На площадке, тем временем, разыгрывалась целая эпопея.
Маленькая нежить бегала вокруг тролля и обстреливала его своими органами. Здоровяк пытался схапать возмутителя покоя, но тот каждый раз проскальзывал у него между ног и кидал очередной снаряд. Двое других коротышек стояли в стороне и ухохатывались со смеху.
Наконец, нежить крутанула маленькими кишочками, шлёпнув ими по широкой морде, и бросилась к колодцу, тролль побежал вдогонку. Учитывая его тупость, спустя несколько секунд послышалось два громких всплеска.
Смех прекратился. Коротышки подошли к краю шахты и уставились вниз. Так они и стояли, пока я не отправил их следом двумя точными пинками.
– Что ты здесь делаешь? Где подмога? – захлопал глазами Краснов, когда мы остались вдвоём.
Я сделал вид, что подсчитываю в уме.
– Должна уже быть на подходе к Бастиону, минут пять назад.
– А ты? Ты чего, ради меня что ли остался?
– Кому ты сдался? Будем честны, – ответил я вопросом на вопрос. – Стой смирно. Боюсь поцарапать твою нежную кожу.
«Зря только тролля утопил. Думал подавится. Там у него, наверное, целый кристаллище в черепушке остался. Ладно, не забуду, вернусь когда-нибудь и подниму», – про себя думал я, освобождая пленника.
Перед тем, как двинуться в обратный путь, я подтянул Краснова к себе и прижал к стене.
– О том, что здесь было, тебе лучше забыть. Уяснил?
– А что я скажу? Допрашивать же будут!
– Придумаешь что-нибудь, ты ж умный у нас! Скажешь сам выбрался. Все! За мной и чтоб ни звука.
***
Добирались мы до Бастиона почти пять часов. Краснов, на удивление, всю дорогу молчал, только иногда бросал на меня хмурые взгляды. Ещё бы! Теперь он обязан жизнью тому, кого сам хотел завалить.
Пусть думает, что хочет. Мне его терзания не интересны, потому что сейчас мои мысли обращены к капитану Ляхову.
Если верить внутренним часам, с момента, как он принял яд, прошло около восьми часов. Так что он или жив, если отрава не сработала, или уже часов пять как мёртв. Последний вариант был предпочтительнее, если бы не несколько «но».
Во-первых, в случае если капитан мёртв, на его место уже поставили заместителя и все текущие задачи автоматически перешли к нему.
Во-вторых, по сценарию, я тоже должен быть мёртвым. И где-то в этом здании сидит человек, или группа людей, которые уверены, что именно так оно и будет.
И в-третьих, сегодня, после двенадцати ночи, моя служба официально закончится, и я, по идее, могу вернуться в своё поместье и заняться родовыми делами. При условии, что текущий статус моего досье будет исправлен на верный. По сути, для тех, кто будет этим заниматься, это равносильно признанию своей некомпетентности.
К чему это я? А к тому, что после захода солнца ко мне будет аномально повышенное внимание, сопряженное с угрозой для жизни. Не для меня, само собой, для них. Только вот надо ли оно мне? Может, проще уйти втихую, без имени, всё равно документально я покойник? Нужно подумать над этим.
И да, профессиональные чистильщики в Бастионе всё-таки есть. И их достаточно много. Уже на подходе к стене я заметил скопление хорошо вооруженных людей с не меньшим количеством магов, всех мастей и рангов.
Так что, моим маленьким диким знакомым скоро придёт хана.
Кстати, чуть не забыл поздравить себя с успешно пройденной практикой! Целых две нежити за каких-то полчаса! Конечно, в своё время я справлялся и с несколькими тысячами, но в текущих условиях это тоже немалое достижение.
Единственным человеком, который всё это время нас ждал и мучил дежурного офицера расспросами, оказался Игнат.
Именно он и был тем самым, кто сначала опешил, заметив Краснова, а потом страшно обрадовался увидев и меня.
В остальном, наше появление прошло незамеченным. После разгромного отступления весь Бастион стоял на ушах и двух замёрзших чистильщиков приняли за вернувшихся с обхода разведчиков. Кто вспомнит, как выглядит неизвестный «смертник» на лицо?
– Живой! Гришаня! Да я тут чуть дежурного до инфаркта не довёл! Скотина, не хотел спасотряд снаряжать. Я ему и так и этак, а он всё мычит. «Не положено, не положено!» Гавна наложено! Я конечно так не сказал, но очень хотелось! Тут вообще столько новостей! Ты обалдеешь! Кому рассказать…
Хорошо, что дежурный отказался посылать отряд. Пусть для всех я пока останусь «безвозвратной потерей».
– Тише, тише, дружище! Побереги сердечко. Не стоит так кричать.
