Страница 4 из 5
Ильдар был весьма обнадежен идеей того расследования, что предложил ему Ивлев. Самим им ничего подобного из поступающих им писем добыть не удалось. Все же Советский комитет защиты мира – организация достаточно специфическая, и с жалобами в нее обычно не пишут. А ему уже намекали, что зампред Камолов, с благословения которого была создана Группа молодёжного общественного контроля, недоволен ее длительным бездействием.
Так что, информацию по хищениям под покровом ночи с мясокомбината в Клине, нужно было использовать в любом случае. Даже если не получится и все это бред какого-то не совсем нормального гражданина – винить его Камолову будет не в чем. Получили сигнал, отработали. Ключевое слово – отработали. Не маялись бездельем! А уж если все указанное в письме удастся подтвердить… То можно смело уходить в отпуск, не боясь после выхода из него обнаружить, что группа расформирована. Или, ещё хуже, руководство ей забрали у него и передали кому-то другому. Это было бы совсем ужасно для его карьеры в рамках Верховного Совета. Тут очень жёсткая конкуренция. Такой промах ему никто не забудет. Проще будет перевестись на работу куда-нибудь в другую организацию и начать всё заново.
Но делать этого не хотелось. Работать в Кремле – это мечта каждого советского карьериста. Это корочки, которые открывают перед тобой любые двери. Это друзья, которые смотрят на тебя теперь почтительно снизу вверх. Ну и множество возможностей хорошо обеспечить себя в материальном плане… Квартиру, к примеру, да в кирпичном доме, он получил на третий год работы здесь… А в очередь на машину он не вставал по одной простой причине – она здесь подходит так быстро, что нужно располагать деньгами на покупку. Он хотел «жигули», а они стоили недёшево.
Так что Ильдар времени даром не терял. Прежде всего сходил к Трубникову. Раз он собирается задействовать в этом деле комсомольцев, а он собирается, то благословение комсорга получить необходимо. Дело непростое, так что лучше подстраховаться. В случае каких-то проблем с его парнями уже не он один будет виноват…
Юрий Васильевич с негодованием ознакомился с фактами хищения государственной социалистической собственности на Клинском мясокомбинате. И выразил всемерную готовность со стороны ленинского комсомола оказать необходимое содействие Ильдару.
Уже вместе с ним они пошли к парторгу Семерову. Сергей Валерьевич тоже расстроился из-за летающих по воздуху полутуш свиней. Взял несколько часов на ознакомление с делом, потом перезвонил и сказал, что записал их всех на приём к зампреду Камолову.
И вот они, притихнув, сидят втроем напротив Игнатия Федоровича, который читает письмо от возмущённого гражданина. Когда Камолов поднял на них глаза, выглядел он страшно. Зампред был в ярости, огромные кулаки были сжаты, лоб в морщинах. Ильдар мысленно велел себе запомнить, что надо постараться никогда не становиться причиной гнева Камолова. Какое счастье, что сейчас он злится на похитителей мяса, а не на них.
– Мерзавцы! – дал краткое резюме прочитанному зампред Верховного Совета, – в магазинах на прилавках пусто, а на базарах по двойной цене все завалено. Вот вам и простое объяснение. Да, это прекрасное дело для нашей группы молодежного общественного контроля. Молодец, Ильдар Ринатович, что не прошел мимо.
Валиев, польщённый похвалой, совсем не счел нужным упоминать, что это дело раздобыл для него Павел Ивлев. Ивлев потом в «Труд» статью напишет по итогам моего расследования, да еще и гонорар за нее получит, – подумал он, – вполне достаточное вознаграждение. Ведь он с ними отказался ехать. Тем более нет нужды его упоминать.
Камолов, тем временем, продолжил:
– Одним вам туда ехать нельзя. Я позвоню сейчас знакомому генералу, вам выделят группу из МВД в сопровождение. Они и будут задерживать расхитителей, если информация подтвердится. Ваша задача присутствовать и фиксировать все происходящее. Заслушаем потом вас на заседании парткома. И это, Ильдар Ринатович, следи за своими пацанами. Они молодые, горячие, как бы впереди милиции вязать не бросились этих преступников. Это ни к чему.
– Конечно, Игнатий Фёдорович, я прослежу, – поспешил сказать Ильдар.
