– Вспомнила приятный момент из детства, – выкручиваюсь, потому как смешок сразу после рассказа о причинах смерти выглядит странно. – Мне было лет шесть, когда папа выставил передо мной доску с фигурами и начал обучать игре в шахматы. Бывало, что мы не заканчивали партию за вечер и продолжали на следующий день.
– Кто выигрывал?
– Сначала всегда он. А спустя два года уже я. Всегда загоняла его в цугцванг.
– Это что?
– Положение, при котором любой ход игрока ухудшает его позицию. Мне нравился односторонний цугцванг: при любом ходе противник теряет фигуру, а затем и проигрывает.
– Не думала заняться шахматами серьёзно?
– Думала. Даже дошла до кандидата в мастера спорта. Единожды, больше не защищала. Разряд действителен три года.
– Теперь я чувствую себя ущербным. – Паша ухмыляется и отпускает мою руку. Без его прикосновений становится неуютно.
– Почему? – Сама прикасаюсь к его ладони, возобновив поглаживания.
– Потому что я получил образование в средней общеобразовательной школе. Денег в семье было не особо много. Нет, мы не голодали, но экономили, не позволяя лишнего. Только благодаря упорной учёбе после поступил в институт. Ни во что играть не умею, творческих успехов нет, языками не владею.
– Но умеешь кататься на лыжах.
– Исключительно благодаря физкультуре и учителю, который меня подгонял.
– Ты в армии служил?
– Да. Год. Уже по новому закону.
– А с оружием умеешь обращаться?
– Средне. – Паша, не стесняясь, говорит о навыках. – После армии оружие в руках держать не приходилось. А ты?
– Что я? – Возвращает вопрос, но я делаю вид, что не поняла.
– Исходя из длинного списка озвученных умений, не удивлюсь, что ты и стреляешь отлично.
– Средне, – зеркальный ответ, но необходимы дополнения: – Стреляла несколько раз в тире: выбила не все мишени, но один раз игрушку выиграла.
– Ну хоть в чём-то я наравне с тобой.
Смеёмся, найдя общую точку, кажется, действительно нас сближающую. А я даже не подумала о восприятии мужчины, вывалив на него список под названием «что умеет Алла». Неполный, конечно, но для Паши впечатляющий. Нужно закрыть рот и следить за тем, чтобы из него не вылетала ненужная информация.
– Аль, почему ты работаешь в кофейне? – Замираю, обдумывая ответ. – Я имею в виду, что ты знаешь языки. Если уровень высокий, могла устроиться переводчиком.
– У меня нет опыта. Как только получу образование, смогу приложить свои умения и навыки, чтобы найти хорошее место. Но ты сам сказал, что для начала придётся трудиться в небольшой организации с маленькой зарплатой.
– Возможно, ты найдёшь отличное место сразу. Я лишь рассказал, как получилось у меня, чтобы ты была готова к подобному варианту.
– Спасибо.
Прилипаю к профилю мужчины, отмечая горбинку на переносице и выделяющийся кадык. Когда-то прочла об исследовании, показывающем, что его размеры отражают тембр голоса: чем сильнее он выступает, тем длиннее голосовые связки, соответственно, ниже тембр. У Паши голос низкий, но приятный, шуршащий и, я бы даже сказала, возбуждающий.
Он вообще очень привлекателен, особенно в обычной одежде: свитер, джинсы и кроссовки делают его домашним. Только очки напоминают, что в понедельник Паша вновь облачится в костюм и окажется в офисе.
– Приехали, – оповещает, а я кручу головой, пытаясь в темноте осмотреться. – «Эдем», – указывает на вывеску.
– Символично, – выдыхаю, – надеюсь, что для меня он действительно окажется раем.
– Даже не сомневайся.
Глава 7
– Нравится?
– Да…
Паша достаёт вещи из машины, пока я с наслаждением осматриваю треугольный деревянный домик с панорамными окнами и огнями по краю крыши. Он кажется таким уютным и тёплым, особенно при условии, что на улице значительный минус. Где-то вдалеке слышатся голоса, свист, а затем в небо врывается фейерверк, разрывая черноту яркими разноцветными вспышками. Не дышу, впитывая заполняющие меня ощущения эйфории.
Странно, но мне очень спокойно: несмотря на незнакомое место и мужчину, которого я знаю меньше двух недель. Закрываю глаза и улыбаюсь сама себе. Неужели я заполучила ту жизнь, о которой мечтала?
– Войдёшь? – Открываю глаза, столкнувшись с озорным взглядом Паши, который застыл передо мной.
– Да, конечно.
