Инна Дворцова "Княжна для Альфы"

Брен закрывает дверь бани. Поднимает меня на руки, усаживает на коленях.

– Что ж, раз ты сама не могла помыться, то это сделаю я, – говорит оборотень.

Я мотаю головой. Только не это.

Он раздевает меня, пряча в бороде улыбку от того, что сарафан надет задом наперёд. Чувствую, что ему нравится это. Значит, я стремилась сбежать, и моей вины в произошедшем нет.

Снимает рубашку, нежно отводит мои руки, прикрывающие грудь.

– Ты очень красива, княжна, – шепчет он мне на ушко, и я заливаюсь краской, как девчонка.

Ссаживает меня с колен на лавку и быстро раздевается. Я закрываю глаза, подглядывая за ним из-под длинных ресниц.

Мощная мускулатура выдает человека, умеющего работать с мечом. Причем не время от времени, а регулярно упражняясь, иначе как бы он собрал в мощную коалицию семь разных кланов оборотней и заставил подчиняться себе?

Самый сильный оборотень из всех семи кланов. Самый умный и хитрый. Вожак, князь, Альфа.

Легко подняв меня на руки, заносит в парную. Усаживает на печь, давая возможность мне согреться и унять колотившую меня дрожь. Запоздавшая реакция организма на стресс.

Брен бережно моет тело, а я засыпаю в его руках. Просыпаюсь от того, что он намыливает мне волосы. Осторожно ополаскивает, чтобы не запутать.

Вся эта нежность не сочетается с грозным Альфой и слегка настораживает меня.

Брен заматывает меня в полотенце и, одевшись сам, несёт на руках через весь двор в терем. Теперь все видят, что бывшая княжна стала наложницей Альфы.

Он укладывает меня на кровать, поворачивается и уходит. Я хватаю оборотня за руку.

– Я хотела этого, – шепчу я, а он заинтересованно обернулся, – чтобы он убил меня. Очень хотела. Специально провоцировала.

Впервые я увидела, как удивлённо ползут вверх брови Брена.

– Лучше смерть, чем жизнь в рабстве, – произношу я, а оборотень становится мрачнее ночи.

Глава 5. Дорога из дома

Мы выезжаем на рассвете. Небольшой обоз с данью состоит всего лишь из пяти кибиток. Нам с Младой выделили отдельную повозку посередине. Вещей немного, и Млада уже загрузила большую часть, а теперь обустраивается для комфортной езды.

Я опёрлась спиной о свою кибитку и наблюдаю, как Брен чётко раздаёт указания своим воинам. Каждый из них на своём месте.

Отец выходит проводить Альфу. В мою сторону даже не смотрит. У меня опускаются плечи, потеют ладошки, я рваными движениями вытираю их о юбку. В груди нарастает такая боль, что того и гляди разорвёт.

Он стоит и что-то сосредоточено говорит Брену. Я пытаюсь поймать его взгляд, но отец старательно не смотрит в мою сторону.

Борюсь с желанием разрыдаться от щемящего чувства одиночества.

Фыркнуть бы «Не больно-то и хотелось», но хотелось, очень хотелось. Он же мой отец, я люблю его несмотря ни на что. А он лишь подчёркивает, что такое ничтожество, как я, недостойно называться его дочерью.

Но всего день назад я была его любимицей, и от этого становится совсем тошно.

– Верея, – слышу я голос из кибитки, – поди сюды.

Я ныряю в крытую повозку и попадаю в ласковые объятия нянюшки. Она меня не забыла, не шарахается, как от чумной. Пришла попрощаться. Горло сдавливает спазмом похуже, чем стальные пальцы Святозара.

– Не бойся, девочка моя, – шепчет она мне, гладя рукой волосы, а мне так хочется расплакаться. – Я ходила к ведунье.

– К той, что в чаще живёт? – зачем-то уточняю я, будто ведуний у нас воз и маленькая тележка.

Нянюшка лишь кивает в ответ.

– Она сказала – всё, что происходит, по судьбе тебе, только нужно с честью пройти испытания, посланные богами.

Я вырываюсь из её сердечных объятий и возмущённо шепчу:

– О чём ты говоришь? Предательство семьи, отца, который даже не смотрит в мою сторону – это мне по судьбе? Рабство по судьбе княжне?

– Брешет твоя ведунья, как есть, брешет, – встревает возмущённо Млада. – Не может такого быть. Боги ошиблись.

– Язык прикуси, девчонка, – сцепилась с ней нянюшка, – боги не ошибаются.