Выходили они из приемной воодушевленные.
– Поехать, что ли, с вами, тряхнуть стариной? – задумчиво сказал Семеров, – а и поеду!
Комсоргу не оставалось ничего другого, как тоже напроситься на совместную поездку по примеру парторга. Планировал ли он это сделать до решения Семерова, или нет. Потому как партия сказала «надо», а комсомол…
Ильдар неприязненно посмотрел в удаляющиеся спины парторга и секретаря комитета ВЛКСМ. Как увидели реакцию Камолова, сразу сообразили, что на этом деле можно престиж свой поднять в Верховном Совете. Халявщики! Это должно было быть только мое дело! А теперь, получается, придется делить лавры с ними…
***
Венесуэла, Каракас
Переговоры с коммерческим директором «Bolsa real» длились долго. Потом был торжественный обед в их честь. Наконец, они оказались снова в своем номере, на сегодня с делами было покончено. Диана задумчиво спросила мужа:
– Слушай, я не поняла. Этот же Фидель Луго главный у них самый?
– Все верно, – согласился Фирдаус, – он президент компании. А может и владелец. Типа моего отца в «Роза Росса».
– Так а чего тогда он с нами только о всякой ерунде говорил, типа зоопарков, в основном, а как до переговоров по сотрудничеству дошло, тут же и сбежал, оставив вместо себя зама?
– А, ну это просто. – понял, что удивило супругу, Фирдаус, – это вопрос престижа и уважения. Правила бизнес-этикета. Приехал бы на переговоры сам Тарек, у него бы выхода не было, он бы сидел на этих переговорах вместе со своим замом. Но мы же не владельцы компании, а только ее представители. Значит, ему не по статусу с нами переговоры вести. То, что пришел, поболтал о том, о сем – это уже достаточное к нам уважение. Мог бы и без этого обойтись, но в знак доброй воли и желания совершить сделку он поступил именно так.
– Слушай, а почему ты считаешь, что это нормально? – возмутилась Диана, – получается, что мы ему рожей не вышли с ним серьезные дела обсуждать?
– Ну почему сразу рожей? – озадачился подходом Дианы Фирдаус, – нормально у нас все с этим, в особенности у тебя. Я же говорю, это вопрос престижа крупного руководителя. Он может только с равным серьёзные дела обсуждать, или у него престиж упадет.
– Не понимаю я этого, – покачала головой Диана, – почему его престиж уменьшится, если он с нами несколько часов посидит…
Фирдаус был в растерянности. Ему очень сейчас не хватало рядом Павла Ивлева. Тот как-то умудрялся сложные темы по рыночной экономике Диане объяснять так, что она сразу понимала. А у него вот как-то не выходит, и все тут. Но ладно, он попытался еще раз.
– Ну смотри. Вот, к примеру, представь, что в СССР приедет не главный лидер какой-то страны, а его представитель. Представляешь, как это будет выглядеть, если вести переговоры с ним будет лично Брежнев? Что будет с уважением к нему со стороны советских граждан? Они же обязательно спросят, почему не приехал самый главный общаться с нашим самым главным, верно?
– Да нормально советские граждане отреагируют. Гостеприимство для нас важнее этого вашего бизнес-этикета. И я, к тому же, много раз читала в газетах о таких визитах, когда не самые главные приезжают иностранные лидеры, а их представители. И Брежнев их вполне себе принимал, представляешь?
Отчаявшись что-то объяснить Диане, и разочаровавшись в своем педагогическом таланте, Фирдаус просто махнул рукой и сказал:
– Слушай, я не знаю еще как объяснить. Давай, когда в Москву вернемся, ты своего брата спросишь об этом, ладно?
После чего пошел звонить отцу, докладывать о ходе переговоров.
Связь с Европой, как и предупреждали, была не очень хорошей. Звук то и дело пропадал. Но Фирдаус все же, пользуясь моментами, когда слышно было хорошо, рассказал о ходе переговоров и попросил дальнейших инструкций.
– Говоришь, у них свой кожевенный завод в Сан-Кристобале? Не знаю, где это, посмотри на карте. А еще лучше попросите, чтобы вас туда отвезли. – велел Тарек.
– А зачем? – громко спросила прямо с дивана Диана, и Тарек ее услышал.
