Хотя это, конечно, не мое дело, но Алекс не кажется тем человеком, который мечтает о большой дружной семье. Я бы скорее сказала, что все его мечты связаны с банковскими счетами и развитием своего бизнеса.
– Когда-нибудь? – Алекс пожимает плечами. – Не знаю. Возможно. В любом случае это просто комнаты, их всегда можно отдать под другие нужды. Напоминаю, что через час я жду тебя в своем кабинете, Ника. Располагайся.
Он разворачивается и уходит, а я осторожно нажимаю на ручку двери, захожу внутрь и оглядываюсь. Это большая светлая комната, неожиданно уютная. На первый взгляд тут есть все, что нужно: широкая кровать, рабочий стол, кресло, выход на балкон. На окнах тяжелые шторы, а это значит, что можно будет закрывать их на ночь, не боясь, что солнце будет бить сквозь стекла и будить меня. Справа в стене небольшая дверь – она ведет в роскошную ванную. Другая дверь, рядом с кроватью, это вход в гардеробную: все полки и вешалки там пока пустуют. Я оглядываюсь и думаю, что даже если разложу тут все свои вещи, то не займу и трети этой комнаты. Зачем делать гардеробную такой огромной? Зачем вообще человеку иметь столько одежды?
Мой чемодан уже стоит у кресла, а на кровати лежит что-то большое, упакованное в непрозрачный чехол. «Свадебные платья», – вспоминаю я, и внутри дергает от какого-то двойственного чувства.
Я рада, что не согласилась надевать на свою фиктивную свадьбу белое платье.
Но это не значит, что мне не грустно от того, что моя свадьба ненастоящая. Что все в моей жизни идет неправильно. Не так, как я это себе представляла.
Я встряхиваю головой и иду разбирать свой чемодан. Раскладываю по местам немногочисленные вещи, а потом пишу тете, что у меня все хорошо. Желаю дяде завтра успешной операции и прошу поцеловать его от меня.
«Любим тебя, наша девочка», – пишет тетя, и у меня встает комок в горле. Смаргиваю непонятно как оказавшиеся на ресницах слезинки и пишу ответ:
«И я вас. Очень-очень».
На тумбочке около кровати я обнаруживаю кнопку вызова горничной (у меня есть горничная?!) и еще одну кнопку, возле которой написано «Наташа». Игнорирую их и продолжаю бродить по комнате, хотя вроде все уже посмотрела. Мой взгляд снова и снова притягивается к лежащему на кровати чехлу с платьями.
Нажать кнопку и попросить, чтобы его убрали?
Унести самой?
А может, хотя бы посмотреть вначале, что там?
Я колеблюсь, но все же подхожу к чехлу, осторожно тяну молнию вниз и вижу кремовую пену кружева и молочный шелк… Поддавшись любопытству, вытаскиваю платья полностью, и это оказывается нелегко: они довольно тяжелые. Здесь три платья: одно с пышной юбкой, другое со стразами и открытыми плечами, а третье с длинными рукавами, похожее на кружевную паутинку. Третье самое красивое.
Я беру его в руки и прикладываю к себе, глядя в зеркало. Мне идет такой нежный кремовый цвет, с ним хорошо сочетаются мои темные волосы, бледная кожа и яркие серые глаза. Я же могу его примерить? Просто примерить, это ничего не будет значить. Потом уберу его обратно в чехол, и все.
Платье садится как влитое. Оно мне немного длинное, но в остальном…Я завороженно смотрю в зеркало: прозрачное кружево облегает руки и плечи, подчеркивает талию и спускается к ногам тяжелыми волнами. Подкладка из шелка не дает увидеть лишнее, но придает платью особое мерцание. Оно волшебное, невозможно красивое, и я в нем кажусь очень тонкой, очень хрупкой и изящной. Как настоящая принцесса, как настоящая невеста, которую ждет очень счастливый день…
Внезапно резко распахивается дверь моей комнаты.
– Ника, ты…
Алекс замолкает и застывает на пороге, уставившись на меня.
– Это не то что вы думаете, – сбивчиво бормочу я. – Я просто…
Он молча смотрит на меня прозрачными, как лед, глазами, но от его взгляда мне почему-то становится жарко, и я обхватываю себя руками, словно пытаясь прикрыться.
