– Это не глупость! Я вообще-то пытаюсь нас с тобой спасти, – возражает она. – Ты уверен, что он не вписал ее в завещание?
Мать Алекса снова переводит на меня цепкий взгляд карих глаз с длинными пушистыми ресницами. Они совсем непохожи на льдистые глаза ее сына. Интересно, от кого он унаследовал такой светлый цвет радужки? От отца?
Я пытаюсь вспомнить, какие глаза были у Марка Кельнера, но память не дает никакого ответа: я его видела всего раз и слишком давно.
– Уверен, – раздражение Алекса пробивается даже через его ледяное спокойствие. – Мама, хватит. У отца не было внебрачных детей. Мы можем закрыть эту тему или, по крайней мере, не обсуждать ее при посторонних?
– Ты же сам говоришь, что она родственница, а не посторонняя, – парирует его мать, но выглядит при этом успокоившейся. – Кстати, Саша, а почему на ней твой пиджак?
– Потому что я ей его дал, – лаконично отвечает Алекс и берет меня за руку. – С твоего позволения, мам, мы поедем.
– В гостиницу? Или ты уже снял для нее квартиру?
– Ника будет жить в моем доме, – бросает Алекс, открывая мне дверцу красной машины. – Садись, нам пора ехать.
– В нашем доме?!
– В моем доме, мам, – твердо говорит он, захлопывает дверь, обходит машину и садится с другой стороны.
– Можем ехать, Александр Маркович? – спрашивает водитель.
– Да, Денис.
– Домой?
– Верно.
Я из окна наблюдаю, как мама Алекса всплескивает руками, а потом усаживается в черную машину. Мы выезжаем с парковки первые, она – за нами.
– А ваша мама, – робко спрашиваю я, – где живет?
– В основном в моем доме, – отзывается он. – Иногда у своих любовников.
– Вы… вы так спокойно об этом говорите, – осторожно замечаю я.
– А что в этом такого? Моя мать – свободная женщина, богатая. Она и так всю жизнь прожила с мужем на инвалидной коляске, почему бы сейчас ей не расслабиться? – равнодушно говорит Алекс.
– Ну… да, – сбивчиво соглашаюсь я. – Наверное… А… Вы не знаете, почему она решила, что я дочка вашего отца?
– Потому что у нее паранойя. Ей страшно, что кто-то придет и лишит нас всех денег, – хмыкает Алекс. – Расслабься, Ника. Это ее проблемы. Не твои.
– Но я ей, кажется, не очень понравилась, – вздыхаю я.
– Привыкай. Ты здесь никому не будешь нравиться, – безжалостно говорит Алекс. – И чем раньше ты перестанешь волноваться по этому поводу, тем лучше для тебя.
Его слова не помогают. Я наоборот начинаю еще сильнее переживать и нервно кручу на пальце свое кольцо, которое мне подарил Алекс в честь нашей ненастоящей помолвки. Символ вранья… Вранья, в котором я теперь буду жить.
Мы едем долго, точно больше часа. Меня немного укачивает, и я, кажется, даже успеваю задремать, но тут же открываю глаза, когда машина тормозит. Вокруг густой лес, а прямо перед нами высокий белый забор и пункт охраны. Ворота распахиваются, и мы въезжаем на территорию трехэтажного особняка. Моего нового дома.
Алекс выходит первый, открывает дверцу машины и подает мне руку, помогая выбраться. В этом нет ни грамма личного расположения или проявления симпатии. Все его движения отточены до автоматизма, это всего лишь привычка, вбитое с детства правило этикета – так вести себя с любой женщиной, оказывающейся рядом с ним.
Я выхожу из машины и с любопытством оглядываюсь. За глухим забором высокий лес, так что никакие посторонние не смогут сюда заглянуть, даже если очень захотят. Территория дома выглядит очень ухоженной: аккуратные каменные дорожки, едва пробивающаяся из-под земли молодая трава, высокие деревья, высаженные ровными рядами… Наверное, здесь будет очень красиво, когда все расцветет!
Алекс бросает взгляд в сторону двух охранников, стоящих у ворот. Машет им рукой. Они подходят.
– Здравствуйте, Александр Маркович, – сдержанно говорит один из них, постарше. В его темных коротких волосах блестит седина.