– Да не кричу я! Кх! Кх! Тьфу ты! – Игнат закашлялся, подавившись слюной. – Просто ты должен это узнать.
– Ну и что же ты хотел мне рассказать? – сделал вид, что заинтригован словами приятеля.
– Ляхов чуть не помер! Говорят отравился. Еле откачали, представляешь?
– Вот это новость! Ни за что бы не поверил, что такой крепкий вояка может внезапно слечь! – изобразил я изумление.
На самом деле, новость плохая. Очень плохая. Если он не умер, то наверняка догадался отчего чуть не скопытился. И с этим надо что-то решать. Вернее, я уже знаю, что нужно делать.
Я с тоской посмотрел на метку Изиды. Интересно, а какой вес будет иметь тот поступок, что я задумал совершить? Хотя, всегда ведь можно сыграть, например, на последствиях, которые он будет нести.
Распрощавшись с Игнатом, я отправился на свое бывшее место. Сдвинул занавеску, зашёл, осмотрел аккуратно заправленную кровать. Все мои вещи лежали стопочками и были чистыми и выглаженными. Молодцы. Правильный выбор. Всё таки решили не рисковать.
Взял комплект свежего белья, мыло и отправился в душевую. Всё же, после ночного забега от меня несло, как от бездомного пса, а идти на такое важное дело лучше всего при параде. Потом вряд ли будет время нормально собраться.
После помывки я отправился прямиком в кабинет Ляхова. Время уже позднее, все офицеры должны быть в пункте сбора, так что никто помешать мне не мог.
Я уже взялся за ручку, как увидел, что в конце коридора появилась троица каких-то солдат, скорее всего дежурных. Молоденькие совсем. Как вы не вовремя.
Внезапно сзади скрипнули полы. Я обернулся.
Краснов?
– Не злись, – сразу выпалил он, выставив вперед руки. – Я просто хотел кое-что сказать. Поблагодарить. Спасибо, что пришёл за мной. Мои даже не попытались… Я ошибался. Во всём. Если хочешь, у меня есть сбережения. Немного, но на какое-то время пожить хватит.
Я вздохнул. Да сегодня день хороших поступков какой-то!
– Если хочешь помочь, то отвлеки вон тех парней. Только не убивай, – усмехнулся я. – Минут на пять. Справишься?
Краснов просветлел и часто закивал головой.
– Щас! Я мигом, – он развернулся и зашагал по коридору. – Эй, молодые! Сюда ходи! Дело есть! Задание от начальства.
Я проводил взглядом маленький отряд и повернулся к двери.
Сломать замок не составило труда. Лёгкий толчок плечом и готово.
Я тихо прикрыл дверь и включил фонарь.
Так. Что тут у нас? Стол, опрокинутый стул, на полу какие-то пятна. Ага, здесь тебе и стало плохо.
Я подошёл к столу и осмотрелся. Карту берём. Она мне пригодится. Что дальше? Ящик. Ключ от сейфа. Личное досье, журнал прибытия и убытия, приказ о переводе косарей. Всё в рюкзак. Мешочек с «хрусталиками» тоже. Пачка бумажек с портретом какого-то мужика. Ладно, тоже возьмем. Потом разберусь, что к чему. Так, а это что такое?
На полке лежал странный предмет, похожий на осколок какого-то минерала. Слегка тёплый и абсолютно чёрный. Сначала подумал, что это тень, но слишком уж она бездонная. И самое главное, что от камня буквально несло энергией. Вот что я почувствовал, когда сидел перед Ляховым. Берём!
Следующим в рюкзак легли несколько папок, журналов и расписок весьма щепетильного содержания. Да здесь вся подпольная отчётность! Купчие, липовые справки, приказы и всё в этом духе. Отлично!
Я закрыл сейф, кинул ключ в ящик стола и вышел, прикрыв за собой дверь.
Дальше мой путь лежал к госпиталю. Если где я и найду капитана, то только там.
Уже подходя к палате, я почувствовал, что не ошибся – обоняние никогда не подводило меня, и хоть оно было только тенью от моего прошлого, запах Ляхова я почуял сразу.
Охраны у двери не было. Для чего? Ведь мы находимся в хорошо укреплённой крепости, среди вояк и магов. Что может угрожать жизни больного, кроме как ни сама болезнь?
Дверь тихо скрипнула, но Ляхов даже не проснулся. Лежал на спине и посапывал в такт пульсирующего света лечебного артефакта.
Взгляд скользнул по палате.
Кресло. Стол. Корзинка с фруктами. Бутылка вина, у ножки кровати. На соседней койке, за ширмой, женский халат, платок и… не уверен, но кажется этим прикрывают сладкие врата. Только у нас для этого использовалось гораздо больше ткани.
