Страница 3 из 5
Зато сказал мне:
– Перечитал еще раз автобиографию твоего Ахмада. Ну ты все же молодец! Какой прекрасный стандарт создал для отбора кадров! Зная своего тестя, представляю, как он отреагирует на это!
– Надеюсь тоже сугубо положительно? – усмехнулся я. Настроение совсем пришло в норму, тело приятно ныло после серьезной физической нагрузки.
– А то! Думаю, его уважение к тебе еще увеличится!
Да, что-то серьезное сделать не получается, слишком велика инерция системы, а вот по мелочам – пожалуйста. Глядишь, новый стандарт автобиографий из делопроизводства двадцать первого века потихоньку и распространится по Москве 1970-х… А он и вправду удобнее нынешней автобиографии – видно сразу потенциал человека, и на личном интервью потом легко проверить, не наврал ли он с три короба в этом документе. В особенности зная, как правильно вести такую беседу…
***
Венесуэла, Каракас
Утром Диана и Фирдаус, прекрасно отдохнувшие накануне и в хорошем настроении, были в офисе компании «Bolsa real», с интересом знакомясь с потенциальными партнерами и осматриваясь.
Луис Ромеро встретил их лично у входа в здание вместе с переводчиком и эмоционально рассказывал по дороге в офис, как рад их приезду, и в каком восторге его партнеры от чемоданов на колесиках фабрики «Роза Росса».
Офис компании произвел на Диану с Фирдаусом очень хорошее впечатление. Он занимал два этажа в крупном здании в центре Каракаса. Все помещения были хорошо отделаны и оснащены самой современной техникой. По офису было видно, что фабрика процветает и имеет большой штат сотрудников.
– А где расположены сами производственные помещения? – поинтересовался Фирдаус у сеньора Ромеро, пока они шли в зал для переговоров.
– Основное производство здесь, в Каракасе, – с готовностью ответил тот, – дополнительный цех будем строить тоже здесь. Также у нас собственный кожевенный завод в Сан-Кристобале и текстильная фабрика в Мериде.
– То есть сырье для изготовления чемоданов вы тоже производите сами? – констатировал Фирдаус, удивленно качнув головой.
– Да, – кивнул венесуэлец, – мы пришли к такому решению, когда начали производить продукцию премиум-класса. Там высокие требования не только к качеству изделий, но и к качеству материала. А с этим иногда возникали проблемы. Поэтому мы подыскали и приобрели подходящие производства, чтобы жестко контролировать все процессы.
– Очень дальновидное решение, – одобрительно кивнул Фирдаус.
В зале для переговоров сеньор Ромеро представил Диане и Фирдаусу своих партнеров, генерального директора Фиделя Луго, высокого седого подтянутого мужчину с цепким взглядом и Карлоса Моралеса – исполнительного директора компании, веселого полного мужчину лет пятидесяти на вид. Оба приняли Фирдауса и Диану очень любезно, рассыпались в комплиментах и предложили перед началом переговоров сначала выпить кофе и познакомиться. Супругов Эль-Хажж проводили в специально отведенную зону для кофе в конце зала. Там уже был сервирован небольшой столик. Все удобно расположились в креслах вокруг, секретарь всем налила по чашечке очень ароматного кофе и началась беседа.
После стандартных вопросов о том, как прошла дорога, генеральный директор поинтересовался у Фирдауса, как им с Дианой понравился во время вчерашней экскурсии Каракас.
Видя, что супруг немного замялся, отвечая на этот вопрос, Диана тут же включилась в беседу, похвалив и столицу Венесуэлы, и экскурсию.
– А интересно, зоопарк в Каракасе есть? – перевела она разговор с неудобной для них темы, вспомнив, чему ее учила ее куратор от КГБ, рассказывая о технике общения с иностранцами.
– О да, конечно, – с готовностью ответил сеньор Луго на ее вопрос. – В Каракасе находится старейший в Латинской Америке и самый крупный зоопарк.
Венесуэлец тут же стал взахлеб рассказывать подробности о столичном зоопарке к большому удовольствию Дианы. Не зря я у Артамоновой училась, – с радостью думала она, – что-то, похоже, усвоила… Заметив благодарный взгляд Фирдауса, она еще больше воспряла духом.
– А почему сеньора интересуется зоопарком? – неожиданно спросил генеральный директор.
