Максим прижал руку к груди, намекая на абсолютную искренность.
– Вот, правда! в любое другое время сразу бы ушел! Еще и извинился! Но тогда я не смог этого сделать. Мы же с тобой еще не договорили! В баре начинали вновь скапливаться заказы, в следующий раз я тебя набрать смог бы не скоро. Ну и показал ей… неприличный жест. А потом и ее подругам. Стало шумно. Пришлось прикрыть рукой микрофон. Хотя я молчал: слушал тебя. Только жест продолжал им показывать. Ты немного успокоилась. И я пошел работать. Вот и все, собственно.
– А они визжали так, словно ты их всех снасильничал, да не по разу, – сказала Марго.
Она выставляла на поднос очередной набор напитков.
– Как бы сегодня они не подложили тебе какую-нибудь свинью. Бабы – народ злопамятный.
Максим отмахнулся.
– Я сегодня в свое кресло уже не пойду, – сказал он. – Алиса здесь, значит, болтать по телефону не буду. Гардероб в их полном распоряжении.
– Получается, ты поругался с артистками из-за меня? – сказала Алиса.
– Нет, – сказал Максим. – Просто они столкнулись со мной не в том месте и не в то время.
– Прости, если тебе влетело по моей вине от начальства.
– Твоей вины никакой нет. Всего лишь неудачное стечение обстоятельств. Как тебе коктейль?
– Вкусный, – сказала Алиса. – А у вас в ресторане сегодня будет стриптиз? Во сколько?
– В полночь. В том зале. Там сцена, и даже пилон установили.
Максим указал на стену, за которой находился ресторан.
– Только там уже битком, – сообщила Марго. – Слетелись, как мухи на… одну субстанцию. Как будто собственных баб у них нет!
– Но ведь это же танцы! – сказала Алиса.
– И что? – не поняла Марго.
– Это, должно быть, очень красиво! Музыка, приглушенный свет, женское тело; амплитудные движения, приседания, подъемы! Настоящее искусство! Разве может такое зрелище хоть кого-то оставить равнодушным?!
Рука Максима дрогнула, едва не расплескав напиток мимо бокала.
Алиса жалобно сморщила носик.
– И что, никак-никак не посмотреть? – спросила она.
3
– А ты уверен, что она москвичка?
– Кто, Алиса? – спросил Максим. – Да. Она в московской школе училась. И родители тоже здесь живут, где-то внизу оранжевой ветки. Разведены, правда. А из-за чего у тебя сомнения?
– Одета она уж больно провинциально, – сказала Света. – Колхоз-колхозный.
– Ой, не все же могут, как ты, столько денег на шмотки спускать, – сказала Марго. – Это ты все заработанное только на себя тратишь, да еще и ползарплаты мужа.
– Да я не наезжаю на нее, правда, Максик, – сказала Света. – Вот только видно же, что девка к походу сюда готовилась. И ноготки сделала, волосы, похоже, сама завила. Не одну минуту личико-то себе у зеркала подрисовывала. Но это ее платье – тихий ужас! И где она откопала такую безвкусицу? А ведь, наверняка, надела самое лучшее из того, что имелось, может даже и не свое! Вот гарантию тебе даю, что там и бельишко давно в утиль просится. Какие-нибудь детские труселя с уточками. Готова поспорить!
– По мне так, нормальное платье, – сказал Максим. – Не понимаю, что ты в нем такое страшное углядела.
– И не слушай ее, Макс, – поддержала его Марго. – Вполне приличное платьишко. Ну, нет возможности у девчонки одеваться по последнему слову моды! Что с того? Приоденешь ее, и будет все нормально.
– А почему я? – спросил Максим. – С чего это я должен ее наряжать?
– А кто? – в один голос сказали женщины.
– Ты хочешь, чтобы она в таком виде рядом с тобой появлялась? Совсем сбрендил?! – возмутилась Света.
Максим посмотрел на одну женщину, потом на другую, пытаясь понять по выражение их лиц, в чем подвох.
– Стайте, стойте! Вы что там себе навыдумывали? Где это я должен с ней появляться?
– За дур нас держит?
– Похоже, – согласилась с подругой Марго. – Ты все еще считаешь ее ребенком?
– Это он так сказал?
– Да у него вообще в голове какая-то каша!
– Ты что, не собираешься с ней сегодня переспать? – сообразила Света.