А это что за гибкий жезл?! Святые негодники! Для каких адовых врат он предназначен?
Хорошо устроился, старый извращенец!
Ну что ж, приступим, господин Ляхов! У нас не так-то много времени.
***
Западная Сибирь. Княжество Новосибирское. Село Наумовка. Пятнадцать километров от «Бастиона-11». День спустя
– Это что же теперь, дядь, нам кабзда? – одетый в тулуп паренёк лет пятнадцати не сводил глаз с топтавшегося у саней мертвеца, привязанного к ним длинной верёвкой. Выглядел тот слишком уж жалко, и почему-то постоянно пытался прикрыться накинутым на него куском брезента.
Буквально час назад с кордона пришла весть об очередном инциденте. Но в этот раз дело не обошлось обычным прорывом. Вместо монстров к деревне вышло нечто иное.
Впервые, за всё время наблюдений за аномалией.
Парень промокнул шапкой взмокшее от волнения лицо и снова водрузил её на затылок.
– Ну почему же кабзда, Васёк? Всего лишь кадавр, ну или зомбак, по-вашему. Правда, странный какой-то, – поправил его егерь. – Еле поймали, чертяку. Втопил, как сайгак, вдоль просеки, когда нас увидел, и орёт, будто его розгами хлещат. Даром, что хромой какой-то. Мы с Макаром сначала думали на местного кого волк напал, а тут такое чудо расписное!
Егерь хохотнул и, сделав глоток из фляжки, крякнул.
– Ну не знаю. Некромантия же под запретом. За такие дела на месте обычно казнят. А если некров здесь нет, то зомбаку откуда взяться?
– Ты чего, учебников за пятый класс обчитался?! Кто, где, кого казнит? Скажи ещё ведьм сжигают! А ты сам, поди, не знаешь, откуда он мог взяться?! – усмехнулся егерь.
– Ну и откуда?
– Ты, Василий, даёшь! Из аномального леса. Хоть и последние двенадцать лет тихо было, но видно с Бастионом что-то не так.
– Так оттуда разве что зверятина вылезет, а это ж зомби. Только в книжках говорят, что они злые все, а не пуганные, как этот.
Егерь снова хохотнул.
– Ты ж буквы толком не знаешь, Васёк! Грамоте что ли обучился? Ааа! Понял. Мамка читала?
– Ну да, – смутился парень, – матушка и читала. Картинки сам смотрел.
Егерь облизнул губы.
– Ты это, мамке-то своей, Агафье Гавриловне, привет от меня передавай. От дяди Евграфа. Скажи, дядя Евграф через недельку в деревню заскочит, подарки привезёт. На пару деньков, стало быть. Баньку бы истопить.
– Передам, дядь.
Егерь вздохнул и посмотрел на деревенские огни. Он давно собирался рассказать мальцу, что тот ему и не чужой вовсе, но всё никак не решался. Не решится, видимо, и в этот раз.
– А про книжки забудь. Зомбак это. Так дед мой говорил. А ему его дед говорил. Ну ты понял. Когда-то их много было. Лет триста назад. И вот, похоже, опять.
В темноте зарычал мотор, и на освещённую факелом площадку выехал потрёпанный “Газ-53”. Развернувшись, он встал открытыми бортами к саням. Дверь распахнулась, и на потрескивающий от мороза снег спрыгнул невысокий тучный мужчина в добротной дублёнке.
– Доброй ночи, барин. Вы один?
– Доброй, мужики. Один, один. Ну-ка, разойдись, что это у нас тут? – барин взял у егеря факел и осветил укутанную в брезент фигуру. – Точно дохляк? Евграф?
Василий хмыкнул, но поймав суровый взгляд, осёкся.
– Простите, ваше благородие. Не подумал.
Барин, покачав головой, перевёл взгляд на Евграфа.
– Ну?
Егерь спрыгнул с саней и откинул с головы живого мертвеца кусок брезента. При виде обезображенного прикосновением смерти лица всех охватил ужас. Василий судорожно сглотнул.
– Точно, ваше благородие, только ведёт себя, как живой. Да, и одежда странная, в смысле – бабская. В наших местах так не ходят. Не Европы же. А ещё при нём дилдо было.
– Дык, может это баба и есть? Имею ввиду, была.
– Да нет! Вон же тутурик колом торчит. Я сразу проверил.
– Ну с этим ладно, а дилдо откуда? – барин с подозрением взглянул на Евграфа. – Пил что ли?
– Никак нет, ваше благородие. Полгода как в завязке. Единой клянусь, – тот очертил на груди круг. – Выкинул я. Не понятно зачем оно ему в лесу понадобилось, но он его всё равно таскал.
Барин еле заметно кивнул.