– Просто в Москве очень большой и красивый зоопарк, – хлопая глазками, с улыбкой ответила Диана, – он мне так понравился, когда я там в первый раз побывала. Стало интересно, есть ли в Каракасе такой. Тем более, у вас такая уникальная природа. Наверное, в зоопарке много удивительных животных? – добавила она.
– Да-да, – с готовностью закивал головой сеньор Луго, – у нас в зоопарке больше полутора тысяч видов зверей и птиц со всего мира…
И он продолжил и дальше рассказывать с увлечением, кого можно встретить у них в зоопарке. Блин, как это оказывается просто – управлять беседой, а я так терялась раньше, – снова порадовалась Диана.
После зоопарка Диана перевела разговор на кофе, похвалив его вкус и аромат и поинтересовавшись, что это за сорт.
– Это колумбийский кофе, очень качественный, – тут же с готовностью пояснил сеньор Ромеро и подробно рассказал Диане с Фирдаусом, что это за сорт, чем известен и где его можно приобрести.
Надо обязательно привезти его побольше и Тареку, и нашим в Москву, – сделала себе мысленную пометку Диана, – отличный подарок будет.
Поговорив еще немного на отвлеченные темы, генеральный директор еще раз выразил радость приезду партнеров и крайнюю заинтересованность в сотрудничестве, после чего ушел, сославшись на дела. А Эль-Хажжи с оставшимися венесуэльцами и переводчиком наконец перешли за стол переговоров и начали деловую беседу.
***
Москва, у дома Ивлевых
В шесть утра ждал уже Мещерякова у себя во дворе. Погода стояла изумительная, птицы пели вовсю, машин практически еще нет, изумительно приятно постоял несколько минут в ожидании его приезда. Душой просто расслабился…
Пожали друг другу руки молча, сел к нему рядышком на переднее сиденье и поехали. Тишину не нарушали минут пятнадцать.
– Знаю, что тебе любопытно, что там у нас за компромат на Дружинину, и знаю, что тебе должен за поддержку. – неожиданно сказал Мещеряков, – но рассказать детали не могу.
– Ну, то, что кому-то там любопытно, не отменяет необходимости уметь держать секреты в тайне. – пожал плечами я, – я бы скорее встревожился, если бы вы мне рассказали, несмотря на запрет Захарова. Каждый должен знать не больше того, что нужно для пользы дела.
Мещеряков аж крякнул. Явно не ожидал услышать это от такого молодого парня. Ну да, чтобы такое понять, надо пожить хорошенько. Палюсь немного, есть такое…
– Кстати, хотел сам поделиться одной тайной, только недавно в голову пришло, что она может быть неправильно понята, – сказал ему, немного спонтанно решив, что ситуация как раз подходящая, – я тут уже месяцев десять хожу периодически читать лекции для сотрудников КГБ в то самое здание на Лубянке. И вот только недавно сообразил, что если кто из наших увидит, как я туда вхожу и выхожу, может меня неправильно понять…
– Да как ты вообще туда попал? – удивился Мещеряков.
– По линии общества «Знание» первый раз прислали, – сказал я, – им понравилось, и они предложили ещё приходить читать новые лекции. Два-три раза в месяц. Но лекции – это все, что я там делаю. Офицеры сидят в марлевых масках, чтобы я их не узнал. И конечно, не будучи дураком, я ничего там специфического не подписывал. Неохота быть невыездным, ну и по природе я не стукач… Уверен, что и так сам всего добьюсь… Думаю, вы понимаете, что некоторые основания так полагать у меня есть…
– По линии «Знания», говоришь?
– Ну да. У меня только за последние недели этих лекций по городу прочитано, сейчас приблизительно скажу, сколько… За сорок штук. Где я только не был… Вот недавно с Юрием Яковлевым разговаривал в Вахтанговском театре после лекции. И там еще и Этуш был с Ульяновым.
– Автограф взял?
– Хотел, но несолидно как-то, когда ты лектор от «Знания», бумажки совать на подпись.
Я прекрасно понимал, что все эти вопросы по поводу «Знания» и актёров Мещеряков задаёт сугубо, чтобы иметь время подумать о том, что я ему сообщил. У КГБ в СССР репутация свирепая. Его боятся даже тогда, когда нет оснований бояться. А есть ли у Мещерякова основания бояться КГБ? Ох, да…
– И еще у меня есть наградное ружьё от МВД. – продолжил я. – Но в ОБХСС я тоже не стучу… А, забыл, ещё и часы наградные есть от милиции. Но их я скоро отдам, они ко мне по ошибке попали.
