Принимаю бокал с огненной жидкостью. Наши пальцы сталкиваются, а молчание Рената совершенно неожиданно меня обижает. Рецепторы обжигает, потому что я без предварительной подготовки просто закидываю коньяк в себя и беру дольку горького шоколада из упаковки.
Тремор, кажется, становится еще более явным.
– Я не собираюсь этого делать. Ты мне еще понадобишься, Ренат, – издаю легкомысленный смешок, который все равно звучит нервно. – Я в политологии ни черта не понимаю. Еще хочу.
Двигаю бокал.
– Я не собираюсь пользоваться ситуацией. – Ренат закручивает крышку на бутылке и возвращает ее в шкаф. – И тебе уже достаточно.
– Тогда… спокойной ночи. – Приближаюсь и кладу руки на широкие плечи.
Просто в качестве шутки. Не знаю… эксперимента, результаты которого я интерпретирую по-своему: Аскеров не отшатывается.
Замирает в моменте.
Его тело горячее и твердое. Совсем как бетонное ограждение в центре Москвы знойным летним днем. И по эмоциям Аскеров такой же. Бездушный и пустой.
Хочется его встряхнуть хорошенечко.
И я решаюсь…
Привстав на носочки, тянусь, чтобы поцеловать небритую щеку, но он отклоняет голову чуть вправо и мрачно за мной наблюдает. Давит своим авторитетом через взгляд.
– Ну что еще?
Грудная клетка под моими руками поднимается и опускается от учащающегося дыхания.
– Чего ты еще хочешь?
– Просто поблагодарить. Ты много для меня делаешь, Ренат… – шепчу и разочарованно кусаю губы.
– «Спасибо» было бы вполне достаточно, – он отвечает прищуриваясь. – Иди спать, Эмилия.
Я чувствую, что меня ведет от близости, будто в венах кровь вскипает, а чувства обостряются во сто крат. Влюбленность, страсть, злость – все это на максимум выкручивает. До предела.
Давно заметила – рядом с ним всегда так. Быть обычной не получается.
Или это действие коньяка?..
Решаюсь на последнюю авантюру.
Не получится и… гори оно все огнем. Больше и пытаться не стану. Он слишком сложный для меня, слишком взрослый. И слишком одинокий. Почти как я сама.
– Ла-адно. Спасибо тебе за все, Ренат, но особенно за то, что именно ты стал моим первым мужчиной. Эти парни ничего в сексе не понимают и вообще не могут доставить удовольствие девушке. – Обманчиво мягко улыбаюсь и отстраняюсь, убирая руки. – Как оказалось…– добавляю беспечно, круто разворачиваясь на пятках.
Прикрываю глаза и вздрагиваю. Мое запястье грубовато стискивает требовательная ладонь. Рывок – и я снова прижимаюсь к пышущему жаром телу, только на этот раз не по собственному желанию.
– Холера! – хрипит Аскеров, прежде чем напасть на мой рот.
Мир кружится и мельтешит перед глазами. От напористого языка, раздвигающего зубы, я с ума схожу.
Это не поцелуи. Нет. Он меня сожрать хочет, клянусь.
Одновременно с этим Ренат задирает футболку и больно сжимает ягодицы.
– Голая совсем… С ума меня свести решила. Я тебя выебу.
– Только попробуй, – с вызовом отвечаю.
Дальше все как в тумане.
Я снова проваливаюсь в ту ночь, самую первую, самую важную. Взрослую. Ренат не делает скидок на возраст и не любезничает. Он мужчина, который умеет брать свое, но при этом мне нравится этот напор.
Кажется, что по-другому мне и не надо.
Не надо боли, но…
Я и нежности не хочу. Не хочу, чтобы меня гладили, ласкали.
Только утолить эту внутреннюю жажду, быть значимой. И мне до коликов в животе нравится, как безбашенно Аскеров сходит по мне с ума. Как стремительно из холодного, собранного фээсбэшника превращается в огнедышащий вулкан с искрами и пеплом в глазах.
– Зараза!.. – отлипает от моего рта.
– Сам такой! – шиплю, опуская голову и кусая его за плечо.
На языке соль.
Резко развернувшись, Ренат усаживает меня на столешницу и стягивает футболку, с отчетливым выдохом прижимает к себе мое обнаженное тело и ощупывает позвоночник, скользя по чувствительной коже.
– Красивая зараза!.. Дурею от тебя.
Боже.
Я извращенка. Потому что на это признание в промежности будто стреляет.
Выгнувшись дугой, прижимаю упрямую голову к своей груди. Обхватив миниатюрный сосок ртом, Ренат увлажняет его слюной и сладко посасывает.
– А-ах…
Следя за моей реакцией, грубовато зажимает его между зубов.
– М-м-м…
И снова лениво втягивает в себя.
– Ренат…
Его ладонь оказывается у меня между ног, пальцы утопают в скользкой влаге.