– Нет, – сказал Максим. – С чего вы взяли?
Света схватилась за голову.
– Вот, дура-а-ак! Ну, дурра-а-ак! А зачем же ты ее спаиваешь?
– Я не спаиваю.
– Марго сказала, ты в нее уже стаканов десять всякой бурды залил!
– Не меньше, – сказала Марго.
– И ты ее после этого домой отправишь?
– А куда? – спросил Максим. – Она, по-моему, еще вполне нормальная. Как она там, кстати?
– Смотрит, – сказала Света. – Эти свои… приседания. Не переживай, Маис ее нормально пристроил, с комфортом.
– А ты почему не там?
Света убрала со лба челку.
– Да что я, голых баб не видела? Если кому понадоблюсь, Анжелка позовет. Она, кстати, на твою школьницу волком смотрит. То нос воротила, когда мы тебя ей сватали, а теперь, глядишь ты, злится. Небось, уже планы на тебя имела.
– Мы все, бабы, такие, – сказала Марго. – Сперва в недотрог играем, а потом плачем, что мужик к другой ушел.
– Вот-вот. А ты у нас, Максик, оказывается, парень привлекательный. Анжела на тебя слюни распустила, школьница тебе в глазки заглядывает и хвостом вертит. Глядишь, при таких делах и Людка о тебе вспомнит. Ну, настоящий Казанова! Хоть и дурной совсем.
Глава 3
1
Гости ресторана сегодня щедро сорили деньгами, выступление танцовщиц затянулось.
На метро Алиса опоздала. Максим чувствовал себя виноватым в том, что не уследил за временем и в том, что количество выпитого Алисой спиртного явно превысило норму.
Нет, вела себя она вполне прилично. И уж тем более не выделялась на фоне задержавшихся до самого закрытия ресторана посетителей. Но трезвой ее назвать у Максима язык бы не повернулся.
Максим с досадой вспомнил обвинения официантов в том, что спаивает девушку намеренно. Но все же с облегчением выслушал отказ Алисы ехать домой на такси. Отпускать девушку с незнакомым человеком он опасался. А сам, пусть и полпути в ее компании, колесить по ночному городу не желал совершенно. Максим решил уговорить Алису провести остаток ночи в его квартире, которая находилась неподалеку от ресторана. Алиса на его предложение согласилась.
Максим окинул свое жилье взглядом.
Эту квартиру Максим арендовал, когда был студентом. Она вполне соответствовала его потребностям: сравнительно недорого, рядом с работой. Одна комната, маленькая кухня и раздельный санузел. Ремонт в квартире не делали со времен Советского Союза, и обставлена она была соответствующей псевдо антикварной мебелью. Раньше Максиму часто чудился здесь запах нафталина. Но со временем эта ассоциация из головы исчезла.
– Уютненько тут у тебя, – сказала Алиса. – Почти как у меня дома. Ковров лишь не хватает. Это твои рисунки?
Она по-хозяйски вставила ноги в яркие тапочки, оставленные здесь в свое время Людой, и замерла около завешенной листами с карандашными набросками стены. Максим остановился рядом, и сам удивился тому, сколько рисунков скопилось на стенах комнаты.
Внимание Алисы привлекла серия рисунков в стиле ню.
– Твоя бывшая?
Слово «бывшая» чувствительно царапнуло слух.
– Да, это Люда.
– А ничего так, интересная. Только плоская совсем, как мальчишка. Ой! – вдруг спохватилась Алиса, – не обижайся! Просто, я всегда стараюсь правду говорить. И из-за этого меня часто не туда заносит.
– И еще, блин, болтаю лишнее, когда пьяна, – добавила она после паузы. – Не нальешь мне чего-нибудь попить? Кажется, я буду сейчас икать.
– Может ты еще и проголодалась? – спохватился Максим.
Он вдруг сообразил, что кроме макарон, тушенки и соленых крекеров, может предложить девушке разве что спрессованный в таблетки молочный протеин.
– Нет. А у тебя хорошо получается, – сказала девушка, указав на стену. – Только карандашом рисуешь или еще и красками?
Максим протянул ей кружку с пузырящейся колой.
– Красками не умею, – сказал он. – Не учился этому. Взял в свое время лишь пару уроков карандаша. Но я к тому времени и сам кое-что умел. Вон, на столе, еще папка с рисунками. Просмотри, если есть желание. А я пока в душ схожу.
