Страница 4 из 6
Он сел на полу.
– Некроманты все сильные или это просто ты такой? – женщина подняла с пола две половинки одеяла.
Стало невыносимо стыдно. Его пустили в чужой дом. А он вот… перья оседали на волосах, на плечах… на нижней рубашке.
Он не помнил, чтобы раздевался.
– Я…
– Тебя отключило. Ленка сказала, что это нормально, что после перехода порой накатывает. И что ты полежишь и отойдёшь.
Одеяло она отложила в угол.
– Я тебя на кровать перетащила. Всё-таки не лето на дворе, а тут сквозняки. Я всё же больше по душевным болезням, чем по соплям.
Стало ещё более стыдно.
– И раздела ты?
– В сапогах на кровать как-то… неудобненько, – она пожала плечами и улыбнулась. – Да ладно… одеяло старое, подушка тоже. Не думаю, что тебе претензию выдвинут.
Да, но… всё равно.
– Ужинать будешь? – спросила женщина, будто и вправду не произошло ничего такого. – Я как-то вот… не рискнула тебя оставлять одного. Мало ли. Ну и растопить здесь надо было, дом прогреть, да и в целом… картошка с тушёнкой сойдёт?
– Благодарю вас, – Гремислав поднялся и попытался поклониться. Хотя… в общем, слабость никуда не делась, напротив, теперь он как-то вот остро ощущал и затянувшиеся раны, и в целом собственную никчёмность.
– Мы, вроде, на «ты» перешли, – выражение глаз женщины изменилось. И вновь показалось, что она заглядывает в его мысли.
Или в чувства.
– Так что иди, мой руки…
– А…
– Пылесос за дверью. Умеешь пользоваться? – уточнила женщина.
Всё-таки она…
Необычная?
Пожалуй.
– Нет, – признался Гремислав. – Но я научусь.
Белые перья кружились под потолком, иные лежали рыхлыми кучками. Часть и вовсе прилипла к одежде и коже. И верно, зрелище собой Гремислав представлял презабавнейшее, если женщина не выдержала и всё-таки улыбнулась.
Но как-то…
Не обидно, что ли.
Красивая.
Высокая. Выше, чем должно быть женщине. Статная весьма. И сильная, если сумела его до кровати дотащить, но об этом Гремислав старался уже не думать.
Некромант сражался с пылесосом и оба – с остатками перьев. Причем выражение лица Гремислава было мрачно-торжественным, а старый пылесос, здоровый и неповоротливый, то возмущённо гудел, то фыркал, перьями давясь.
Но убрали.
Более-менее.
Потом ужинали. Картошку Катерина, кажется, пересолила слегка, но в целом вышло неплохо как для человека, который с готовкой был не так, чтобы в ладах. В тему пришлась и банка огурцов, обнаруженная в Ленкином подвале.
– Тут до станции дорога есть. Если так, то не особо и далеко, но сейчас зима, – говорить о делах не хотелось, да и пациент снова преисполнился тревожной подозрительности.
И нож к себе подвинул.
И место занял так, чтобы подальше от Катерины устроиться.
И недавний кошмар ему вспоминался, а с ним ещё что-то, поскольку пребывал он в глубокой задумчивости, кажется, не слишком понимая, где находится, и только щека время от времени дёргалась. Вот ведь… почему-то захотелось подойти и погладить. А это тоже не нормально. Раньше у Катерины не возникало желания гладить пациентов. Но это наверное обстановка так действует. Вот если бы в кабинете приём вела, чтоб как положено…
– Так что дорогу иногда заметает. Я вас завтра в город могу отвезти… если надо.
– Спасибо.
– Да в общем не за что… я сегодня останусь.
Вздрогнул.
И уставился.
Глаза посветлели. Бледные такие. Испуганные.
– Не стоит переживать, – Катерина дотянулась до огурца. Судя по тому, что маленькие и хрустящие, чуть островатые и в целом вкусные, мариновала их не Ленка. Она, как и Катерина, к готовке и делам хозяйственным приспособлена была слабо. – Я не собираюсь приставать к тебе.
Уши некроманта опять покраснели.
Вот…
Надо было у Ленки больше выяснить. Что он такой-то стеснительный? Или они все? Или в их мире женщина вообще не имеет права на инициативу и теперь Катерина по неосведомлённости своей нанесла несчастному серьёзную душевную травму?
– Я… не думал даже…
– Ночь, – она указала на окно, за которым царила темень. – И снежит. Дорогу скорее всего занесло. Здесь их вовсе не чистят. И я боюсь, что просто-напросто застряну. А завтра возьму тебя с собой и поможешь.
– Конечно, – выдохнул Гремислав и головищей мотнул. – Я с радостью… но ваш супруг может дурно о вас подумать.
– О тебе, – поправила Катерина. – И не подумает. Нет у меня супруга.