Если до этого я видела хоть какие-то очертания: холодильника, широкого окна и обеденного стола, то сейчас мир становится невидимым.
Размытым и таким неважным.
Уверенно обхватив мою поясницу, Ренат дергает меня на себя и приспускает штаны. Каменный член упирается в нежные складки.
– Будет больно – говори. Не стесняйся.
– Не будет, – мотаю головой, ощущая одновременно приятное и дискомфортное натяжение внутри. – И я не стесняюсь… – на выдохе шепчу.
– Это я заметил. Бесстрашная Литвинова…
Ренат толкается сразу глубоко, на всю длину, и трахает меня размашистыми движениями бедер, наращивает скорость.
– Блядь, – срывается и несет меня к ближайшей стене.
Вздрагиваю от ее холода и хватаю воздух ртом: жадно, ненасытно, будто пью его, как воду, и не могу напиться. Свет бьет по глазам. Реальность становится жаркой, мучительной, душащей и… рассыпается от того, как мое тело обмякает и, обретая легкость, дрожит от короткого, но мучительно-яркого оргазма.
Мне мало.
Мало его. Даже такого сладкого.
Я хочу еще.
Низ живота стягивает и отпускает спазмами, а Ренат продолжает монотонно впечатывать меня в стену. Его лицо сосредоточено, губы плотно сжаты, сердцебиение запредельно.
– Да-а…
Наши тела слипаются воедино, и он, обхватив мою грудь, кончает с глухим, еле отчетливым стоном. Между ног становится сыро, теплые капли стекают по бедрам. Член выскальзывает из меня.
– Какой у тебя день цикла? – спрашивает, приглаживая мои волосы, и большим пальцем правой руки ведет по дрожащим губам.
– Девя… тый, – еле ворочаю языком.
Наверное.
Соображать не в силах.
Цепляюсь за Рената ногами и руками и прижимаюсь щекой к влажному виску. Плечо и шею царапает колкая щетина, а в носу такой стойкий запах секса, смешанный с ароматами соленой кожи и мужской туалетной воды, что я пропадаю.
Ничего вкуснее я не чувствовала. Клянусь!..
– Тогда должно быть неопасно, но рисковать так больше не будем.
– Больше не будем… – вяло соглашаюсь и хмурюсь. – Это что… все? – закусываю нижнюю губу.
Слова застревают в горле, а на лице расплывается глуповатая улыбка, потому что моя спина с громким звуком отрывается от стены.
– Ну, держись, девочка, – Ренат щелкает выключателем и тащит меня из кухни в спальню. – Тебе пиздец. Сама напросилась…
Глава 28. Эмилия
Опустив меня на кровать, он снимает штаны и отбрасывает их в сторону. Перекатившись набок, я подгибаю еще дрожащие после секса колени.
Пока я в странном коматозе рассматриваю мускулистые ноги, покрытые короткими темными волосками, возбужденный член и упругий живот, на подушку опускается пачка с презервативами.
Ренат устраивается рядом.
Теперь мы лицом к лицу.
Обнаженные.
Наедине.
Обхватив мою голову ладонью, он медленно ведет по еще влажным волосам, горящей щеке, шее. Замирает и обрисовывает пальцами плечо.
– Ты… получила удовольствие? – спрашивает, чуть его сдавливая.
В комнате нет света, но окна настолько высокие и большие, что уличных фонарей вполне достаточно: я вижу искорки в темно-серых глазах и белоснежные зубы за натянутой полуулыбкой.
– Что?.. – непонимающе спрашиваю.
– Ты слышала, Эмилия.
Прикрыв веки, глубоко-глубоко вдыхаю.
До секса я доросла, а вот до разговора о нем? Не думаю, что на такое способна. По крайней мере, не до честного разговора.
– Да, – все же отвечаю быстро. – Получила.
Крепкая ладонь ложится на мою талию. Втягиваю живот и выгибаюсь тонкой струной – это что-то на уровне женских инстинктов. Не знаю, откуда во мне рождается…
– М-м-м…
Ренат внимательно за мной наблюдает и поглаживает выпирающую точку – место, где талия плавно переходит в бедро.
Судя по тому, как тяжело вздымается широкая грудная клетка, Аскерову все нравится. Но он продолжает:
– Насколько сильным было твое удовольствие? Скажем… по десятибалльной шкале.
– Десять, – поспешно шепчу.
Он тихо смеется и, переместив ладонь мне на лицо, склоняется, чтобы завладеть ртом. Горячий язык снова действует уверенно и с жестким напором, выбивая из головы все возможные мысли.
– Скажи правду. – Ренат отстраняется, соединяет наши лбы и возвращает ладонь на талию. – Мое эго не нуждается в подпитке, а искусство получения оргазма не приходит к женщине само по себе. Если ты почувствовала что-то… на троечку – уже хорошо.
– Пять, – слизав его вкус со своих губ, решаюсь дать честный ответ.
– Пять? Уверена?
