдете!
– Любопытно, – протянула я с деланным простодушием. – И чем же, по-вашему, питаются люди в землях Энтаров, если там одни камни?
– Так камни и едят, точно звери с Диких земель! – с жаром воскликнул торговец. – Вот мой двоюродный брат однажды…
– Прекрати нести чушь! – вдруг громко одернула торговца его соседка, дородная женщина в цветастом переднике. – Они едят то же, что и мы – хлеб, каши, мясо. Только Чекан прав – кроме серых скал, да искривленных ветрами деревьев, там мало что растет. Пока род Энтаров был жив, король щедро платил им за службу, а они делились с простым людом. Работа-то была опасная. Но после пожара в замке…
– Поговаривают, это дикие отомстили им за поруганных дочерей… – вставил Чекан, но осекся под гневным взглядом соседки.
– Чтоб у тебя язык отсох! – рявкнула торговка, всплеснув руками. – Какие дикие? Пламя было особое, точь-в-точь как то, что из разлома вырывалось.
– И откуда тебе знать? – усмехнулся Чекан, поправляя съехавший набок пояс.
– Бабушка моя оттуда родом была, всё рассказывала, – гордо выпрямилась женщина.
– Да неужто и разлом своими глазами видела? – тотчас съязвил торговец. – Его ж лет двести, как запечатали!
– Дурак ты! – прикрикнула торговка, мотнув головой так, что её массивные серьги качнулись в такт движению. – Такое из поколения в поколение передают, чтобы помнили и заветы богов чтили, – и понизив голос до шёпота, наклонившись к нам ближе, продолжила. – Говорят, трещины в земле появились, пока тонкие, с палец.
– Засуха в прошлом году была, вот земля и потрескалась, – отмахнулся Чекан.
– И вой по ночам оттуда доносится, – многозначительно закончила торговка, пригвоздив соседа тяжёлым взглядом.
– Дай-ка нам полдюжины яблок и пару груш, – прервал разговор Базил, отсчитывая монеты и обратив свой взор на Чекана, сурово сдвинув брови, добавил, – а ты не болтай попусту, а то добрые люди язык-то тебе укоротят.
– А я чего… – начал было испуганный торговец, но мы уже отошли от прилавка…
– Следят за нами, Мел, – едва слышно прошептал Базил, делая вид, что рассматривает товары. – Один притаился у рыбных рядов, еще двое прячутся за прилавком с сырами. Их выдают даламтовые сапоги – не по карману они простым горожанам.
– Знаю, – кивнула, неторопливо продвигаясь вдоль торговых рядов. Было бы наивно полагать, что после погони на тракте нас оставят без присмотра в самом городе.
– Может, дать знак ребятам? Уведут тебя окольными путями…
– Пусть наблюдают, – безразлично пожала плечами и направилась к прилавку травницы, где развернула оживленную беседу о целебных свойствах различных растений. Затем неспешно переместилась к кожевеннику, чьи изделия источали крепкий запах дубленой кожи. После, долго расспрашивала румяную торговку сладостями о ее медовых пряниках и леденцах, приводя своих спутников во все большее недоумение. И лишь когда часы на главной башне гулко отбили полдень, я двинулась в сторону дворца…
Королевский дворец возвышался в сердце Карстона величественным каменным исполином. Его белоснежные стены искрились в лучах полуденного солнца, витражные окна переливались всеми цветами радуги, а стройные башни, увенчанные золочеными шпилями, устремлялись в небо. У массивных кованых ворот застыли королевские гвардейцы в сверкающих доспехах и алых плащах с вышитым золотом гербом короны.
Нас определенно ожидали – стражники даже не шелохнулись, когда наша необычная процессия проходила под сводами арки. И лишь их внимательные глаза следили за каждым движением, а руки привычно лежали на рукоятях мечей.
Внутренний двор тоже поражал своим великолепием. Вымощенный белым мрамором, между его плитами росли аккуратно подстриженные розовые кусты. А в центре возвышался величественный фонтан – морской дракон с изумрудными глазами извергал из пасти хрустальные струи воды.
У парадного входа нас встретил церемониймейстер – высокий, болезненно-худой мужчина средних лет. Его бледное лицо с заостренными чертами выражало недовольство, а камзол, расшитый золотыми нитями, казался слишком просторным для тщедушной фигуры. При виде моей простой одежды наемника его тонкие брови взметнулись домиком, а губы сжались в нитку, но высказать неодобрение он не осмелился.
– Прошу следовать за мной, – произнес мужчина с отточенным поклоном, а в его голосе прозвучали медовые нотки придворного льстеца. – Его Величество ожидает вашего появления.
