Ну еще бы! Я ведь не местная!
Из зеркала на меня смотрела красивая женщина лет двадцати пяти. Единственный плюс попадания – меня тут омолодили и сделали долгожительницей.
В своем родном мире я жила на поверхности, гуляла по свежему воздуху… А тут…
Либо рискуешь жизнью ежеминутно в поселении лесников, либо сидишь как крот в норе у подземников или речников.
Просто кошмар!
Лицо осунулось и выглядело почти больным после нескольких суток практически без сна. Мы, подземники, и без того бледные – румяные и загорелые у нас исключительно лесники. А тут еще и бессонные ночи, и постоянное напряжение – атакуют, не атакуют…
Синие круги под глазами толсто намекали, что тоники бы очень не помешали. Я достала из шкафчика препараты и специальным шприцом‑ручкой вколола себе в ногу.
Уфф…
Неделька…
Четыре атаки за первые дни, потом перерыв на три – и вот уже три атаки фактически за сутки. Вчера две и сегодня с утра – последняя.
Просто кошмар!
Что, этим тварям у нас медом намазано?
Надо бы, кстати, встретиться с другими генералами и обсудить, какого черта они так активизировались именно над нашими городами?
Может есть причина, которая нам неизвестна?
Я поправила форму. Слава богу, ее модернизировали так, что ткань испаряла выделения тела, забирала запахи и расщепляла. В общем, можно было ходить в форме неделями, не пахнуть потом и чувствовать себя относительно свежей.
Однако мне дико хотелось принять ванну. Просто полежать в теплой воде, понежиться, расслабиться, наконец…
Может и выйдет, если подсчеты Гаоля верны.
Посмотрим.
Форма, как влитая сидела на моих пышных бедрах и высокой груди, подчеркивая тонкую талию.
Разрядники крепились к поясу и ногам. Я с ними практически не расставалась после года жизни в лесном городе…
Я тряхнула короткими каштановыми волосами. Как же я ненавидела эту прическу! К моему лицу с неправильными, но вполне себе гармоничными чертами и большим глазам шли длинные косы.
Когда‑то я носила их, укладывала на голове причудливой короной…
Э‑эх…
Как же давно это было…
Воспоминания хлынули рекой… и унесли меня по течению в другой мир и совершенно другую жизнь…
Глава 2
Примерно восемьдесят лет назад
– Андрюша… Идем. Корзинки уже полные! Папа возле машины, наверно, заждался.
Я окликнула сына, и он побежал, сломя голову по высокой траве.
В вышине звонко выводили рулады птицы, белочка стремительно неслась по стволу, прихватив свой трофей – один из больших подберезовиков.
– Вот зараза! – показал ей кулак Андрюша, который тоже нацелился на этот грибок, но белочка увела его прямо из‑под носа.
Я расхохоталась.
– Да отдай ты мамаше! Пусть детишек покормит! Нам пора бы уже…
И мы зашагали в направлении внедорожника.
Я хорошо запоминала дорогу в лесу, ориентировалась без компаса и навигатора. Тем более, что сотовый не всегда тут ловил. Я же запоминала разные мелкие детали: гриб‑чагу в виде козырька кепки, раздвоенную посередине березку, словно она буквой «о» наряжалась. Две лиственницы рядом – редкий случай. Дуб, у которого половина ствола почернела – видимо, попадала молния…
В общем, я не сомневалась – куда нам направиться.
Мы болтали, смеялись, раздвигая высокую траву палками.
Лес как лес. Однако что‑то меня вдруг насторожило.
Почудилось, как будто за нами следят.
И мы словно двигаемся совсем не туда.
Вон странное дерево – словно опаленное молнией. Такого я вроде бы не видела по пути.
И тишина… Словно все птицы разом перестали петь и замерли в ветках.
Даже надоедливые мухи не жужжали над ухом.
Я остановилась и опасливо огляделась.
Тишина в лесу – это так необычно, пугающе и… неестественно.
Тут ведь постоянно какие‑то звуки.
Листва шелестит и шепчется о своем, ветер ворчливо шебуршит в ветках деревьев, какие‑то звери ворошат бурелом. Да хоть те же белки снуют по траве…
Вокруг же нас будто образовался кокон беззвучия.
Я прислушивалась и не слышала ничего.
Страх холодной змеей скользнул под рубашку. Я аж передернулась от ощущения: «Что‑то тут не так! Что‑то не так!»
Пискнуть не успела, как сверху словно что‑то обрушилось и опрокинуло меня навзничь.