– Посмотрите там качество кожи. Ознакомитесь с ценами. Если цены и качество хороши, будем обсуждать с ними дополнительно поставки для нашего производства в Европе.
– Но я ничего не понимаю в качестве кожи, – растерянно сказал Фирдаус отцу. – Нам надо было брать технолога с собой…
– Попросишь Диану, она глянет, женщины из-за того, что ходят с кожаными сумочками, прекрасно разбираются в качестве кожи. И попросишь их нарезать образцы каждого вида кожи, привезешь, их посмотрит наш технолог.
Связь снова ухудшилась настолько, что пришлось свернуть разговор.
Фирдаус положил трубку и грустно посмотрел на Диану.
– Кажется, нам придется еще лететь и в этот Сан-Кристобаль. Я спущусь вниз, попрошу у портье карту. Надо хоть глянуть, где это вообще находится в этой стране.
Диана в ответ скорчила ему страшную рожу. Ей что-то уже начало надоедать заниматься бизнесом. Плюнуть на все это дело и попроситься в кадровые офицеры КГБ, что ли? Она не сомневалась, что ее возьмут. Уж после того, что она сделала для комитета в Италии так точно. Кому угодно Андропов почетные грамоты не раздает. Но, блин, тогда явно придется расставаться с Фирдаусом. Он капиталист, он не поймет. Блин, а она его любит. Нет, все же придется оставаться пока в бизнесменах…
***
Москва
Николай Васильевич Перепельцев, британский шпион в СССР, готовился к очень важной встрече.
Он сам в свое время вышел на британскую разведку. Когда были на экскурсии в Манчестере, он отправил на почтовый адрес МИД Великобритании письмо с просьбой наладить для него связь с британской разведкой. Сначала нашел адрес МИДа, а потом и письмо отправил. Купить конверт с марками оказалось вообще легко, он заявил, что хочет отправить письмо своей супруге в СССР, вложив туда открытку с видами Лондонского моста. Почему бы и нет, вполне законное желание советского гражданина. Перепельцев специально долго приставал к сопровождавшему их в роли переводчика сотруднику КГБ, прося уточнить, где конкретно они были на экскурсии, чтобы указать все эти места якобы в письме жене. Так ему надоел, что тот стал избегать его. Чего он и добивался.
Так что все меры предосторожности, что предприняли при вывозе группы за рубеж, чтобы избежать такого варианта развития событий, были насмарку. Он с презрением думал о КГБ – они считали, что если советских граждан заставить ходить группой, а ночевать в каютах теплохода, на котором и приплыли на экскурсию, то ни один из них не придумает, как предать свою родину? Какая наивность!
Не раз, правда, мелькала тогда мысль вообще отстать от группы и остаться в Британии. Но он преодолел это желание. На что он будет тут жить? Он даже языка не знает. Пригласят его на это их «BBC» выступить, для газет пару интервью возьмут, а дальше напрочь забудут. И что он будет делать в возрасте сорока пяти лет, пароходы в доках разгружать? Нет, искусству много работать за маленькую зарплату он и в СССР овладел в совершенстве.
Значит, нужно несколько лет поработать на британскую разведку, оставаясь в СССР. Передавать им информацию, до которой дотянется на своем рабочем месте, накопить сотню тысяч фунтов на счету в британском банке. А потом они ему помогут сбежать из СССР на Запад. И вот тогда уже, с солидным счетом в банке, он будет жить там важным господином. Да, ради такого стоит рискнуть…
Британцы вышли на него в Москве только через месяц. Вначале осторожничали, не совсем доверяя. Но когда он, пользуясь переданным ему крохотным фотоаппаратом, стал им сотнями передавать микрофильмы с документами с грифом для служебного пользования, появилось и доверие. И сумма на его счете в Лондоне стала стремительно расти.
Но все же пока что до той сотни тысяч фунтов, которой он хотел достичь, было еще далеко. Он сделал запрос своему куратору, как ее увеличить. Тот подсказал ему, что Лондону очень интересна любая информация о советской программе биологического оружия. А если он не только может что-то раздобыть, но и поможет найти британцам агента, работающего в этой сфере, то сумма на его счету сразу подскочит до желанной им сотни тысяч. Они подсказали ему и где именно он должен искать такого человека…
Николай Васильевич со всей присущей ему обстоятельностью принялся работать над этой задачей.