– Вот удивительный ты парень, Паша! – засмеялся Мещеряков, – как выдашь что-то, хоть стой, хоть падай! Ружье-то за что?
– Да за ту банду, что монеты поддельные золотые чеканила, помните же, как досье на нее по согласованию с Захаровым мне передали, – охотно пояснил я, видя, что вроде, Мещеряков все же нормально принял мое объяснение по КГБ, – взяли их с поличным. Но ружьё, я думаю, мне, скорее всего, дали по блату, потому что я хорошо генерала МВД знаю, с которым особенности расследования этого дела согласовывал. Ну, вы понимаете, какие именно, чтобы Шестинского не потревожили, что слишком много лишнего про нас знает. Он отец моего однокурсника.
– Ну, с учетом этого, согласен, никакого резона тебе даже теоретически нет в КГБ стучать, – согласился Мещеряков, – хотел бы слить нас, слил бы генералу МВД, раз ты такие договорённости с ним крутишь. Так, а по часам… Что это за наградные часы, которые ты почему-то отдашь?
Рассказал ему историю про визит Тимура в столицу и спасённого им человека. И почему он сам не мог принять награду.
Мещеряков посмеялся. Потом сказал:
– Спасибо. Знал бы ты, какой у меня был напряженный июль… Вот сейчас послушал тебя и впервые расслабился за месяц…
Сочувственно покивал ему. Помнил, как Захаров тогда на него набросился, когда узнал, что Дружинина к нам преспокойно устроилась работать. И похоже, что-то ещё у них там было непростое. Похоже, этот компромат на Дружинину не так и просто достался Мещерякову. Всё же жаль, что не узнать подробностей…
Приехали в Городню в самую жару. Прораб уже нас ждал. Крепко пожал нам руки. И сразу повёл нас показывать объект. Понимает, что мы по времени ограничены, и нечего нас простой болтовнёй отвлекать от дела.
Мне понравилось то, что я увидел. Весь фундамент, включая наши тайные ячейки, был перекрыт плитами. Кое-где уже начали и стены возводить из красного кирпича. Это я настоял на красном кирпиче вместо белого силикатного. И смотрится намного красивее, и стоит здание гарантированно дольше. Конечно, и здание из белого силикатного кирпича теоретически может сотню лет простоять, при благоприятных погодных условиях. Но хорошо построенное здание из качественного красного кирпича может и полтысячи лет простоять… Но обошлось нам это, конечно, дороже.
– Как видите, с фундаментом всё уже закончено, – сказал прораб, – гидроизоляцию сделали на совесть, не переживайте, река всё же близко. Внутри сыро точно не будет.
– Ну что, мне все нравится! – сказал мне Мешеряков, – шустро работают эти вьетнамцы, надо признать. Погляди, вон с той стороны уже половину этажа отгрохали.
– А что по срокам, когда коробка здания музея будет полностью готова? – спросил я прораба.
– К сентябрю подведем под крышу. Затем сама крыша, формат у нее непростой, башенки все же эти, так что это дело может затянуться. Ну и утеплением займёмся. Потом начнём коммуникации прокладывать. И воду, и отопление, и электричество.
– Утеплять чем планируете?
– Минвата. Сам чердак холодный будет, положим двадцать сантиметров в насыпку на бетонные плиты перекрытия.
– Рубероид подстелите под минвату?
– И гидроизоляцию плит проведем. А то мало ли крыша протечет, а тут все же музей, экспонаты не должны пострадать.
– Крышу из чего делаем? Из черепицы, как я просил?
– Может, все же шифер? Знаете, наверное, что черепичные заводы массово на шифер переориентировали…
– Не все, надеюсь?
– Говорят, на Украине и в Прибалтике что-то еще осталось… Но там ваша помощь нужна, чтобы ее раздобыть. Ну и класть ее не так и просто. Обрешетка мощная нужна…
– Зато один раз грамотно положил, и до середины двадцать первого века ремонт делать не нужно. А скажите, сколько ваш шифер пролежит? Не говоря о том, как быстро внешний вид здания изменится в худшую сторону. Уже лет через пять этот шифер местами выцветет, еще и красить его придется, чтобы здание нормально выглядело. Так что только черепица. А где взять – будем искать.