Неловко.
Ужасно неловко и странно.
– Вы даже не постучали! – обвиняюще бросаю я. – Зачем вообще вы…
– Дверь была открыта, – хрипло говорит Алекс. – Я пришел за тобой. Ты уже пять минут как должна быть в моем кабинете.
– Ой…простите.
Я совсем забыла про время с этим платьем. Закрутилась перед зеркалом, как ребенок, и за это мне ужасно стыдно.
– Пойдем, – говорит Алекс. Его взгляд скользит по мне, и я почти физически его ощущаю. Как будто он трогает меня горячими жесткими пальцами. – Нас ждут.
– Я должна переодеться, – упрямо возражаю я. – Это пара минут.
– Ника…
– Одна минута!
– Иди так. Тебе… подходит это платье.
– Нет.
– Минута, – роняет Алекс. – Через минуту я зайду и заберу тебя в свой кабинет, в каком бы виде ты при этом ни находилась.
Он выходит в коридор, а я судорожно начинаю стягивать с себя платье.
Через пятьдесят пять секунд я открываю дверь своей комнаты и вижу Алекса, привалившегося к стене и наблюдающего за мной с ленивым любопытством хищника.
– Готова?
– Нет, – выдыхаю я искренне. – Совсем не готова.
– Ты слишком честная, – хмыкает Алекс.
– Это плохо?
– Это непривычно. И не всегда удобно.
Я пожимаю плечами, потому что не знаю, что сказать. Я это я. Я такая как есть, и с этим ничего не сделаешь. Алексу Кельнеру придется с этим смириться, раз он непонятно почему решил сделать меня своей фиктивной женой.
Глава 5. Брачный договор
– И вот здесь распишитесь, Ника Андреевна, будьте добры, – говорит любезно лысый мужчина с круглыми очками в золотой оправе. – И вот здесь, пожалуйста.
– Доверенность? – Я с недоумением читаю название документа, написанное наверху большими буквами. – А зачем?
– Чтобы за тебя могли оформить документы на твою новую фамилию, – равнодушно поясняет Алекс. – Паспорт и загран.
– Но у меня нет загранпаспорта, – тихо возражаю я.
– Теперь будет.
Он тоже ставит свою подпись, сотрудница ЗАГСа с обесцвеченными кудрями делает запись в какую-то толстую книгу, а потом ставит штамп и протягивает Алексу бледно-розовый листочек.
– Поздравляю с заключением законного брака, – она улыбается неестественной заученной улыбкой. – Вот ваше свидетельство.
– Спасибо. Благодарю за работу, – кивает Алекс. – Мой секретарь проводит вас к выходу и он же решит вопрос оплаты. Всего хорошего.
Алекс нажимает на кнопку на столе, через секунд двадцать открывается дверь кабинета и какой-то молодой человек с зализанными волосами заглядывает внутрь. Вежливо здоровается и уводит работницу ЗАГСа за собой. Дверь закрывается, в кабинете остаемся мы втроем.
Я, Алекс и этот лысый мужчина в очках.
Алекс молча протягивает ему свидетельство, тот внимательно изучает его, кивает, а потом достает из портфеля запечатанный конверт.
– Теперь вы можете посмотреть на условия, – говорит он Алексу, и тот нетерпеливо выдергивает из его рук конверт, неаккуратно открывает его, достает оттуда несколько листов, покрытых мелким шрифтом, и бегло их просматривает, словно ищет что-то конкретное.
– Блядь, – вдруг выдыхает Алекс. И, кажется, будто его броня идет трещинами, а оттуда сейчас вырвется настоящий ураган. – Блядь! Он нахуй ебанулся?!
Лысый мужчина растерянно моргает глазами, спрятавшимися за тонкой оправой очков. Кажется, он был не готов к такой реакции.
– Простите?!
– Черт, – Алекс бьет кулаком по тяжелому столу, и тот отзывается каким-то гудением. – Ты знал? Знал, что он там написал?!
– Как нотариус я не имею права отвечать на такие вопросы, – сухо говорит тот, выглядя спокойным, но я вижу, как по его лбу бежит капля пота. – Мое дело было только заверить составленный вашим отцом документ, а потом передать его вам после заключения брака.
