Я не медик, более того, далек от этой темы, но…кровь может течь у живых, а не у мертвых. Просто если это труп, то сердце у него не работает, кровь качать нечему, и течь она, соответственно, из раны не должна. А тут течет, и не думает останавливаться.
То есть это не труп ходячий?
Тем временем ходячий «не труп» продолжал бодро наступать на меня, демонстрируя все киношные признаки зомбаря – пустой взор, отсутствие речи, вместо которой какое-то невнятное бормотание или рычание, а еще вытянутые в мою сторону культяпки и землистого цвета кожа.
Плюнув пока на попытки понять, что это такое, я со всего маха зарядил ему в лоб балонником.
В этот раз попал как надо. Точно в черепушку. Правда, звук был такой, будто я по деревянному сухому пеньку врезал. На черепе образовалась впадина, медленно сочащаяся кровью.
Вот только на него это не произвело ни малейшего впечатления. Тварь тупо продолжила двигаться на меня.
Да что же это за хрень такая?
Уже никаких сомнений – это не человек. Человек бы уже стонал и вопил после удара Дили, а тут…
Готов поклясться, что я «этому» череп проломил, а ему хоть бы хны! Как так?
Пока я соображал, что делать дальше, на мужичка сзади напрыгнул Дилявер, всеми своими 120 килограммами придавливая доходягу к земле. Он сноровисто выкрутил ему руки, нажал коленом на позвоночник и, удостоверившись, что жертва обездвижена, поднял на меня глаза.
– Чего стоишь? Веревку тащи!
– А где?
– Ну, трос в машине возьми, блин! Жень, он выкручивается. Давай быстрее!
Ну да, трос!
Собственно, мой багажник так и стоял открытый с последнего раза, как я туда заглядывал. И там среди кучи страйкбольно-походного хлама валялся в том числе и крученый трос.
Я быстро притащил его, и вдвоем, хоть и с изрядным трудом, но скрутили этого странного типа. В пасть ему от греха подальше я вставил карабин троса и плотно замотал найденным в багажнике же скотчем.
Теперь, когда мы его «обезопасили», я уже гораздо внимательнее осмотрел гостя, однако понятнее, кто он или, скорее, что он не стало.
Мужик лет 50-55 на вид. В трениках и футболке, в одном тапочке. В карманах только упаковка таблеток.
Я осмотрел ее. Ничего не говорящая мне надпись «Фенитарел» на упаковке. Я было бросил упаковку на землю, но ее тут же схватил Дилявер и, рассмотрев название, прищелкнул языком, покачал головой с досадой.
– Еще один бедолага. И ведь не старик еще. Жить бы да жить…
– Ты о чем? – не понял я.
– Таблетки,– пояснил Делик. – Это препарат, его раковым дают. Новый, экспериментальный. У меня племяш такой пил, да… Стоп! Слу-у-ушай, Жень…а это все от таблеток, получается! Точно тебе говорю, какую-то хрень они им подсунули, в больнице в этой!
– Дилик, ты можешь как-то понятнее говорить? – поморщился я. – Ни хрена не ясно из этого твоего словесного потока…
– А-а-а, блин, – огорченно протянул Дилик. – Короче, у меня есть племянник ? сын двоюродной сестры. У него рак желудка. Нашли пару лет назад, и ничего не помогло, операция-хренация, химия-шмимия. В общем, загибался пацан. А в декабре возникли эти, как их…из Бухтовска, короче, исследовательская лаборатория, правительственная. У них филиалы по всей стране открывались во время карантина.
– Что-то не припоминаю, – покачал я головой.
– Да как так то? – удивился Дилявер. – Для них еще корпуса строили. Мы еще ржали, мол, если к тридцатому году построят – будет хорошо. А они хоп-хоп, и за месяц построили.
– Ага, помню, – кивнул я минуту спустя. – У нас в районе поселка Квадратного такой же строили ? здоровая хреновина!
– Вот и в Ахтияре, и в Бадатии тоже строили. Под лаборатории вроде. И вот в декабре народ начали собирать с онкологией. По всему побережью людей собирали и автобусами возили. Экспериментальное лечение вроде прошло удачно, высокий процент ремиссии. Теперь большую программу запустили. И что интересно – совершенно бесплатно…
– Хм…как-то я это упустил, – признался я. – И что, много согласилось?
