– Вот как? Закрытая, значит. Жена, дети?
– Не имею.
И еще один неподвижный взгляд, цель которого…? Запугать? Показать, кто здесь главный?
Глупо, потому что кто из нас старший по званию? Очевидно, он. А вот по уровню специальных полномочий и допуску к государственной тайне – вряд ли, но мериться одним местом я не привык.
– Окончил Высшее воздушно-десантное училище, нес службу в специальном центре управления «Знамя». – Снова внимательно смотрит, но теперь его лицо абсолютно спокойно. – Пять командировок, включая зарубежные.
Киваю.
– Все так, Василий Георгиевич.
– Посещал секцию спортивной борьбы, занимается фотографией.
– Виноват.
Генерал-майор наконец-то выдает подобие улыбки, и я чувствую, что уголки моих губ тоже дергаются, но порыв этот сдерживаю. Ни к чему панибратство. Ситуации во время оперативного процесса могут быть разные.
– Хорошо, подполковник. Кстати, поздравляю с новым званием. Сколько вам? Тридцать три. Ваши родители могут вами гордиться.
Усмехаюсь чуть зло.
– Давайте перейдем к нашему вопросу. Есть ли у вас на примете сотрудники, которые могут обеспечить строгую секретность?
– Думаю, мы найдем людей. Мне нужно посоветоваться с коллегами. А ваш генерал… Ярославский, кажется?
– Олег Валентинович, – киваю.
Василий Георгиевич смотрит в открытое настежь окно. Туда, где на темно-синей воде играют солнечные блики, а на набережной, как всегда, многолюдно.
– Передайте ему привет от старого друга. И… еще, кажется, Литвинов…
– Полковник Литвинов, – киваю. – Давид Андреевич.
– Вы ведь вместе с ним были в… – снова смотрит личное дело.
– Вместе, – беру на себя смелость и перебиваю, чтобы не касаться некоторых тем. – Когда я могу рассчитывать на ваших сотрудников? Времени немного, задачи – сами понимаете – серьезные.
– Все понимаю, – он поднимается и протягивает руку для рукопожатия. – Выделим вам лучших из лучших.
– Маленькая просьба, Василий Георгиевич. Пусть они будут мужского пола.
– Я вас услышал, – смеется.
После встречи еду к себе, в Управление.
В башке одна работа, больше ничего.
По оперативной информации, агенты иностранной разведки уже хорошенько обосновались в столице и готовятся к крупному международному экспофоруму, который пройдет в сентябре. Осталось чуть меньше трех месяцев.
На форум приглашены первые лица сразу нескольких государств, планируется торжественная встреча делегаций, а также массовые мероприятия. Задача Управления – избежать всевозможных диверсий. Значит, будем искать.
21.00. Управление СБ.
– Ренат Булатович, – дверь открывается.
– Да, – выключаю монитор компьютера и посматриваю на часы.
– Я сходил, все сделал, как просили, – переминается с ноги на ногу Аркадьич – наш местный начальник административно-хозяйственной части.
– И что там было? – вспоминаю.
– Да букет целый. И лейка полетела, и прокладку поменял.
– Ясно, – тянусь к бумажнику и достаю две купюры. – Держи.
– Да неудобно, – борется с собой.
– Бери-бери. Благодарю.
Берет. Уходит.
Перед тем как отправиться домой, захожу в сообщения от Давида и печатаю: «Вопрос решен».
Немного подумав, перечитываю просьбу от полковника. В ней вдобавок зачем-то номер телефона его дочери.
В памяти всплывает ровная, увлажненная кожа, узкая талия и высокие мягкие полушария. Своенравная девочка, но красивая. Как картиночка вся, ладненькая. Будто из «Плейбоя» вырезали. Никогда таких не видел.
Снова вспоминаю: все остальное не совсем в моем вкусе.
«Благодарен, Ренат», – прилетает ответ от Давида.
«Вот и отлично», – думаю и удаляю за ненадобностью нашу переписку.
Всю. Полностью.
Глава 6. Эмилия
– Я буду завтрак с круассаном и кофе, – отодвигаю блокнот с ручкой.
Утренний свет играет со стразами на обложке.
Достаю зеркало из сумочки и крашу губы блеском. Бессонная ночь абсолютно никак не сказалась на моей коже, но на всякий случай прохожусь по лицу спонжем с мерцающей пудрой.
– Чем вчера занималась? – спрашивает Петр, рассматривая меня с легким интересом.
– Отдыхала после концерта, – прячу все обратно в сумку.
Проводив взглядом официанта, смотрю на поляка. Он не совсем в моем вкусе, но вполне симпатичный. По крайней мере, девчонки в клубах тащатся от его модной прически с хвостиком, как у Колина Фаррела когда-то, и спортивного, забитого татуировками тела.
Нет. Не мое.
Стоп.