– С приездом, – добавляет второй, который очень старается не смотреть на меня, но все равно искоса бросает любопытные взгляды. Ему на вид лет двадцать пять, он довольно симпатичный – высокий, широкоплечий, с веселыми карими глазами, но я смущаюсь от его внимания и отворачиваюсь.
– Это Ника Андреевна, – говорит им Алекс. – Она наша родственница, будет здесь жить, поэтому вход и выход за территорию для нее свободный.
– Понятно, – кивает старший. – Добро пожаловать, Ника Андреевна.
– Просто Ника, – тут же перебиваю я.
Мне ужасно не нравится, что такой взрослый мужчина должен обращаться ко мне по имени-отчеству, как будто я какая-то важная особа. Или как будто я учительница в школе.
– Здравствуйте, Ника, – тут же широко улыбается мне второй охранник. – Я Иван. А вы…
Но под ледяным взглядом Алекса он тут же осекается и замолкает, так и не договорив.
– Напоминаю о субординации, – сухо говорит Алекс и предупреждающе сжимает мое плечо. – С обеих сторон. Да, Ника Андреевна?
– Просто Ника, – упрямо говорю я.
– Этот вопрос мы еще обсудим, – цедит Алекс и кивком головы отпускает охранников. – Идем.
Едва они отходят на достаточное расстояние, он сухо мне бросает:
– Никакого заигрывания с обслуживающим персоналом. Надеюсь, это понятно. И в будущем я рассчитываю на то, что ты будешь меня слушаться, Ника. Сразу. И беспрекословно.
Ничего себе.
– Про послушание тоже написано в каком-то договоре, который я не видела? – настороженно спрашиваю я.
– Нет, – его жесткие губы на мгновение изгибаются в усмешке. – Но я всерьез подумываю над тем, чтобы добавить этот пункт.
Я не очень понимаю, шутит Алекс или нет, но решаю спросить об этом позже, тем более что мы уже почти подошли к дому. Он трехэтажный, похож на какой-нибудь старинный замок – с балконами, колоннами и полукруглыми окошками. Первые два этажа выкрашены в бежевый, а последний этаж, крыша и шпили – черного цвета.
– Дом кажется небольшим, – говорит Алекс небрежно, – но это не так. Там еще два подземных этажа, так что места достаточно.
– Боюсь, у нас с вами разные понятия о том, что такое небольшой дом, – бормочу я себе под нос и, кажется, слышу короткий смешок в ответ.
Едва мы подходим к дверям, как они распахиваются. На пороге стоит хмурая женщина лет пятидесяти, на ней длинная темная юбка и белая рубашка, немного похожая на униформу. При виде Алекса на ее недовольном лице появляется слабая улыбка.
– Приехал уже!
– Привет, Наташ, – неожиданно тепло говорит Алекс. – Да, пораньше получилось.
Мы проходим внутрь огромного светлого холла, отделанного темным мрамором, я машинально пытаюсь разуться, но Алекс быстро качает головой, и я остаюсь в обуви.
– Ника, это Наташа, – представляет он мне эту женщину. – Наша экономка. Главный человек в этом доме! Наташ, это Ника – дальняя родственница отца.
– Здравствуйте, – говорю я и улыбаюсь, но в ответ получаю лишь настороженный взгляд из-под сдвинутых бровей.
– Комнату ей девочки приготовили на первом этаже, в правом секторе, – докладывает эта Наташа Алексу, глядя на него с обожанием. Со мной она так и не поздоровалась. – Вы можете к себе идти, я ее провожу.
Алекс сдвигает брови.
– Наташ, – совсем другим тоном говорит он. И, кажется, экономка это чувствует, потому что моментально выпрямляется. – Ника здесь будет жить. На правах одного из членов нашей семьи. Кажется, я говорил об этом. Правый сектор не подходит.
– Значит, в левом секторе комнату приготовить? – невозмутимо уточняет экономка.
– Нет. Ее спальня должна быть на втором этаже. В том же крыле, что и моя.
– Конечно, – кивает она после секундной паузы. – Как скажете. В течение получаса все будет готово. Прикажете пока проводить ее в гостиную?
