– Лучше подумай, как бы ты себя чувствовала, если бы я сделал себе приятное. Без просьб. С помощью твоего рта.
– Ты бы так не поступил, Ренат, – тихо возражаю.
– Ты меня не знаешь, Эмилия.
Снова отворачивается, чтобы покинуть квартиру.
– Но… Я хочу тебя узнать, – бесстрашно хватаюсь за последний шанс.
Соскользнув со столешницы, иду в коридор.
– Закрой за мной дверь, Эмилия, – Аскеров холодно приказывает, доставая из пиджака зажим для денег. Оставляет на комоде пятитысячную купюру. – Твой рюкзак привезут завтра. Отцу я позвоню.
Глава 15. Эмилия
День моего девятнадцатилетия начинается с подарка, который шокирует и одновременно вызывает восторг. Отец вручает мне ключи от новенького автомобиля.
Это «Тойота». И это седан.
Возможно, не совсем то, что я бы хотела, но совершенно точно эта машина отвечает всем требованиям безопасности. Другую папа бы мне не купил.
– В автошколу тебя записал. Прогонят по ускоренной программе. Только старайся, – недовольно сообщает он, глядя в сторону.
– Уи-и-и! Спасибо, – улыбаюсь, подаваясь вперед.
Хватаю его за широкие плечи и прижимаюсь к груди. Всего на секунду. Почувствовав общую неловкость, отстраняюсь, а он два раза похлопывает меня по спине. Раз. Два.
– Ну-ну, давай.
– И за то, что друзей разрешил сюда пригласить, спасибо.
Где-то к пяти часам все собираются в беседке перед домом. Всего человек пятнадцать. Мои одноклассники, включая Сему, Петра, Баху, Кензо и Искру, которую я пригласила в самый последний момент.
– С днем рождения, – поздравляет она, приглаживая фиолетовые волосы и поправляя просторное платье.
Быстро обнимает меня и только потом рассматривает мой наряд шоколадного цвета: короткий топ и кричащую мини-юбку.
– Выглядишь, конечно, секси. Ноги от ушей, – Искорка вздыхает, будто бы это совсем не комплимент. – Как у осьминога…
– Скажешь тоже, – шутливо закатываю глаза.
– И живот плоский. Ты вообще ничего не ешь, да?
– У меня… хороший метаболизм.
– Все вы так говорите, а потом оказывается, что едите только по средам.
– Эмилия-я-я, с днюхой, – тянет Сема, по-хозяйски приобнимая меня за талию. – А музыку можно врубить? Давид Андреевич нас не задержит?..
– Тебя, Черепанов? – смеюсь, отстраняясь. – Вряд ли. Можешь врубать свою музыку!..
Отвернувшись от гостей, рассматриваю отца, который задумчиво курит в кресле на террасе у дома. Мой личный праздник навсегда граничит с самым большим горем папы.
В этот день умерла моя мама.
Когда до террасы доносится громкий бит, отец смотрит на меня не очень довольно и тушит сигарету. Я лишь развожу руками и тянусь к бокалу с легким игристым вином. Запиваю ком в горле.
Мы веселимся.
Ребята поздравляют, отпускают не очень уместные шуточки, много говорят о сексе, о котором, думаю, половина еще не знает. По крайней мере, не так, как они об этом мечтают.
Я чувствую себя немного нелепо.
Мой наряд, профессиональный макияж и высокий гладкий хвост – все это для одного конкретного человека, который, кажется, не приедет.
С тех пор как Ренат покинул нашу квартиру в тот самый вечер, мы больше не встречались.
Вещи мне вернул их с отцом коллега, и он же рассказал, что за геройство при освобождении заложников Аскеров получил выговор. Руководство Управления планировало штурм, но в последний момент Ренат решил начать переговоры.
Это могло стоить человеческих жизней.
И было со всех сторон глупо… Даже странно, потому что подполковник точно неглуп.
– Потанцуем, Эмми? – Сема снова приобнимает сзади.
– Черепанов, убери свои черенки, – скидываю наглые руки с живота. – Ты одурел сегодня? Где твоя девушка?
– А мы расстались.
– Вот как?
– Ага.
– Из-за чего?
– А я люблю другую, – снова меня обнимает.
– Идиот, – смеюсь заливисто. – Ты когда успел так напиться?
– Да не пьяный я! – психует.
С улицы слышится звук подъезжающего автомобиля, и я, неуклюже передвигаясь на каблуках по газону, иду к калитке. Тороплюсь.
– Ого, – чувствую, как кровь приливает к лицу, а в груди что-то рвется. – Сам Ренат Булатович пожаловал.
Прислонившись плечом к металлическому столбу, наблюдаю, как Аскеров выходит из машины и снимает серый пиджак. Небрежно отбрасывает его на заднее сиденье и идет прямо на меня.
– Привет. С днем рождения, – спокойно произносит, не проявляя никакого интереса ни к моему наряду, ни к оголенному животу, ни к ногам.
Я изображаю наигранную веселость и щурюсь от вечернего летнего солнца, бьющего по глазам.
– А где подарок? – спрашиваю обиженно.
Он убирает руки в карманы брюк и смотрит куда-то за мое плечо, а я считаю пуговицы на его черной рубашке. Их восемь.
– Ты сказала, что я могу прийти без подарка, – спокойно напоминает Ренат, переведя вкрадчивый взгляд на меня и сощурившись.