– Смотрю, серьёзно ты за стройку взялся, – сказал Мещеряков, усмехнувшись, когда прораб отошел в сторону, приметив что-то в кладке стен, что требовало коррекции.
– Ну да, если уж мы строим здание, похожее на древний замок, то какой шифер? А тут – красный кирпич, желтая черепица. Красиво будет. Аутентично. Люди будут в музей приезжать не только чтобы на экспонаты посмотреть, но и чтобы на фоне красивого здания сфотографироваться. А раз уж приехали, то и в музей уже зайдёт большинство. Будет на что ему предметы в коллекцию докупать. Пусть даже десять копеек с каждого посетителя брать – уже какая-то сумма будет накапливаться, нам меньше выделять нужно будет по линии «Полета».
Побродили немного еще, осмотрелись. Было жарко, но вдруг вначале солнышко облаками затянуло, а потом и дождик начал накрапывать. Мы с Мещеряковым довольно переглянулись – по такой погоде в Москву всяко удобнее возвращаться, чем по солнцепёку ехать.
Так что быстренько пробежались по другим вопросам с вернувшимся к нам прорабом, а то мало ли погода снова улучшиться вздумает. Он доложил, что визит Захарова дал нужные результаты. Никаких перебоев ни с чем, что производится в радиусе сотни километров, у нас нет. Все местное начальство очень предупредительно. На любые жалобы реагируют немедленно и заменяют бракованные стройматериалы быстро и без единой встречной жалобы. Но и нужды в этом большой нет – в целом, качество поставок намного выше того, к чему он привык на других объектах, что раньше вел.
– Ну, не стройка, а прямо идиллия! – довольно сказал Мещеряков.
– Это да, правильно тогда сделали, что попросили Захарова сюда приехать, – согласно кивнул я.
Хотели уже прощаться с прорабом, но оказалось, что по его распоряжению для нас в одной из бытовок уже стол накрыли. Глянули на небо – облака все больше мрачнели, не должно распогодиться до вечера. Успокоившись по этому поводу, решили посидеть, перекусить. Мещеряков сам не пил, а мне водочки попытался налить. Мол, ты не за рулём, тебе можно. Но я не стал. И не хочется, если честно, и знаю я, как оно потом бывает. Посмотрит Мещеряков, как я пью водку, посмотрит, да и решит, что ему тоже не повредит накатить стопочку-другую. А мне неохота возвращаться в Москву с водителем под хмельком.
Ну а прораб, раз мы не пьем, тоже пить не стал. Наверное, заподозрил, что мы его проверяем. И если бахнет хоть стопочку, то потом в Москву доложат, что он тут пьет в рабочее время. Зачем ему это, мало ли мы еще такие объекты потом подкинем, на которых работать в свое удовольствие? Что я, не понимаю, что ли, как здорово ему работать, когда все стройматериалы доставляют по первому требованию, и не надо везде разъезжать, ругаться и уговаривать поставить то, без чего дальше строить невозможно? Да и денег он получит намного сверх того, что ему обычно положено. Так что ему выгодно нас держаться и производить во время редких проверок самое выгодное на нас впечатление.
Глава 4
***
Городня
Поехали обратно в Москву из Городни сразу после сытного обеда. Накрапывал мелкий освежающий дождь. Проехали снова минут пятнадцать в тишине, я даже чуть не задремал, а потом Мещеряков возьми и спроси меня внезапно:
– А ты какие лекции для КГБ читаешь? Или это секрет и сказать не можешь?
– Почему не могу? Я же ничего не подписывал. Так что вполне могу. – начал отвечать я, и расслабленно зевнул. – Самая последняя была пару дней назад по ситуации в Чили. Там как раз была попытка военного мятежа, вот товарищи и захотели узнать, что я думаю по этому поводу. Устоит ли социализм в Чили, или Альенде обречён…
А Мещеряков хорош, ловушку, понимаешь, грамотно для меня организовал. Сиди я на подписке, конечно же, замялся бы с ответом. Ведь если подписался, то всё, язык распускать нельзя о своих делах с комитетом. Проболтаешься про что угодно, связанное с КГБ, узнают они об этом и сядешь надолго. Да еще и молодец такой, Юрьич, момент удачно выбрал, когда я дремать начал… Вот что значит большой опыт допросов в милиции. Умеют там колоть людей…
– Я не понимаю, Паша, если честно. Что ты можешь знать в восемнадцать лет про Чили и Альенде, что может этих товарищей заинтересовать? – спросил он в развитие темы.