– Есть там лазейки, чтобы не выполнять основное условие? – цедит Алекс, убирая листы обратно в конверт. – Ты точно должен знать.
– Нет, – он вздыхает и поправляет очки. – Я думаю, что нет.
– Я покажу эту чушь другим специалистам, – говорит он утвердительным тоном. – Должен быть способ признать его условия недействительными.
– Это, безусловно, ваше право, – вежливо соглашается с ним этот нотариус. – Есть ли ко мне еще какие-то вопросы?
Алекс сверлит его тяжелым взглядом, его пальцы с такой силой сжимают конверт, будто хотят разорвать его на части.
– Нет вопросов, – наконец равнодушно сообщает он и отворачивается. – Всего хорошего.
– И вам, – нотариус суетливо подскакивает, собирает свои вещи в портфель и осторожно улыбается мне. – Мои поздравления, госпожа Кельнер.
Я не сразу понимаю, что это меня так назвали, секунду пытаюсь сообразить, к кому он обращается, а когда до меня наконец доходит, я чувствую себя странно.
Ну какая я госпожа?!
И к чужой фамилии не привыкла. Честно говоря, я думала, что можно будет ее не менять, раз брак фиктивный. Но мне такой возможности не дали.
– Подписка о неразглашении, – негромко напоминает Алекс, снова остро взглянув на нотариуса. – Ничего не должно выйти за пределы этого кабинета.
– О чем вы? – вежливо улыбается он. – Я уже все забыл. Хорошего вечера, до свидания.
– До свидания, – откликаюсь я.
Алекс не говорит ничего.
Когда хлопает дверь кабинета, он чертыхается себе под нос и идет к мини-бару. Достает оттуда стеклянную бутылочку с соком, откручивает крышку и начинает пить крупными глотками.
Я с любопытством смотрю на конверт. Что в нем? Это явно касается нашей свадьбы. Интересно было бы глянуть, хоть я и не очень разбираюсь в таких документах.
Я тянусь через стол к конверту, но меня останавливает резкий окрик:
– Не трогай!
Я вздрагиваю и оборачиваюсь на Алекса, в его глазах пылает ярость.
– П-почему? – бормочу я испуганно.
– Потому что это тебя не касается, – грубо отвечает он.
Он в два шага оказывается у стола, сгребает конверт и отходит к огромному сейфу, стоящему у стены. Прикрыв ладонью, быстро набирает код, дожидается, пока дверца с щелчком открывается, и кладет документы туда.
Потом захлопывает сейф.
– Если там про наш брак, это касается нас двоих, – осторожно возражаю я. – Вы можете мне хотя бы рассказать, что там такое, если смотреть мне нельзя?
– Не думаю.
– Там было что-то про условия, – не сдаюсь я, хотя уже чувствую исходящее от Алекса раздражение. Это похоже на наэлектризованный перед грозой воздух. – Я должна что-то еще сделать? Я хочу знать. Я имею право знать.
Алекс переводит на меня ледяной взгляд, но я вижу в его глазах тщательно скрываемую ярость. Как у хищника, загнанного в угол.
– Пожалуйста! – смиренно прошу я.
Он тяжело вздыхает.
– Хорошо. Речь шла про длительность нашего брака. Минимум три года. Иначе я… В общем, иначе это просто не будет иметь смысла. Я рассчитывал на меньший срок, и меня это… огорчило.
– Вы матерились, – сообщаю я, и почему-то мне от этого смешно. Может, потому, что в этот момент Алекс стал чуть больше похож на человека, а не на ледяную статую.
– Я так делаю иногда, – кивает он, и уголки его жестких губ вздрагивают, как будто сдерживают улыбку.
– То есть, три года, а потом я буду свободна? – допытываюсь я. – Вы разрешите мне развестись?
– Да, – отвечает Алекс, но я улавливаю короткую заминку перед ответом.
– Три года – это много, – зачем-то говорю я. Хотя это гораздо меньше, чем целая жизнь, а я ведь до этого думала, что должна буду навсегда стать его женой.
– Много.
– Но потом я смогу уйти?
– Да.
– И больше не будет никаких других условий?
– Нет.