– Нет, я сам покажу Нике дом, – отзывается Алекс. – Но кофе нам в мой кабинет пусть принесут. Будешь кофе? – обращается он ко мне. – Или воду?
– Я… не знаю, – неуверенно говорю я. – Может…
– Хорошо. Вам кофе, ей воду, – кивает Наташа и уходит, бросив на меня еще один неприязненный взгляд.
Я растерянно смотрю ей вслед.
Этой экономке я, кажется, тоже не нравлюсь. Но почему? Я ведь еще даже ничего не сделала!
Красивая прихожая с высокими потолками, наполненная светом и воздухом, неожиданно начинает давить на меня, и я чувствую себя здесь очень маленькой.
Очень маленькой и очень одинокой.
Глава 4. Белое платье
После экскурсии по дому у меня голова кругом идет. Я раньше и не думала, что бывает так: чтобы и бассейн, и сауна, и тренажерный зал, и зал для заседаний, и курительная комната, и винный погреб… И даже лифт есть, чтобы удобно перемещаться между этажами.
– А на первом что? – осторожно спрашиваю я, когда с минус первого этажа, где расположен бассейн, мы поднимаемся сразу на второй.
– Там кроме прихожей и гостиной ничего особенного, – пожимает плечами Алекс. – Весь правый сектор – это крыло, где живет персонал. У них свой отдельный вход с задней стороны дома.
Я вдруг вспоминаю, что именно там экономка изначально приготовила для меня комнату.
Что ж, очень доходчивая попытка указать мне на мое место. Самое забавное, что я не увидела бы в этом ничего обидного. В конце концов, мое положение в этом доме даже хуже, чем у работников, потому что они могут уволиться и уехать, а я не могу. Я связана деньгами, которые семья Кельнеров платила за лечение моего дяди. И мне никогда в жизни не выплатить этот долг.
Мы поднимаемся на второй этаж, и Алекс заводит меня в свой кабинет.
– Ничего себе! – ахаю я.
Это место мне нравится, наверное, больше всех комнат в этом доме: вместо потолка там посредине стеклянный купол, много света и воздуха, медово сияет натертый до блеска паркет, а две стены заняты огромными книжными стеллажами от пола до потолка.
– Рад, что ты оценила, – говорит он с едва заметной усмешкой, и неясно, то ли и правда рад, то ли смеется надо мной.
На столе уже приготовлен поднос с кофейной чашкой и высоким стаканом с водой.
– Бери, – кивает Алекс, но я мотаю головой.
– Что-то пить расхотелось, – вру я.
На самом деле в горле все пересохло и от глотка воды я бы не отказалась, но есть у меня устойчивое ощущение, что в этот стакан вполне могли плюнуть. Уж слишком неприязненно разговаривала со мной экономка.
– У меня здесь есть сок в мини-баре, – предлагает он равнодушно. – Принести тебе?
– Если это ваша грейпфрутовая гадость, то нет, спасибо, – поспешно отказываюсь я. – Я такое не пью!
Алекс хмыкает, в его холодных глазах мелькает интерес.
– А какой сок ты пьешь?
– Я люблю сладкие, – вдруг признаюсь я. – Абрикосово-яблочный, например. В детском отделе продается. Еще грушевый вкусный.
– Такого у меня нет.
– Ничего страшного, я все равно пить не хочу.
– Я скажу Наташе, она закажет.
– Не надо Наташе говорить, – выпаливаю я, а Алекс недоуменно вздергивает темную бровь.
– Почему?
– Я… я ей не нравлюсь. Поэтому не хочу, чтобы из-за меня у нее добавилась работа.
– Как это связано?
– Не хочу еще сильнее портить с ней отношения.
– Глупости, – сухо говорит Алекс. – Детский сад. Наташа отлично выполняет свою работу. Не вижу причин, по которым ты должна отказываться от ее услуг. Так что не будь ребенком, Ника, и веди себя соответственно своему статусу.
– Хорошо, – бормочу я, низко опустив голову.
Алекс смотрит на часы.
– Твоя комната уже должна быть готова, я провожу тебя. Это здесь же на втором этаже. Приведи себя в порядок, переоденься и через час снова встретимся здесь.
– А что мы будем делать? – непонимающе хмурюсь я.