Я промолчала, впрочем как и мои спутники. И настороженно осматриваясь, мы двинулись по широким коридорам дворца, где каждая деталь демонстрировала могущество короны. Старинные гобелены изображали сцены великих сражений, картины в массивных позолоченных рамах запечатлели лица благородных предков, а между высокими окнами застыли статуи богов, высеченные из белоснежного мрамора.
Наконец, церемониймейстер остановился перед внушительными дверями из черного дуба, где искусная резьба покрывала поверхность от пола до потолка, изображая сцены из древних преданий.
– Его Величество примет только… претендентку, – произнес церемониймейстер, запнувшись на последнем слове.
– Мы войдем вместе, – твердо произнесла, не сдвинувшись с места. – Либо все, либо никто.
– Его Величест… – начал было церемониймейстер, но внезапно замолчал, склонив голову набок, словно прислушиваясь к чему-то. Его лицо на мгновение исказилось, будто от зубной боли, а затем он выдавил напряженную улыбку. – Прошу вас.
И тотчас, словно повинуясь невидимой силе двери, распахнулись. А перед нами открылся просторный тронный зал, купающийся в золотистых лучах солнца, льющихся через высокие стрельчатые окна…
Глава 8
Тронный зал поражал своим величием и торжественной мрачностью. Высокие своды терялись в полумраке, где среди росписей облаков мерцали золотые звёзды, создавая иллюзию ночного неба. Массивные колонны из серого мрамора, испещрённые трещинами, поддерживали галерею второго яруса, где безмолвно застыли изваяния королей, ушедших в прошлое. Каждая из статуй держала своё оружие – мечи, скипетры, боевые молоты – символы власти и эпох, оставивших свой след в истории королевства.
По обеим сторонам зала, словно судьи, восседали главы благородных родов на массивных креслах из тёмного дерева, украшенных гербами их семей. Их расшитые золотом камзолы сверкали при каждом движении, а на руках переливались перстни с огромными драгоценными камнями.
Стоило нам только войти, на нас тотчас обрушился шквал взглядов – насмешливых, недоверчивых, презрительных. Кто-то из лэрдов лениво рассматривал потрёпанную одежду наёмников, не скрывая своего пренебрежения. Другие хмурились, словно наше присутствие в этом священном месте было личным оскорблением.
– Ваше Величество, – заговорил лэрд Авенир, поднявшись со своего кресла и склонившись в церемонном поклоне. – Позвольте представить вам Эммелину, представительницу рода Энтаров.
– Фр… – тотчас фыркнул лэрд с массивным животом, чье лицо уже раскраснелось от возмущения. – Авенир, ты хочешь заставить нас поверить, что эта… наемница – потомок древнего рода? Да, у нее волосы цвета меди, как у Энтаров, но этого недостаточно, чтобы называть ее лэрой.
– Родовой камень не обманешь, – спокойно ответил Авенир, встретив его взгляд. – Если в её жилах течёт кровь Энтаров, мы узнаем это наверняка.
– Или ты просто выдаешь желаемое за действительное, – с презрительной усмешкой произнес худощавый мужчина. – Судя по манерам, эта особа даже элементарного придворного этикета не освоила.
Его язвительное замечание вызвало приглушенный смех среди знатных лэрдов. Не собираясь больше терпеть их высокомерие, я медленно обернулась и, окинув собравшихся пронзительным взглядом и выдержав паузу, чеканя каждое слово, произнесла:
– Вы столь яростно опровергаете мое происхождение, достопочтенные лэрды. Быть может, за вашим рвением кроется нечто большее? Не ваши ли благородные семейства повинны в истреблении рода Энтаров?
На мгновение все присутствующие в зале замерли, но через миг безмолвие разорвал яростный возглас. Двое лэрдов вскочили так стремительно, что их тяжелые кресла протестующе заскрипели. Один из мужчин рефлекторно потянулся к эфесу меча, но замер, наткнувшись на мой пристальный взгляд…
– Неужели жаждете поединка… лэрд? – насмешливо поинтересовалась и, предвкушающе улыбнувшись, небрежно опустила ладонь на рукоять своего клинка, отполированную до зеркального блеска бесконечными часами тренировок. В отличие от его парадного оружия, украшенного драгоценными камнями, мой меч был выкован для единственной цели – убивать.
– Кто посмел пропустить во дворец эту оборв…
– Довольно! – король, наконец, нарушил молчание, и его голос прокатился по залу подобно раскату грома. Седовласый монарх, до этого момента казавшийся безучастным наблюдателем, выпрямился на троне, источая такую властность, что лэры мгновенно замолкли. – Принесите родовой камень Энтаров.