Как выйти на сотрудника Вирусологического центра НИИ микробиологии СССР, он придумал достаточно быстро. Человек, разочарованный в советской власти, наверняка будет искать какую-то антисоветскую литературу… А у него был друг и однокашник, Матвей, который жил как раз в Сергиевом посаде, и работал в местном букинистическом магазине. Отношения у них сложились доверительные еще с совместной учебы в университете, когда они оба слушали «Голос Америки» и обсуждали содержание передач. Матвей не раз рассказывал ему о разных необычных посетителях своего магазина. Потребовалось хорошенько напоить и разговорить его, и он рассказал ему и о парне лет тридцати пяти, который постоянно интересуется новинками по биологии, и одновременно с удовольствием покупает у него достаточно специфическую литературу из-под полы. Много чего ходило в самиздате, что было востребовано теми, кто не любил коммунистов.
Дальше дело техники. Перепельцев взял в июне на работе отпуск на неделю, и обосновался в парке поблизости от этого магазина. Книги для чтения он покупал у того же своего приятеля. С погодой повезло, дождей не было. На третий день его знакомый помахал ему в окно условленным жестом. В магазине появился тот самый покупатель…
Перепельцев еле встал со скамейки, так затекли ноги от постоянного сидения. А дальше он совместно с Матвеем разыграл заранее условленную сценку. Вошел в почти пустой магазин, посмотрел недовольно на посетителя, что-то обсуждавшего с Матвеем.
– Николай Васильевич, не переживай, тут все свои, – понизив голос, сказал ему Матвей, кивнув на парня.
– Точно? – с подозрением спросил он.
– Как и тебя, давно его знаю. Он те же книги покупает. Василий его зовут.
Василий тоже нервничал. Но успокоился, когда Перепельцев купил из-под полы у Матвея «Доктора Живаго» Пастернака. Не та книга, которую будет покупать лояльный советский гражданин. После чего Перепельцев встревоженно оглянулся и тут же ушел.
Он не знал, что именно сказал Василию Матвей, он лишь просил как-то хорошо о нем отозваться, но Василий догнал его через полсотни метров. Его расчет на то, что тот заинтересован поговорить с таким же как он диссидентом, оправдался.
И да, ему повезло – вскоре выяснилось, что Василий кандидат биологических наук и работает в том самом Загорске-6, что так нужен британцам. Перепельцев не спешил, он еще несколько раз встречался с Василием, со всем жаром обсуждая все то, что обоих не устраивает в СССР, прежде чем закинул удочку о том, что разоблачение того, что делает СССР в Загорске-6 может стать ударом по советской тирании. И однажды привести Москву к демократии. Взгляд Василия был красноречив – Перепельцев понял, что тому глубоко симпатична эта идея.
Он тут же сообщил своему контакту в британском посольстве, что у него есть то, что им нужно – агент из Вирусологического центра НИИ микробиологии СССР, сделав закладку в условленном месте, нише в основании скамейки, расположенной около гостиницы «Россия». Ответ его более чем устроил – британцы были искренне заинтересованы. Началась подготовка к встрече, которая должна была состояться со дня на день в Сергиевом посаде… На ней он познакомит Брайана из посольства с Василием, после чего сумма на его счету увеличится до такой желанной суммы в сто тысяч фунтов. А затем он купит очередную путевку в какую-нибудь соцстрану, из которой будет намного легче выбраться за рубеж при помощи британских агентов, чем из самого СССР. Поедет один, жена постарела и обрюзгла за последние годы. Уж с такими деньгами в Лондоне он найдет себе молодую красотку…
Глава 5
Москва, Лубянка
Майор Муравьев, тщательно изучив ситуацию с дачными кооперативами в указанном Ивлевым районе, записался на прием к Вавилову. То, что он делал, было совершенно ему в новинку, и, казалось бы, никак не относится с его должностными обязанностями. Но он никакого недовольства отнюдь не испытывал. Во-первых, любой сотрудник КГБ делает много того, что в инструкциях не прописано, работа такая необычная, что ее никак не стандартизировать. А во-вторых, любое дело, в результате которого у него, майора, появляется повод непринуждённо заходить к зампреду КГБ, генералу, курирующему их первое управление, на вес золота. Это очень ценно для его карьеры, да и неплохая гарантия на случай, если что-то пойдёт не так. Вдруг однажды совершишь серьёзный промах, и твоя фамилия попадёт наверх для принятия какого-то неприятного решения. А тут, глядишь, и спасет тебя, что про тебя там помнят с хорошей стороны. Так что надо дачу найти этому Ивлеву – ладно, найдёт он ему дачу… А велит Вавилов однажды съездить туда и снять с дерева застрявшего там кота его жены – съездит и снимет. Не переломится…
Генерал принял его достаточно быстро, уже через час он сидел напротив него и докладывал:
– Ивлев запросил участок на берегу Клязьминского или Пироговского водохранилища не меньше восьми соток, и еще сказал, что лучше, чтобы он был еще больше. Между тем, в указанной им районе во всех кооперативах площадь участков составляет не больше шести соток…
– Так в чем проблема, просто надо договориться, чтобы выделили два участка. Есть у него на кого оформить? – спросил генерал.