Пока они лаялись, обоз тронулся в путь. Нянюшка не успела выскользнуть и оказалась в нашем обозе. А в своём возрасте побоялась выскакивать на ходу.

– Старая карга, – выругалась шёпотом нянюшка, но я услышала. – И мне сказала, что буду с тобой до скончания века. Вот, пожалуйста, не успело рассвести, как предсказание сбылось.

Мы с Младой тихонько смеёмся. Нянюшка обиженно смотрит. Наш смех и её заражает весельем.

В глубине души я радуюсь, что она осталась с нами. Я привыкла к ней. С нянюшкой не пропадём. Втроём всё же легче выжить в рабстве.

Отъехав на приличное расстояние от города, я вылезла из кибитки и уселась возле возницы. Сейчас бы на коня, и пустить в галоп, а не глотать пыль в обозе. С удовольствием оглядываю окрестности. Как же я люблю своё княжество, его дикую красоту. Густые леса вдоль дороги наполняют моё сердце ликованием.

А вот сопровождающие обоз люди Брена напряжены. Зорко наблюдают по сторонам.

Не верю, что найдётся безумец, который нападёт на Брена Витварга. Ищу Альфу глазами. Даже среди рослых оборотней он выделяется мощной фигурой и высоким ростом. Из-за повозок я не вижу тех, кто едет впереди.

Оборотень словно забыл про меня. Я настроилась на сражение, а получается, что его даже не видела толком. Так, только издали. В том, что я раздосадована, не признаюсь даже самой себе.

– Верея, хватит сидеть на всеобщем обозрении, Альфе это может не понравиться, – дёргает меня за локоть нянюшка. – Пойдём, обедать пора.

– Не стоит переживать, почтенная, – отзывается возница. – Уже скоро остановка.

Возницы ставят кибитки кругом, закрывая находящихся в середине людей.

Нянюшка отправляется раздобыть горячей еды, а Млада куда-то испарилась. Я сижу, прислонившись спиной к колесу, растрясло меня в дороге. Поискала глазами нянюшку и Младу. Слишком много народа, не заметишь среди рослых оборотней маленьких женщин.

Юркаю между кибитками и, озираясь, спешу в лес.

– Ты куда это? – слышу за спиной голос Брена. Опять не слышала, как он подошёл.

– В лес очень нужно, – уже пританцовываю я.

Брен понимающе кивнул и пошёл впереди меня. Поражённо смотрю, как он передвигается по лесу, не оставляя следов. Не примнёт ни одну травинку, не сломает ни одну веточку.

– Верея, – я вздрагиваю от его голоса, – поспеши, у тебя мало времени.

И Брен чего-то опасается. Не пойму, кого им бояться? Ну уж точно не отца и братьев, а уж о Святозаре можно теперь и не вспоминать.

Не для того они присягу на верность давали и откупались, чтобы передумать в последний момент.

Простых разбойников уж точно не стоит опасаться.

– Ты готова? – спрашивает Брен, откатываясь в сторону. В то место, где он стоял, прилетела стрела. Ударилась о мох и упала. Никогда не видела стрел с серебряным наконечником.

Я испуганно замираю. Сердце стучит аж в ушах. Руки мелко дрожат.

Глазам не верю, Великого Альфу хотят убить.

– Быстро в лагерь, – негромко командует оборотень, подталкивая меня в сторону дороги. – И не вздумай ослушаться.

Брен скрывается за огромным кустом орешника. Вот только я не вижу светлых волос оборотня, преследующего добычу. Из-за кустов выскакивает огромный белый волк с тёмными глазами.

Подталкивает меня носом в сторону дороги, а сам кидается в погоню за неудачливым стрелком.

Я не спешу в лагерь. Поднимаю стрелу и прячу её, привязывая лентой к ноге. Идти неудобно, зато сохраню доказательство покушения.

Собираю одежду Брена и только после этого направляюсь в лагерь.

Глава 6. Происшествие в лесу

На негнущихся ногах плетусь в лагерь. Попытка убийства Брена, его превращение в волка почти у меня на глазах – что-то из ряда вон выходящее.

Сердце колотится так сильно, что я чувствую его у почти самого горла. Боюсь грохнуться в обморок. А мне нельзя! Мне нужно дойти до лагеря и сообщить о попытке убийства Альфы. Вот только кому? Я, кроме Брена, никого не знаю. Одна надежда, что кто-то знает обо мне и меня выслушают.

