Бросила в меня напоследок раздражённый взгляд, хлопнула дверью. Я слышал, как она продолжала бормотать в коридоре, как зазвенела её связка с ключами. Дважды щёлкнул дверной замок.
Посмотрел на окровавленное полотенце – носатая оставила его на ковре, рядом с диваном.
– Заплатили за меня деньги? – вслух произнёс я. – Интересно девки пляшут.
Приподнял брови.
Кому заплатили? Лукории? Зачем?
Чего я не понимаю?
Как штос-офицер смогла заранее известить сестру о моём визите? Птицу отправила? Вариант. Интересно, есть у них здесь почтовые голуби? Пока ни о чём подобном не слышал – поинтересуюсь у Васи.
Я покачал головой.
Не понимаю, что происходит.
– Вот и прогулялся в гости, – сказал я. – Дёрнули же меня за язык… С чего вдруг я там, в Ой, разбрасывался обещаниями?
Достал письмо, повертел его в руках.
Может, ну его?… Оставить письмо на кровати? Служанки найдут – сами передадут льере иль Гише. Не станут же они прятать его от хозяйки. В «собственные руки», не в «собственные» – какая разница? А я свалю отсюда, пока никого не убил. Ведь эти женщины способны вывести из себя кого угодно.
Вернул письмо в карман. Устроился поудобней на диване – забрался на него с ногами.
Подумал, что уйти сейчас было бы мудрым решением – без сомнения. Зевнул.
Жаль только, что я не мудрец. И что не попробовал местный кофе.
Глава 2
В комнате царила сонная атмосфера. Когда остался здесь в одиночестве, едва ли ни сразу же погрузился в дремоту. Лежал на диване, сложив на животе руки; слушал приглушённые стенами женские голоса и щебет птиц – тех, что за окном и тех, что сидели в клетках на первом этаже. Витавшие в комнате запахи пробудили в голове романтические образы: напомнили о компаньонках – о Чёрной и Белой.
В навеянные дремотой фантазии неожиданно вклинилась мысль о том, что странные служанки льеры иль Гише могут причинить вред скучавшей в саду Васе. Но я лишь улыбнулся, отмахнулся от неё. Веселеида не ребёнок – воительница. Да и замучаются местные, пытаясь пробить её защиту. Как бы Вася сама им не накостыляла: она на такое способна.
Тревога развеялась – вернулись режиссированные моим воображением сценки с участием компаньонок. Просматривал их с интересом; посапывал. Пока не ощутил в руке боль – кольнула в плечо «сигналка». Сообразил, что кто-то прикоснулся к двери, где я подвесил сигнальное заклинание, когда почувствовал, что погружаюсь в сон. Открыл глаза, приподнял голову. Не удержался – громко зевнул.
Скрипнули створки, в комнату вошла уже знакомая мне служанка. Насупленная, ссутуленная. На её пунцовом лице выделялся распухший синевато-малиновый нос. Тот уже не кровоточил. Выглядел ещё больше и внушительней, чем до моего удара.
Носатая ступала мелкими нерешительными шагами; пугливо, но злобно зыркала на меня выпученными глазищами. Прыти с момента нашей прошлой встречи у неё явно поубавилось. Странно, что пришла одна, а не в компании вооружённых широкоплечих девиц. Неужели в доме льеры иль Гише не нашлось желающих ей помочь – приструнить «бешенного» мужчину?
В руках служанки увидел глиняную кружку – женщина держала посудину бережно, словно опасалась расплескать её содержимое.
– Ты чего разлёгся, мальчонка? – проворчала носатая. – Скоро придёт хозяйка. Она уже фернулась с прогулки – решила перекусить. А ты прифоди себя ф порядок. Фон, морда какая сонная. И костюм свой помял. Что с тебя фозьмёшь – мужчина. Эх!.. Безмозглые фы сущестфа. Да ещё, оказыфается, быфаете бешенными. Так и дрых, что ль, ф обнимку со сфоей железкой? Точно: слабоумный. На-ка, фыпей фот это. Хозяйка фелела тебя напоить.
Служанка с опаской подошла к дивану, вручила мне кружку.
– Осторожней ты! Разольёшь: достанется от хозяйки и тебе, и мне.
– Что это?
Поднёс наполненную почти до краёв кружку к лицу. Взглянул на мутноватый, похожий на мыльный раствор напиток, вдохнул его запах – густой, пряный. Тот пробудил воспоминания. И связанные с ними чувства. Но не мои – моего предшественника.
Забавно ощутить в собственной голове чужой переходящий в панику испуг. Ведь собственного я давно уже не испытывал: в подавляющем большинстве жизненных ситуаций скучал, а не пугался. Чужеродные чувства в очередной раз напомнили, что я пока не полноправный хозяин нового тела; что в моём мозге по-прежнему прятались фобии и мечты его прежнего владельца.