Муравьев специально не стал говорить о нахальной просьбе Ивлева выделить ему несколько смежных участков. Хотел услышать реакцию зампреда на требование, чтобы участок был не меньше восьми соток. И эта реакция для него многое прояснила. Получается, этот парень не зря такой нахальный, видимо, знает, что у него на самом верху в комитете мощная поддержка…
– Так и сделаю, Николай Алексеевич.
– А как в целом, Ивлев сменил гнев на милость?
– Судя по тому, что согласился почти с колес прочитать лекцию по Чили в связи с попыткой там мятежа, то да. И я проверил, он в Институте Силикатов снова оформился на полставки. Не сразу, правда, сделал вид вначале, что забыл, но после напоминания оформился.
– Значит, немножко все же злится… – задумчиво сказал Вавилов, – ну есть на что. Кстати, эту лекцию по Чили моему помощнику на стол прямо сейчас донесите. Ознакомлюсь. Интересно, о чем он там выступал… И про вопросы из зала не забудьте, вместе с ответами на них.
– Я был на лекции, и должен сказать, что она была очень… Неортодоксальной… – осторожно сказал Муравьёв.
– Ну так это и то, за что я его ценю, – улыбнулся Вавилов, – осторожных приглаженных прогнозов, как следует выхолощенных, чтобы не влетело от начальства, пруд пруди. А толку с них? Такие доклады можно и не читать, только зря время теряешь. А у Ивлева всегда резко, четко, без полутонов. И что важно – по существу. Так что хочет два участка – не проблема, подберите смежные и самые лучшие, прямо на берегу водохранилища. Все, майор, действуйте!
– Так точно! – подскочил с места Муравьёв.
***
Венесуэла, Каракас
Диана была раздражена и расстроена. Переговоры стартовали, казалось, так бодро, но затем начались сложности. Венесуэльцы все время улыбались и восхищались ими, говорили кучу комплиментов итальянской фабрике и ее продукции, но при этом выдвигали совершенно неприемлемые с точки зрения бизнеса условия, делая сделку невыгодной для фабрики «Роза Росса». Фирдаус нервничал и с трудом держал эмоции под контролем. О его недовольстве пока знала только Диана, которая в полной мере могла наблюдать его метания, когда они оказывались одни. Но негатив постепенно накапливался, и ее муж вполне мог сорваться. Диана старалась успокоить и расслабить его, как могла. Но делать это не всегда удавалось.
Она и сама не была довольна, от слова совсем. Мало того, что вместо отдыха получила работу, так еще и местный колорит добавлял неприятных ощущений. Больше всего Диану раздражала необязательность местных жителей, их очень спокойное отношение к соблюдению договоренностей. Это проявлялось постоянно и во всем. Записавшись на маникюр утром, она не смогла в итоге его сделать, так как мастер опоздала, а когда, наконец, пришла, Диане пришлось отказаться от услуги, так как времени не осталось, а опаздывать на переговоры по такой причине не хотелось. Здесь легко можно было прийти в магазин в рабочее время и обнаружить, что он закрыт, а в двери торчит какая-нибудь записка вроде «ушла на пятнадцать минут», а когда начались эти минуты, непонятно. Опоздания вообще были повсеместной нормой. И больше всего возмущало, что за опоздания никто не извинялся. Просто улыбались и, как ни в чем не бывало, вели беседу. Когда Диана рассказала, что думает по этому поводу их водителю, и в сердцах поинтересовалась, как они вообще тут живут, тот рассмеялся и, сочувственно посмотрев на нее, сказал, что и сам не в восторге от этого всего, но так уж сложилось.