– Так все говорят, когда приглашают. Это дежурная фраза. Не более…
– А-а-а… Ренат, – перебивает меня отец и небрежно отодвигает. – Привет, друг. Спасибо, что приехал.
– Привет, Давид.
Мужчины обмениваются крепким рукопожатием.
Я не знаю, как себя вести и где спрятаться, потому что разочарование вот-вот меня убьет. Насмерть. Развернувшись на каблуках, бегу к дому. Там скидываю туфли и зажигаю свет в ванной комнате.
Долго привожу себя в чувство холодной водой, а затем, окончательно успокоившись, обхожу дом с обратной стороны и, едва услышав мужские голоса на террасе, останавливаюсь.
– Прости, что пригласил в такой день, друг. У нас тут утренник, но я ведь вернулся только на сутки. Дочь поздравить. И… Марину мою помянуть. Выпьешь со мной?..
– Я сегодня пас. Жду важного звонка. Поздравляю, Давид, – довольно сухо произносит Аскеров. – Долгих лет жизни Эмилии.
Я безвольно прижимаюсь к прохладной стене и борюсь с хлынувшими в кровь чувствами.
Он так холодно произнес мое имя.
Так… отстраненно.
Ренат действительно не собирался приезжать на праздник и искать со мной встречи. Во рту горчит, но я продолжаю изводить себя и подслушивать. Судя по тому, как посуда гремит о стеклянный стол, отец выпивает.
Следом слышится его голос:
– Да… Девятнадцать лет. Вся жизнь впереди… Марине было столько же, когда она…
– Эмилия на нее похожа? – спрашивает Аскеров настолько безжизненным тоном, что сомнений нет – это просто вежливость. Не более.
– Одно лицо. Такая же красавица. Только характеры разные. Они как день и ночь. Марина была женственной, мягкой, каждого шороха боялась. Эмилька же бесстрашная. Да и пацанка она, полный дом парней. Сам видишь.
– Ну это как раз вполне очевидно, – тихо замечает Ренат. – Женщине нужна женщина. Или влюбленный в нее мужчина. А Эмилия еще молода. И вообще, может, зря ты больше не женился?
– Может, и зря… Вот только кроме Марины видеть в своем доме никого не хотел. Тошно было. Все какие-то недоделанные: руки не те, губы, сиськи… Да что я тебе рассказываю. Ты ведь и сам понимаешь…
– Нет. Ты меня с собой не сравнивай, – усмехается Аскеров.
– У тебя ведь…
– Не знаю, о чем ты, – чуть резче отвечает. – Лучше расскажи, что там у тебя в Сибири? Долго еще?
– Ты ведь знаешь наши порядки, Ренат. Сейчас сказали до осени, но разработчики жалуются: Минобороны не могут обеспечить их всем необходимым. По химсоставу нового оружия мы уже приблизились к корейцам, но аппарату управления и этого мало. Они хотят поиметь весь мир, поэтому, думаю, все затянется минимум до весны.
– Понял. И как там?.. Жить можно?
– Служба есть служба. Работа ведется в старых советских бункерах, построенных еще в тридцатых годах. Связи с миром там нет. В пересменку попроще. Городок небольшой, есть чем заняться. Да и сибирячки красивые, заразы.
Я закатываю глаза, не собираясь это слушать. Ничего омерзительнее, чем занимающийся сексом с сибирячками отец, и придумать нельзя.
Напялив туфли, ровной походкой проплываю мимо террасы.
– За гостями своими следи! – грубовато кричит отец.
Останавливаюсь.
– Чтобы никаких инцидентов.
– Ла-адно, – тяну, кружась на месте и замечая на себе тяжелый взгляд серых глаз.
Аскеров прищуривается и поигрывает челюстью. На расстоянии делает так, что мое тело будто кипятком обдает. В груди тесно, и проблема не в узком топе…
Я никогда не общалась со взрослыми мужчинами, но чисто инстинктивно быстро принимаю решение.
Зайдя в беседку, хватаю свой бокал и жадно пью шампанское, а потом упрямо тяну за руку Семена.
– Эмми, ты че творишь?.. – ржет он, поднимаясь с мягкого дивана.
– Черепанов. Заткнись и потанцуй со мной…
Глава 16. Ренат
20:55. Дача Литвиновых, Подмосковье.
«Знание – сила». Эта выдержка из «Левиафана» Гоббса, опубликованного еще в середине семнадцатого века, прекрасно объясняет, почему работа нашего Управления имеет особый, сакральный смысл и приоритетный статус.
По своей сути, разведка – всего лишь средство получения информации. Если быть точнее, информации секретной, той, которую сильные мира сего скрывают от посторонних ушей и глаз.
И коли уж, с одной стороны, хорошему чекисту требуется великолепная память, то с другой – ему просто необходимо обладать навыком стирания той самой информации. Даже из головы. Ведь от этого в прямом смысле зависят человеческие жизни. И коллег, и всех сопричастных.
Увы, знание – порой такая сила, которая убивает.
Давиду Литвинову после ряда нештатных ситуаций я искренне доверяю, но уверен, так же как и он, стараюсь фильтровать свою речь, чтобы не навредить ненужной информацией.
– Сигару? – предлагает он.
– Нет, спасибо, – качаю головой, наконец-то расслабляясь в кресле.
Свежий подмосковный воздух разжижает кровь, делает ее горячее.
Виски снова с самого утра страшно выкручивает, а мир опять был безнадежно серым и это… пиздец.