– Ну, это тот же вопрос, что можно мне задать по поводу той модернизации предприятий, которую я провожу для нашей группировки. – засмеялся я, – что может восемнадцатилетний пацан предложить толкового? А ведь практически на каждом заседании Захаров меня хвалит за то, что я предлагаю. А сколько уже всего сделано?
– Уел! – засмеялся Мещеряков.
– Я так понял, что гэбэшникам интересно сравнить свою точку зрения с той точкой, что родилась в моей голове совершенно независимо от их источников информации. У них там, наверное, всякие шпионы за рубежом работают и притаскивают какую-то секретную информацию. А у меня просто то, что доступно при визитах в спецхран и мои методы анализа информации. И вот сравнивая сказанное мной со своими размышлениями по этому поводу они, возможно, получают что-то для себя значимое. Раз зовут меня раз за разом выступать снова и снова.
Я совсем не жалел о том, что рассказал о своих лекциях для КГБ Мещерякову. Жаль, что раньше не сообразил, но совершенно однозначно – это разумный поступок. Раньше или позже меня заметят входящим на Лубянку или выходящим из неё. Это только кажется, что Москва большая. А когда не надо кого-то встретить, как раз его и встретишь. Члены нашей группировки сплошь на личных или служебных машинах катаются по всему городу, и в центре бывают тоже очень часто. Так что шансы, что кто-то из них будет проезжать мимо Лубянки в тот момент, когда я вхожу или выхожу, совершенно не иллюзорны.
А теперь я подстраховался. Заметит кто-то из них меня там, перепугается, побежит, естественно, к Мещерякову. А тот спокойно скажет, а что вы так переживаете, уважаемый? Я давно в курсе, Ивлев там лекции читает для гэбэшников, ничего особенного, он их по всему городу читает. Ну и к риску, если бы я продолжил молчать, относится и очень большая возможность спалиться из-за слежки, что Мещеряков периодически по моей же инициативе за мной должен устраивать…
– Ну и что ты там сказал им про Альенде? Мне и самому любопытно… – спросил меня он.
Это верно, кажется, весь Советский Союз обсуждает, что там творится у Альендо и у Кастро. Переживает народ за лидеров Чили и Кубы. Начиная с молодёжи и заканчивая стариками. Никто не поймёт мужика, который не в курсе этой темы. Так что охотно верю, что Мещерякову и в самом деле интересно.
– Сказал, что плохи дела у Альендо. Несколько месяцев, и в Чили к власти вернутся капиталисты.
– Да ну! – удивился Мещеряков. – То есть ты почитал там в своём спецхране какие-то статейки и пришёл к такому выводу?
– Тут все сложнее. Я учитываю множество факторов. И политических, и экономических, и культурных. Смотрю, как прежде в истории складывалось в схожих ситуациях. Полностью схожих ситуаций не бывает, конечно, но достаточно похожую всегда можно найти. – вдохновенно начал сочинять я.
– Ну ты даешь, Павел! – покачал он головой, – смотри, не разменивайся на мелочи – большим человеком тогда со временем сможешь стать…
– Я лучше возьму деньгами, – улыбнулся ему я.
– И это правильно, Паша! Чем выше взлетаешь, тем больше всякого говна, поверь старому менту. Человек тебе улыбается искренне так, а тебе уже сообщили, что он тебя по-тихому подсиживает. А то и не по-тихому, хочет тебя со скандалом вышвырнуть, чтобы занять твое место. А ведь и не понять по его внешнему виду, он столько лет врет, что это уже как дыхание, совершенно естественный процесс. Даже какой-то азарт у некоторых подставить того, кто им сдуру доверился… И следить потом с восторгом, как он вниз катится, ребрами ступеньки пересчитывая…
Хорошо сказал, правильно. Мое впечатление от работы в рынке в двадцать первом веке было аналогичным. Вот тебе, казалось бы, и кардинальная разница двух систем, плановой и рыночной. Это не важно, главное, что некоторые прожженные карьеристы и сейчас, и в будущем, ради своей карьеры пойдут по трупам…
И судя по отчетливо заметным в этих рассуждениях эмоциям, ушел из органов Мещеряков, вполне может быть, не совсем по своей воле. Выжили его…
***
Москва, Кремль