– Постой. А… можно я у тебя что-нибудь из одежды позаимствую? На время. Устала уже от этого платья. Да и неудобное оно. Задирается постоянно до ушей; надоело, блин, одергивать.
– Конечно. В шкафу посмотри. Женской одежды там, конечно, нет. Но, может, что-то подойдет. Поройся, не стесняйся. Все. Я мыться.
2
Вода смыла усталость. Духота уже не была столь невыносимой. Максиму почудилось, что вместе со звуками ночного города через распахнутые окна в квартиру стала проникать прохлада. Сонливость развеялась, и Максим вспомнил о важных вещах.
Во-первых, он вручил чистое полотенце Алисе, когда та сообщила о желании помыться. Максим удивился, застав девушку бодрствующей, а не прикорнувшей на диване. Та бродила по комнате, с искренним интересом разглядывая многочисленные изображения Люды. Алиса прижала полотенце к щеке, что-то проверяя, и направилась в душ. Она неплотно прикрыла за собой дверь, оставив приличную щель, но Максим исправил это недоразумение, приглушив звуки льющихся струй.
Во-вторых, он вспомнил о постельном белье. Выбрал комплект с симпатичными розами, застелил им диван, на котором предстояло спать Алисе. А потом, устало вздохнув, сменил белье и на своей кровати, пусть он и не разбирал ее больше месяца, предпочитая спать прямо поверх покрывала.
Будильник Максим заводил снова позевывая. Погасил верхний свет, оставив включенным лишь старомодный напольный торшер; придвинул тот к кровати, чтобы суметь потом выключить, протянув руку. И позволил себе растянуться на кровати. Стыдливо прикрылся простынкой, натянув ее до резинки трусов с кричащей надписью на английском «Calvin Klein».
Алиса появилась в комнате беззвучно, подобно приведению. Сходство дополняла светлая рубашка Максима, достававшая ей почти до колен, – та самая, которую когда-то любила так же носить Люда. У Максима на миг возникло дежавю и, в то же время, ощущение неправильности происходящего. Он непроизвольно моргнул, прогоняя наваждение.
Нет, конечно же, это была не Люда. Девушки различались очень сильно. И ростом, и фигурой. Даже волосы не походили ни длиной, ни цветом. И Люда, признал Максим, в сравнении внешних данных Алисе существенно проигрывала.
– Ты уже лег?
– Да. Тебе тоже постелил.
– Я еще не хочу спать, – сказала Алиса. – После душа так легко стало. Я даже протрезвела… почти. Все же, зря я так налегала на твои коктейли. Можно я присяду рядом с тобой?
– Конечно.
Максим подвинулся к стене, освобождая половину пространства на кровати. Девушка скромно уселась на самый край, продемонстрировав не только царапину на коленке. И никаких уточек, отметил Максим, припомнив слова Светы. Пристыдил себя за нелепые мысли; но все же, согласился с тем, что новым бельем Алису родители давно не баловали.
– Все никак не привыкну, что разговариваю с тобой вживую, а не по телефону, – сказала Алиса. – Когда мы перезванивались, ты представлялся мне немного другим.
– Лучше, или хуже?
Девушка пожала плечами.
– У тебя приятный голос в телефоне. Такой, что иногда мурашки по коже бегут. Хочется, чтобы он говорил долго-долго. И самой болтать без остановки. Я настолько привыкла слушать его, что даже сейчас хочу набрать твой номер.
Алиса скользнула по телу Максима взглядом.
– Рельефные кубики. Руки, плечи – заметно, что занимаешься спортом. Тренажерный зал?
– Когда работа позволяет, – сказал Максим. – Стараюсь не запускать себя. А то не успеешь оглянуться, как пивной животик вырастет.
– А я танцами занималась. Ну, ты знаешь, я уже говорила. Когда училась. Только в последний год забросила. Мне нравилось. У меня хорошо получалось.
– Почему же бросила?
Девушка ладошкой расправила только ей заметную складку на простыне, вздохнула.
– Так получилось. Решила уйти. Не хочу об этом вспоминать. А твоя бывшая сразу согласилась тебе позировать для тех рисунков, или уговаривал? – сменила Алиса тему разговора. – Тех, где она голая.
– Уговаривал, – признался Максим. – Пришлось даже задабривать подарком.