– Венесуэльцы в большинстве своем не очень любят работать, – поделился Хосе. – Здесь любимое слово у всех знаете какое, «маньяна». Дословно сложно перевести, но это очень неопределенное «потом». «Маньяна» может быть не только завтра, а вообще когда угодно, хоть через год. А опоздания в принципе не считаются чем-то плохим. Это надо просто понять. В Европе соблюдение сроков и пунктуальность важны, поэтому, если ты не сделал что-то вовремя, то это плохо, и ты извиняешься. А в Венесуэле пунктуальность не считается чем-то важным и ценным, поэтому если ты договариваешься о встрече, скажем, на десять утра, то это примерный срок, просто для ориентира. Поэтому, придя на полчаса позже, извиняться не надо, Извиниться могут, если вообще не придут, и то не все и не всегда… – хохотнул Хосе.
– Но вот вы ведь вовремя за нами приезжаете везде, – сказала Диана, улыбнувшись.
– А у меня отец француз, – рассмеялся Хосе. – Европейская кровь влияет…
При очередной встрече с потенциальными партнерами Фирдаус сообщил им о желании съездить в Сан-Кристобаль на кожевенную фабрику и посмотреть готовую продукцию.
– Туда довольно долго лететь, это другая область, – ответил Луис Ромеро, по которому было видно, что он совсем не рад перспективе ехать куда-то и показывать фабрику. – Давайте мы продемонстрируем вам несколько образцов кожи здесь на месте. А вместо поездки в Сан-Кристобаль организуем день отдыха на курорте на берегу. Можем предложить для вас отличный новый спа-курорт экстра-класса.
Фирдаус при этих словах взглянул на жену, думая, что та скорее всего с радостью поддержит предложение венесуэльца. Но с удивлением увидел, как Диана отрицательно покачала головой.
– Мы бы хотели лично посмотреть на производство, – сообщила она сеньору Ромеро, мило улыбнувшись. – Для того и прилетели через половину земного шара. Сами понимаете, что при производстве высококачественной продукции надо контролировать каждый аспект. А что касается перелета в Сан-Кристобаль, – добавила она с иронией, – если он без пересадок, то не вижу проблем.
– Без пересадок, конечно, – кивнул Луис Ромеро, не совсем понимая, почему она так иронично улыбается.
– Жена все еще под впечатлением от перелета в Каракас из Европы с тремя пересадками, – пояснил венесуэльцу Фирдаус слова Дианы.
– А, понял, – закивал тот головой, рассмеявшись. – Очень хорошо понимаю вас, сеньора. Сам часто летаю. Это очень тяжело.
Переговорив с ними, сеньор Ромеро убежал куда-то на десять минут, после чего, вернувшись, сообщил, что договорился о посещении кожевенной фабрики на завтра.
– Вылетаем рано утром, – начал рассказывать он о программе действий, – смотрим фабрику, а потом отвезем вас в резиденцию нашей компании, пообедать и отдохнуть. Она недалеко от Сан-Кристобаля в горах. Там очень красиво. Мы регулярно организуем там мероприятия для наших менеджеров с разных предприятий компании.
– А образцы сырья на фабрике можно будет получить? – поинтересовался Фирдаус. – Я бы хотел взять побольше образцов и отвезти отцу в Италию для ознакомления.
– Конечно! – заверил их Луис Ромеро. – Мы все подготовим.
Когда они остались одни, Фирдаус удивленно спросил жену:
– А почему ты настояла на этой поездки на завод вместо курорта?
– Один день все равно Ниццу не заменит. А Тарек очень настаивал, чтобы мы туда поехали. Лучше уж сразу все выполнить, а то, боюсь, если вернемся, не съездив туда, он нас снова сюда отправит…
Фирдаус так и не понял, серьезно она говорит или шутит. Как-то раньше жена не была им замечена в таком почитании указаний Тарека…
***
Вечером мне позвонила Эмма Эдуардовна.