Корзинка с грибами упала – маслята, рыжики, подосиновики и подберезовики рассыпались по траве.
Я ошарашенно оглянулась на сына. Он тоже упал. Я метнулась к нему. Не поняла – что случилось, как такое возможно. Только сработал материнский инстинкт.
Андрюша непонимающе оглядывался вокруг.
Что‑то толкнуло меня. Но что?
Вокруг ничего не было. Ни‑че‑го!
Не успела добежать до сынишки, когда нечто ударило в спину, и мы покатились вниз, по пригорку.
Со всех сторон нас будто толкали: вначале слабо, затем – ощутимо, потом – гораздо чувствительней.
Однако мы совсем никого не увидели.
Как ни крутили головами, ни щурились.
– Мама! Что это? Где папа? – начал паниковать Андрей.
Я не могла ему ничего объяснить.
Просто потому, что и сама не понимала.
Все происходило стремительно и неотвратимо.
Мы скатились вниз и внезапно справа обрушился внушительный ствол дерева. Я сжалась, прикрывая собой сына и ожидая ужасного удара…
Но вдруг кто‑то резко оттолкнул нас обоих. Затем дернул… и… мы очутились словно в каком‑то укрытии. Это было похоже на мини‑палатку, выложенную из веток сосны и ели.
– Лежите и не шевелитесь! – произнес низкий мужской бас. Так спокойно, словно ничего необычного не происходит.
Мы прижались к густому настилу из хвороста и соломы, затихли: ошарашенные и напуганные.
Какое‑то время слышались команды, как будто шла война и бойцы отдавали приказы, сражались.
Не знаю сколько все это продлилось.
Мой сотовый время уже не показывал. Демонстрировал только «сигнала нет». Интернет вырубился, связь тоже.
Только неожиданно наше укрытие приподняли, и мы увидели огромного мужчину. Медведь, вот с кем я бы сравнила его. Человек‑гора.
Великан подал мне руку, и я ухватилась за его огромную, как лопата, ладонь. Оказалась вдруг поднята на ноги.
Сына он просто вертикально поставил.
Я разглядывала незнакомца и не могла поверить происходящему.
Я едва доставала мужчине до груди, так что роста в нем было метра два или больше.
Он был очень загорелым и смуглым. Форма, наподобие военной не скрывала мощные грудные мускулы.
Суровое, грубовато высеченное лицо, выглядело очень открытым и дружелюбным. Привлекательным, я бы сказала.
Темные глаза улыбались, а черные кудрявые волосы были собраны в низкий короткий хвост.
– Ну‑у‑у… Попаданцы. Я уже понял. Меня зовут Сиолилан Град. Я – генерал лесников.
– Кого?
– Лесники? Это же, кто за лесом следит? – удивился Андрей.
– Лесники – это люди, живущие в лесах. Есть еще подземники и речники. Мы прячемся, чтобы воевать с теми тварями, которые вас сюда затащили. Видимо, они как‑то случайно вывели вас через брешь между мирами.
– Но мы же можем вернуться обратно? – с надеждой произнесла я.
Вот уж чего я меньше всего хотела, так это стать попаданкой в мире постапокалипсиса, где люди загнаны под землю, в леса и под реки. Хотя бы в Академию магии, что ли, забросило… Смешно, но факт. Я подобного не желала. В попадание еще недавно не верила. Но если предположить, что такое возможно, подобный мир я захотела бы себе для жизни в последнюю очередь.
Однако меня ждал окончательный приговор.
– Боюсь, что вернуться у вас уже не получится.
Сиолилан оглянулся. Другие здоровенные парни, в похожей форме и с пистолетами наперевес – одновременно похожими на те, что я видела и какими‑то немного другими, уносили раненых, собирали оружие, если кто‑то его потерял.
Лесник сделал несколько жестов, и парни засуетились.
– Нам пора. Идемте. Тут небезопасно, – произнес он.
– Почему мы не можем вернуться? – тихо спросила я.
– Потому что бреши – результат взрывов разрядных бомб. И они моментально затягиваются.
– Разрядных бомб?
– Да. Мы создаем новое оружие… Пытаемся научиться бороться с тварями более эффективно.
– Но я никого не видела, когда нас атаковали!
– Мы тоже не видим. И это нормально…
Именно в тот день представление о нормальности в моем мозгу резко перевернулось.
* * *
Наши дни
Я глотнула травяную настойку, похожу на чай с шишками от сосны, и отправилась на встречу с ученым.