– Очень. Сам удивился, когда узнал, сколько людей с таким диагнозом есть…
– М-да… – удивился я, ведь на эту тему как-то не размышлял. Не было повода, к счастью.
– Ну, в общем… – продолжил Дилявер, – рак ? это ж приговор почти, а умирать никому неохота. И тут такое предложение… Так что народу они набрали для этого курса лечения кучу. Еще и многих, у кого «не та форма» была, отправили ждать очереди. Но племяша моего взяли в программу, отсюда прям на автобусах вывозили, целой колонной – штук пятнадцать точно, если не двадцать.
– Так, и результат какой?
– Да нормальный результат! Они что-то там еще тестировали, но народ пришел к выводу, что впрямь удалось найти лекарство. Ремиссия у всех, кто прошел лечение, в том числе и мой племяш… Он, кстати, говорил, что там, в центрах этих, до хрена алкашей и полубомжей было. Прикинь? Даже таких лечили…
– Скорее уж опыты ставили, – буркнул я, совершенно не верящий в благотворительность и добрых самаритян.
– Ну, неважно, – поморщился Дилик и пнул дергающееся тело, обмотанное тросом, – этот точно там был.
– Да с чего ты это взял?
– Таблетки! Точно такие же им всем выдали, чтобы эффект не пропал. Их надо пить ежедневно, и раз в неделю являться на осмотр…
Тут Дилик о чем-то задумался.
– Хм… Утром сестра звонила как раз, жаловалась, что Салгир, ну, ты его помнить должен, подрабатывал у меня тут, крышей поехал…
– Это как? – нахмурился я.
– Да хрен знает. Совсем плохой стал. Сестра говорит – глаза пустые, рычит, кусается. Но Салгир на наркоте никогда не сидел и водку не любил. Верно тебе говорю – лекарства эти так подействовали…
– Так и чего с ним дальше было?
– Да заперли его в комнате, скорую вызвали. А он в дверь побился-побился, а потом прыг в окно, и убежал. С третьего этажа то! Прикинь?
– Хрена себе… – изумился я, – а потом?
– Потом поймали с ментами. В дурку забрали… – вздохнул Дилик и перевел взгляд на «пленного». – Ладно, а с этим-то что делать будем? Таблетки не таблетки, а он охренеть какой странный и страшный…
– Да ментов ща вызову, пусть они разбираются, – ответил я.
– Давай его под навес оттащим, – предложил Дилявер.
– На хрена?
– Да негоже человека под открытым небом бросать. Замерзнет еще…
Я прикусил язык, едва не ляпнув, что ему как раз на холод плевать. Аргументов, почему пленника тащить не надо, я для Дилявера не нашел, имею в виду, правдоподобных аргументов, а не теорий про зомби. Так что пришлось помогать…
Я ухватил связанного за ноги, Дилявер за плечи, и мы быстренько перетащили его в угол, положив под навес рядом с умывальником. Надо заметить, что для столь тщедушного мужика он весил весьма изрядно, килограмм семьдесят точно. А на вид не скажешь…
А так мужик как мужик. Вот только глаза… Мать его, в бога душу мать! Его глаза вызывали по-прежнему много вопросов. Взгляд может и не осмысленный, но точно живому человеку принадлежать не может. Но и глазами мертвого человека это не назвать. Просто…не человеческие глаза это, и все тут.
Кстати, то ли мне почудилось, то ли сам себя накрутил, но когда он глядел на нас с Диликом, в них читалось только одно: голод. Он хотел сожрать нас обоих. Глядел и пускал слюни…
Оттащив пленника я облегченно выдохнул.
Фу-у-ух…с этим вроде разобрались. С тачкой тоже порядок…
Так, надо позвонить Аньке ? она, может, чего знает – медсестра в местной больнице.
Мы с ней совсем недавно, даже не сказал бы, что у нас «роман». Так…присматриваемся друг к другу. Можно сказать, встречаемся. Бывает, она у меня остается, бывает я у нее. Но чаще все же у меня. Однако переезжать я к ней или она ко мне не собираемся. Даже разговора об этом нет. Такое, короче…предварительный букетно-конфетный период.