Я сказала «не в моем вкусе», значит, у меня уже есть понимание собственных предпочтений среди противоположного пола? И кто же это?..
Кто-то хмурый, преимущественно в джинсах и рубашке. И черном плаще…
Ну?..
Отвечать себе на вопрос не хочу, поэтому ленивым взглядом исследую украшенный цветами зал. Сегодня мы выступали в ночном клубе, а после него заехали сюда позавтракать. Ничего попроще, чем ресторан при отеле, в такую рань не нашли.
Баха с Кензо возвращаются с улицы, что-то активно обсуждая. Бармен за стойкой готовит мне кофе, а сонные постояльцы начинают собираться у шведского стола.
Привстаю…
Мое внимание привлекают мужчины у окна. Округляю глаза от удивления, узнав в одном из них Рената Аскерова. Его собеседник активно жестикулирует, что-то объясняет.
– Я сейчас, – говорю друзьям.
– Ты куда? – спрашивает Петр.
– Сейчас!..
Не оглядываясь, легкой походкой иду к мужскому столику. По пути поправляю волосы и втягиваю живот. На мне широкие джинсы, узкий концертный блестящий топ и кроссовки. Видок для девяти утра так себе, но я не отчаиваюсь.
Решение подойти дурацкое.
Детское.
Что я творю вообще?
– Дядя Ренат! Вот так встреча. Я думала, вы дома завтракаете. А вы, оказывается, модник?
С деланной улыбкой наблюдаю, как в холодных серых глазах Аскерова, начинает разгораться пламя, окрашивая их в янтарно-черный цвет. Острые скулы багровеют, а мощный кулак летит ко рту.
– Доброе утро, Эмилия! – откашливается Ренат.
Я перевожу взгляд на приятного мужчину. Они примерно одного возраста и одной и той же комплекции. Встреча явно не носит характер рабочей, однако я продолжаю:
– А это ваш коллега? Папа не говорил… Здравствуйте.
Дружелюбно тяну руку, но незнакомец только кивает.
– Это не по работе. Иди дальше отдыхай, Эмилия. – Жесткий голос выводит из равновесия. Одним небрежным кивком, обозначающим «на место», Аскеров распаляет мои нервы.
Я… собака ему, что ли?
Ловко убираю вытянутую руку, поглаживаю живот, будто так и планировала, и снова обращаюсь к Ренату:
– Ух… У вас и не по работе что-то бывает?..
– Иди на место, Эмилия, – цедит он уже прямо, задевая взглядом наш стол.
– Да ладно вам. Я всего лишь хотела сказать спасибо за то, что починили мой душ, – смягчаюсь, немного смутившись.
Он на мою грудь посмотрел?..
– Пожалуйста, Эмилия. – Желваки на скулах хаотично гуляют. – Больше не ломай, – поднимает на меня глаза.
Дыхание в груди стопорится.
– Ладно, я… Мне пора, дядя Ренат, – иду на попятную. – Вы как-то странно нервничаете. До свидания, – обращаюсь к незнакомцу.
Пока направляюсь обратно, не могу отделаться от чувства, что поясницу кто-то щекочет. За столом быстро запихиваю в себя круассан и слушаю, как парни размышляют, чем бы сегодня заняться.
– Я спать, – сообщаю всем.
– Надо порепетировать, – возражает Баха.
– У меня голоса что-то нет, – касаюсь горла, все время поглядывая в сторону окна. Аскеров допивает кофе и прощается со своим другом.
– Это потому, что ты работаешь неправильно, Эми, я тебе много раз уже говорил, – недовольно произносит Кензо, приглаживая светлые волосы. – Надо дышать диафрагмой. Встань, я тебе покажу.
– Ну, давай… – неохотно поднимаюсь, поправляя топ.
– Давай распевку. Можешь негромко, чтобы народ не распугать.
Я задеваю робким взглядом Рената, который, кажется, не обращает ни на кого внимания.
– Ми-мэ-ма-мо-му, – чистенько пропеваю, чувствуя, как на живот ложится сухая, теплая ладонь.
Вздрагиваю от неожиданности.
– Вообще не так, – Кензо недовольно цокает. – Так не пойдет, Краля, ты поешь на связках. Мышцы даже не напрягаются.
– Ты ведь знаешь, я не профессиональная певица, – оправдываюсь, потому что критику никто не любит.
– Надо просто тебе объяснить один раз… Пойдем-ка, – хватает и тащит за руку.
– Эй, куда мы? – еле успеваю обойти стол, чтобы не врезаться. – Кензо, – хохочу на весь зал, запрокидывая голову к потолку.
Гости ресторана оборачиваются.
– Сейчас все увидишь, Краля.
Даже не сопротивляюсь, потому что Кензо намного выше меня, правда почти такой же худой. Открыв дверь в туалет, запихивает меня внутрь.