По опыту прошлых жизней знал, что такое безобразие продлится несколько лет. Потом моё сознание окончательно возьмёт мозг под контроль, состряпает из памяти коктейль. Чужие воспоминания останутся. Но сделаются похожими на просмотренный в театре спектакль – буду помнить сюжет, но не стану отождествлять себя с его актёрами.
В прошлый раз запах и вкус этого напитка произвели на моего предшественника неизгладимое впечатление – яркое, приправленное чувствами и эмоциями, навечно врезавшееся в теперь уже нашу общую память. Они позволили мне сейчас распознать содержимое кружки. Для верности макнул в жидкость палец – попробовал на язык. Убедился, что не ошибся.
– Зачем мне это пить? – спросил я.
Служанка растопырила опухшие ноздри.
– Потому что так фелела льера иль Гише, – сказала она. – Пей, мальчонка. Кто тебя научил спорить с женщинами? Фыпороть бы тебя хорошенько. Чтобы фыфетрилась из тфоей дурной башки фся дерзость. Пей, нет у меня фремени любофаться на тебя. Собстфенных дел по горло. Хозяйка распорядилась приготофить ей фанну. Скоро освободится… А я тут угофарифаю тебя.
– Спасибо, не хочу, – сказал я.
Повертел головой, подыскивая, куда поставить глиняную посудину.
– Лучше свари мне кофе – вот от него отказываться не стану.
Носатая встрепенулась.
– Эй! Поосторожней! Не разлей! Знаешь, сколько стоил этот эликсир?!
– Понятия не имею, – сказал я. – Забери его. Мне он без надобности.
Отдал кружку служанке.
Память подсказала, что напитком с похожим вкусом и запахом опаивали обитателей Мужской крепости. Перед тем, как те отправлялись на встречу со спящими женщинами, отрабатывать своё содержание. В чём, в чём, а в эрекции я сейчас не нуждался.
Хорошая вышла бы шутка. Представляю, в каком виде предстал бы перед льерой иль Гише. Не опознать во мне мужчину её было бы трудно. Потому что спрятать доказательство половой принадлежности у меня вряд ли получилось бы. Да, уж: шокировал бы дамочку своей, как выразились служанки, «штуковиной».
Ухмыльнулся.
Носатая сама до такого додумалась? Или сыграть со мной шутку ей подсказала рыжая? Та девица выглядела сообразительной; она давно должна была очнуться.
– Чего лыбишься-то? – спросила служанка.
– Радуюсь жизни, – сказал я. – Когда, наконец, увижу льеру иль Гише? Долго мне её ещё ждать?
– Сколько надо, столько и подождёшь.
Носатая посмотрела на кружку, потом на меня.
Вздохнула. Стёрла ладонью с бочка посудины каплю.
– Может… фсё-таки фыпьешь? – спросила она.
В её голосе услышал жалобные, просительные нотки.
– Лучше принеси кофе, – сказал я. – Нормальный – без этих твоих шуточек. Вот от него не откажусь. И попроси льеру поторопиться.
– Кофий ему, – проворчала служанка. – Ага, щас. Может тебе ещё денег дать? Знал бы ты, мальчонка, сколько тот кофий на нашем рынке стоит. И где только Рика тебя такого откопала? Я уж ей фыскажу при фстрече. Кофий ему… Ага. Побегу за ним прям фприпрыжку…
Продолжая бубнить, носатая дошла до двери.
Там остановилась, обернулась. Погрозила мне пальцем.
– Радуйся, пока можешь, мальчонка, – сказала она. – Тфоё счастье, что льера сейчас занята. Поваляйся на дифанчике… ага. Помечтай о кофие. Но хозяйке я на тебя пожалуюсь. Фот уфидишь. Пожалеешь ещё о сфоём пофедении. Очень надеюсь, что льера оприходует тебя уже сегодня.
Прикрыла за собой дверь, загрохотала замком.
* * *
Всегда считал себя терпеливым. Хотя как никто другой осознавал скоротечность времени. Повидал многих, кто не торопился, завершил жизнь так ничего и не успев: не добился чего-либо значимого, не насладился самой жизнью. Я выслушал бесчисленные стенания тех, в чьё лицо уже дышала смерть – большинство из них жалели, что не осознали ценность времени раньше.
Вот только мне, казалось бы, обычно спешить было незачем. Всегда считал: не успею сейчас – наверстаю упущенное в следующей жизни. Сколько их её будет – этих возрождений. Кто бы подсказал. Одна? Сотни? Тысячи? Не знаю.
Сколько бы мне ни пришлось воскресать в будущем, это не значило, что я могу лежать на диване в этой комнате вечно.
Решил лично отправиться на поиски льеры иль Гише. Потому что усомнился, известно ли младшей сестре Лукории о том, что я уже полдня её дожидаюсь. С носатой станется не сообщить хозяйке о моём визите: она и до удара по носу казалась мне мнительной и злопамятной.