Странно, мне бы радоваться, что оборотня чуть не прикончили, а я переживаю. Что со мной не так? Наверное, повлияло то, что он защитил меня от Святозара. Да, точно, это просто чувство благодарности за помощь и ничего больше.

Я тоже отплачу оборотню добром за добро. Расскажу его людям, что с нами произошло и отдам какую-то часть долга. Может быть, станет легче на душе и ненавидеть Альфу станет проще.

Иду в том направлении, куда направил меня волк. Места нашей стоянки до сих пор не видно. Оглядываюсь. Лес как лес. Совершенно непонятно, проходили мы здесь или нет. Те же ели, берёзы, мох под ногами. Но что-то всё-таки не так. Не могу понять что.

Мне становится страшно, а вдруг я иду не в том направлении? Вдруг, наоборот, удаляюсь от нашей стоянки? Что же делать? Если идти в том же направлении, то я могу как прийти в лагерь, так и забрести дальше в лес.

Похоже, самое лучшее, что я могу сделать, это остановиться и ждать. Ждать, пока меня обнаружат.

Я присаживаюсь на мягкий мох. Ожидание тянется бесконечно. Я складываю штаны и рубаху Брена, подкладываю себе под голову, укрываюсь его кафтаном. Смотрю на маленькие клочки ослепительно голубого неба. Слушаю шум леса. Глаза мои непроизвольно закрываются, и я засыпаю.

Нянюшка

Пока звери, к которым мы попали, разбивают лагерь, я отправляюсь найти горячую еду для моей голубки. Не дело княжне сухомяткой питаться, словно рабыне какой-то. Не могу принять, что Верея стала рабыней оборотня. Для меня она родилась княжной, и до скончания моего века останется ею.

По запаху чую, где разбили кухню, костёр уже горит. Быстры, ничего не скажешь. Я пока их отыскала, каша уже кипит на костре. Заглядываю в котёл, осталось немного подождать, пока дойдёт.

Есть время на поиски Млады. Вот уж, вертихвостка такая, не успели остановиться, её уже и след простыл. Вот ужо скажу я Альфе наказать девчонку. Её взяли в услужение к княжне, а она хвост трубой и по местным кобелям. Сама задам ей трёпку. Наглая девчонка.

Страшно подумать, что было бы, если б меня не увезли случайно. Кровиночка моя без догляда была бы.

Кружу по лагерю, пока опять не оказываюсь у кухни.

– Каша-то готова? – спрашиваю у кашевара.

– Готова, давай миску, тётка, – получаю я грубый ответ.

– Ты мяска положи для хозяйки моей, – решаю я не обращать внимания на грубый тон. Не в том я сейчас положении, чтобы учить, как нужно разговаривать.

– Мясо только для воинов, рабам в походе мясо не положено, – даже не смотрит на меня.

На моих глазах вылавливает кусок мяса из каши и плюхает его обратно в котёл.

Я аж задохнулась от такой наглости. Да что он себе позволяет?! Доберусь я до Альфы. Девчонку забрал себе, а заботиться кто будет? Не позволю морить голодом мою голубку.

Пришлось проглотить и это оскорбление. Но я этого так не оставлю, киплю я в глубине души. Что с него возьмёшь? Это Альфе ответ держать.

Бурля от негодования, как котелок, того и гляди крышку сорвёт, добираюсь наконец-то до нашей кибитки. А моей кровиночки-то и нет, может, внутри прилегла да заснула? Умаялась девка. Не приучена к такому обращению.

Ставлю горячие миски на облучок и заглядываю внутрь. И здесь нет. Так куда ж она подевалась?

Что за несносные девчонки, совсем от рук отбились, что одна, что другая. И где мне теперь искать княжну? Прикрываю чистой тряпицей миски и бегу искать Верею.

Ох, чует моё сердце неладное.

Весь лагерь оббегала, во все кибитки заглянула – нет её. Как сквозь землю провалилась. Ума не приложу, что делать. Пытаюсь найти, кто стоит на охране рядом с нашей кибиткой и никого не нахожу.

Если нет охранника, то нужно найти самого главного, кто отвечает за охрану. А лучше самого Альфу и рассказать ему, что Верея пропала и как с нами обходятся.

Полная решимости дойти до самого Брена Витварга, отправилась на его поиски. А каша уже простыла, с сожалением думаю я.

Добираюсь до стоянки воинов. Здесь всё по-другому. Стоят на охране оборотни разных мастей. Белый, серый, чёрный, и даже с рыжиной. Ну да, семь кланов же в войске Альфы.

– Ты куда прёшь, тётка? – останавливает меня тот, который рыжий.