Позвоню ей – узнаю, как сама и что в больнице происходит. Сдается мне, там работы у них сейчас полно.
А потом надо Вовке еще набрать – наверняка новости у него есть.
Хотя очень хочется надеяться, что новостей нет.
Черт! Ну не хочу я никаких зомби-апокалипсисов, ну вот прям совсем не хочу! Только жизнь наладилась ведь…
Глава 4 Тучи сгущаются
Вова
Вова доехал до своего текущего места работы на «автопилоте». Спроси его – и он ничего не вспомнит о своей поездке. Будто время промоталось, пока ехал. Ничего не запомнил, настолько был погружен в мысли.
А все потому, что он размышлял над тем, что случилось. Точнее даже постоянно прокручивал в голове произошедшее.
Когда стресс от случившегося немного спал, а случилось это уже в дороге, Вова осознал, насколько глупо он действовал.
Даже если происходящее не было тем самым зомби-апокалипсисом, в который он до сих пор не верил, все могло обернуться очень плохо. Во-первых, тот тип мог его укусить, как случилось с похмельным. Во-вторых, лезть на него с голыми кулаками было еще более тупой идеей – а если бы в зубы попал и руку поранил бы? Тот же укус, получается. И что тогда бы было?
Вова притерся машиной к обочине напротив жилого дома, в подвале которого находился офис, но не спешил выходить.
Пронесшиеся в голове мысли и «отходняк» заставили его нервничать. Он сунул сигарету в зубы и подкурил ее, стараясь успокоиться.
Ой дурак, ой дурак… Нельзя так! Вот от слова совсем! Думать надо, что делаешь, а не вот так вот, лезть на амбразуру.
И с чего вообще полез, рыцарь всратый? Ведь даже в страйкболе не любил рисковать, а тут на тебе!
Сигарета, дотлевшая до фильтра, больно обожгла пальцы, и Вова, матюгнувшись, затушил ее в пепельнице, после чего заглушил двигатель и вылез из автомобиля.
Он огляделся по сторонам, убедился, что на улице никого подозрительного не было, после чего отправился к входу в офис.
***
В офис он попал без проблем, и в первую очередь отправился в свой кабинет, который делил как раз с той самой Аськой – менеджером по продажам.
– О! Вова! – едва он вошел, тут же оживилась она. – Ты не представляешь, какой у нас тут инцест случился!
– Эм…чего случилось? – Вова не удержался и растянул губы в улыбке.
– Инцест, – повторила Аська.
– Ась, может инцидент? – осторожно поинтересовался Вова.
– В общем, утром, когда все сползались в офис, недалеко от входа какой-то алкаш бродил. Все зашли нормально, а когда приехала Снежана Афанасьевна, этот тип к ней прицепился. Она от него отбилась, заскочила внутрь, но он ее укусить успел!
– Оп-па… – оживился Вова, – и что дальше?
Снежана – это как раз их главбух.
– Да ничего, – пожала аська плечами, – мужики тогда наши еще не успели прийти, а охранник, сам знаешь, не может выходить…
Вова кивнул. Охранник сидел в своей коморке за внутренней дверью и работой его было пропускать через «шлюз» работников и не пускать никого лишнего. Выходить из коморки ему было строжайше запрещено.
– Вызвали полицию, – меж тем продолжила Аська, – но пока те приехали, мужик от двери офиса отошел. На камерах его видно не было. Куда ушел – черт его знает. Мы за ним не следили. Полиция уехала. Обещали по округе покатать, поискать его.
– А Снежана чего?
– Отпросилась и уехала в больницу.
– Что, сильно так покусал?
– Да в том и дело, что нет. Нормально все было. Но через пару часов ей стало плохо и она попросила Костика ее отвезти в травмпункт.
Вова кивнул. Костик – это один из работников, который рисовал эскизы новых аксессуаров. Дизайнер, короче.
– И чего, Костик вернулся?
– Вернулся. Мы вообще решили, что Снежана придуривается, но Костя говорит, пока довез, ее совсем размазало. В больнице уже померили ей температуру – 38 с хвостом. И давление заоблачное.
– Хм…
– О! Шеф всех собирает, – встрепенулась Аська.
– Ну иди, – кивнул Вова.
– Вообще-то тебя он тоже зовет, – заявила Аська.