Свесил с дивана запревшие в сапогах ноги, но встать не успел: отвлёкся на звуки шагов и голосов, что приближались к двери.
Сперва моё уединение нарушили две крепкие дамочки в кожаных жилетах. Ввалились в комнату, просканировали помещение взглядами, взяли меня на прицел карих глаз. Посторонились, пропуская вперёд молодую женщину в покрытой серебристыми блёстками белой блузе.
Льеру иль Гише я узнал сразу.
Та показалась мне уменьшенной копией своей старшей сестры: пониже Луки ростом, уже в плечах, с почти плоской грудью (невольно вспомнил внушительные прелести штос-офицерши). В остальном младшая иль Гише походила на Лукорию, словно близняшка. Но… точно не солдатка.
Взглянул на её тонкие руки.
Такими руками щит не удержать, копьём не помахать. Да и мужчину не поднять. Эта дамочка вряд ли сумеет повторить тот фокус, которым удивила меня в комнате трактира её сестра штос-офицерша.
– И правда, забавный, – сказала иль Гише.
Капризно скривила губы.
Её тонкий звенящий голосок совсем не походил на низкий грудной бас Лукории. А вот прищурилась она и склонила на бок голову вполне в стиле старшей сестры.
Насколько она младше Луки? Лет на пять?
– Неплохой костюмчик, – сказала льера. – Всё же умеет Рика порадовать клиенток. А вот меч – лишнее. С этим она перестаралась. Можно было обойтись и без оружия. Неужели Рика специально пошила мальчику наряд колдуньи с острова, чтобы порадовать меня? Забавно. Очень забавно.
Из-за её спины выглядывали носатая служанка и пришедшая в себя после нокаута рыжая девица.
Иль Гише бросила на них презрительный взгляд. Заставила побитую парочку вжать головы в плечи.
– Неужели вы, две взрослые тётки, не смогли подготовить мальчика к моему приходу? – сказала она. – Почему я теперь должна ждать, пока подействует зелье? Почему он до сих пор не вымыт? Почему от него несёт… как от мужчины? Когда вы собирались им заниматься?
Рыжая потёрла челюсть.
Носатая проблеяла:
– Мы… не ждали его так рано, хозяйка. Вы говорили: его приведут к вечеру.
Помахала ресницами.
– Что с того?!
От резкого возгласа льеры у меня зазвенело в ушах.
Я поморщился, потёр кончик носа. Мелькнула мысль о том, что я не так представлял себе встречу с сестрой Луки. Как минимум, надеялся, что меня удостоят улыбки, а не пренебрежительного, бесцеремонного разглядывания. Чувствую, обычаи королевской столицы придутся мне не по нраву.
Встал с дивана, отдёрнул одежду.
Женщины в жилетах разглядывали меня оценивающе, с оттенком призрения во взгляде. Носатая и рыжая смотрели настороженно. Льера иль Гише – с плотоядной ухмылкой.
– Позвольте представиться, льера, – сказал я. – Боярин Кир Силаев с острова Кординия. Прибыл в Реву транзитом через Ой. Доставил послание от вашей старшей сестры штос-офицерши Лукории иль Гише.
Извлёк из кармана письмо, шагнул к льере.
Парочка в жилетах напряглась. Охранницы показали, что готовы наброситься на меня в любой миг. Стоит только мне проявить агрессию.
– Послание? – переспросила иль Гише. – От Луки? Дайте-ка.
Щёлкнула пальцами.
Письмо выхватили из моих рук – вручили хозяйке дома.
Та пробежалась взглядом по строкам на конверте – шевелила губами, беззвучно проговаривая слова. Вынула из конверта лист бумаги, осмотрела тот с обеих сторон. Приподняла брови, демонстрируя изумление.
– Точно, от Луки, – обронила она.
Одарила меня удивлённым взглядом.
– Откуда это у тебя, мальчик?
Младшая иль Гише вызывала у меня не столь положительные эмоции, как её сестра. Это её словечко… «мальчик»… Я проскрипел зубами. Было дело: когда-то за подобное пренебрежительное отношение сворачивал челюсти. Но то мужчинам. Всё ещё не научился получать удовольствие от драк с женщинами. Едва удержался от того, чтобы назвать хозяйку дома «девочкой».
– От вашей сестры, – повторил я. – Познакомился с ней, когда ожидал прибытия дилижанса в Ой. Поклялся штос-офицерше, что вручу её послание вам, льера, лично в руки. Вот. Выполнил своё обещание.
– От Луки? – сказала иль Гише. – Так ты не мужчина?
Она разочаровано скривила губы – те почти побелели. На лице льеры отразилась детская обида, сделала его похожим на мордашку одной из тех фарфоровых кукол, что я видел в лавках Нового Танакона. Иль Гише вернула письмо в конверт – не спешила его читать. Помахала конвертом, точно веером, повернулась к носатой.
– Кого ты сюда привела?