– А жених? – зачем-то уточнил некромант.
– И жениха нет. И в нашем мире совместная ночёвка никого ни к чему не обязывает. Ясно?
А то мало ли… решит, что репутация Катерины пострадает и примется её спасать. Нет уж.
– Дача большая. Комнат несколько. Я лягу в кабинете, там есть неплохой диван. В студенческие времена мы здесь частенько задерживались. Я, Ленка и Оленька… а потом и Настька.
Сказала и отвернулась к окну.
– Что-то случилось?
А он чуткий.
Вон и подобрался. Или просто контакт удалось установить? Слабый, конечно, но хоть какой-то.
– Случилось. Выросли. Разъехались… вон, у Ленки свадьба скоро. У меня работа…
И хватит.
А этот смотрит. Голову чуть склонил и смотрит. Внимательно. И надо бы ловить момент, но совершенно не хочется.
– У Ленки был совершенно потрясающий отец. Он нас многому научил. Мы в меде все познакомились… только я на психолога пошла, а Ленка вот в анатомичке пропадала… Олька у нас травматолог.
А Настька просто дура.
Но Катерина её вытащит. Пока не знает, как, но…
– А у вас там есть врачи?
– Целители, – Гремислав сам собрал тарелки и отнёс на кухоньку. И чая заварил. – Это похоже, но не совсем то… к слову, ты меня не боишься?
– Да как-то нет.
– Я некромант.
– Это я поняла. Хотя, честно говоря, оно как-то всё равно не воспринимается. В нашем мире нет некромантов… и нежити. Да и в целом магии.
С чайником электрическим Гремислав справился сам. И с чаем вернулся.
– Люди некромантов боятся.
– Почему?
Гремислав пожал плечами.
– Не знаю. Не думал как-то. Просто вот… даже дома меня… мне… не рады? Нет, не совсем правильно. Рады, конечно. Всегда были. И будут. Но… матушка может находиться рядом со мной. Отец. Сёстры.
– Много их?
– Две. Цветане восемь, а Милолике – тринадцать. Её уже и сватают, но отец согласия не даст. Рано ещё.
– А она? Или у вас мнение женщины мало кого интересует.
Гремислав поставил перед Катериной кружку с чаем. А за окном гудел ветер. И к самому окну прилипли белые пятна снега.
– Отчего же. Разве добрый родитель будет своего ребенка неволить? Но порой влюбленное сердце слепо…
– И глухо. И в целом человек теряет остатки ума, – проворчала Катерина. – Знакомо… значит, семья у тебя большая. А твоя?
– Некромантам с этим сложно, – он снова устроился на прежнем месте, подальше от Катерины. – Говорю же… нас боятся. Или…
Гремислав задумался.
– Мы неприятны? Обычным людям. Силу, как ни контролируй, когда её много, то она вот прорывается. И рядом с некромантом тяжело находиться. Маленькие дети плачут. Взрослым вот тягостно. Маги, те могут защититься, но под защитой – это как… в доспехах целый день. Тяжко.
– Странно, – Катерина к себе прислушалась, отметив, что никаких особых неудобств не испытывает. – Ничего не чувствую.
– Может, сила сбоит. Или мир ваш, – как-то Гремислав это не слишком уверенно произнёс.
– Может, – согласилась она. – Посмотрим. А как ты вообще стал некромантом? Точнее как поняли, что ты – некромант?
– Это было предопределено, – он бросил в чай пять кубиков сахара. Потом подумал и добавил ещё два. – Мой отец – князь…
– Так ты, выходит, княжич?
Кивок.
Вот ведь. И главное, окажись Гремислав каким-нибудь бароном там или графом, или герцогом, возникло бы чувство… несоответствия? Пожалуй. А вот княжич – это да. С физии если, то истинный княжич. И Катерина сидит вот, пьёт чаи с княжичем-некромантом.
Может, и она свихнулась?
На пару с Ленкой?
А что, история знает примеры массовых психозов. Хотя там исходные данные слегка иные.
– У нас титулов нет, – пояснила она. – Никогда княжичей не видела. Извини.
– Да ничего. Матушка… когда стала княгиней, то над ней провели ритуал, – чай Гремислав размешивал неспешно и старательно. – Князь много власти имеет. Но дана она, чтобы землями править мудро, ко всеобщее радости и благоденствию.
Это уже звучало сказкой.
– А потому и вкладывают в женское чрево дар света, от земли исходящий, с тем, чтобы дитя в утробе ещё дар этот приняло. И чтобы он дитя переменил. Тогда рождается новый княжич. Светлый. И с землёй своей он связан, силу из неё черпает и её же бережёт, о ней заботится.
Звучало красиво.
– А некроманты при чём?
– В мире свет и тьма в равновесии пребывают. Нельзя кому-то отдать свет, не отдавши и тьму. Вот второй ребенок обычно и получается некромантом.