Домик внутри оказывается не менее уютным, чем снаружи: большая комната с двухспальной кроватью и небольшим диваном, журнальный круглый столик, телевизор на стене, скромная кухонная зона и приятные мелочи в интерьере.
– Санузел. – Паша открывает почти незаметную дверь сбоку. – Остальное ты видишь. Как тебе?
– Замечательно.
Так и стою у двери, не спешу снимать куртку и ботинки. Будто сделай я шаг, как всё исчезнет.
– Разденешься?
– А? Да.
Скидываю обувь и верхнюю одежду, по какой-то причине съёжившись и ожидая… Чего? Того, что Паша потребует секса здесь и сейчас?
– Я взял вино, – показывает бутылку. – Ты говорила, что предпочитаешь розовое полусладкое. Так? – Киваю, устроившись на диване и подогнув под себя ноги.
Наблюдаю за мужчиной, который откупоривает бутылку, а затем нарезает ломтиками сыр, выкладывая на тарелку.
– Понимаю, что ты устала, да и время позднее, поэтому сегодня мы отдохнём, а завтра перейдём к активностям. – Садится рядом так, что мои сложенные ноги не позволяют ему занять комфортное положение. Но он быстро решает проблему, закинув мои конечности себе на колени. – Держи.
Протягивает бокал, а сделав глоток, чувствую вкус хорошего вина с нотками муската.
– За что пьём?
– За наш отдых, который только-только начался. Лично я выпью за то, что ты согласилась провести со мной два дня, – кладёт голову на спинку и смотрит так, что конечности немеют, а пальцы сжимают ножку бокала до побелевших костяшек. – Аль, ты чего-то боишься? Меня?
– Да. То есть нет. Не совсем… – интенсивно дышу, отпивая вино. – Просто ты первый с тех пор как… С того момента…
– С момента болезненного разрыва?
– Да. Моя зажатость относится не конкретно к тебе, а к ситуации в целом. Мне нужно к тебе привыкнуть. Во всех смыслах. – Так я даю ему понять, что моё поведение может показаться странным, а наш первый раз в постели скомканным. – Если ты понимаешь, о чём я.
– Понимаю. Иди сюда, – откидывает руку, приглашая в свои объятия, в которых я спешу оказаться. – Если ты думала, что я наброшусь на тебя, как только переступлю порог, ошиблась. Я умею ждать.
– Ты всегда такой понимающий? – Задрав голову, смотрю на него снизу вверх, а затем получаю короткое прикосновение к губам.
– А смысл настаивать? Это не сделает тебя ближе ко мне.
– Спасибо, – произношу одними губами, возвращаясь к напитку. – Хорошее место. Тихое.
Осушаю бокал, чувствуя тяжесть в области затылка. Глаза закрываются сами собой, а равномерно поднимающаяся грудная клетка Паши действует как убаюкивающее средство. Чувствую его ладонь, касающуюся живота, а затем передвигающуюся выше и шёпот на ухо:
– Спи, Аля.
***
Открываю глаза, а затем резко занимаю сидячее положение, тут же схватившись за голову, пульсирующая боль в которой заставляет с силой зажмуриваться. Вспоминаю вчерашний вечер в компании Паши и вина. Я выпила один бокал или было больше? Потому что ощущение такое, будто я приговорила бутылку сама.
Осторожно открываю глаза, когда боль немного отпускает, и осматриваюсь: наш домик. Я на кровати, в той самой одежде, в которой приехала, а рядом никого. Диван пуст, а из ванной комнаты не доносятся звуки.
Откидываюсь на подушку, уже смирившись с давящим ощущением в висках, а затем вспоминаю, что не сбросила Лизе своё местоположение. А нужно? Думаю, да, поэтому сползаю с кровати и, найдя в сумке телефон, обнаруживаю, что сеть отсутствует. «Только экстренные вызовы» – оповещает мобильник, и я бросаю его на стол.
– Доброе утро. – Вздрагиваю от неожиданности, а когда оборачиваюсь, вижу Пашу с подносом в руках. – Решил, что ты не готова идти на завтрак в кафе, поэтому принёс круассаны с шоколадом, – указывает пальцем на одну из тарелок, – блины с разными начинками и бутерброды. А чай сделаем здесь.
– Спасибо. Я вчера уснула?
– Я бы сказал, отключилась. Перенёс тебя на кровать. Раздевать не стал, чтобы ты не подумала ничего лишнего.
Ставит поднос на столик, приглашая меня занять место на диванчике.
– Я бы не подумала. Прости, наверное, смены без выходных и дорога наложили свой отпечаток. Ты хотел провести время со мной, а получил ту, что уснула после бокала вина.
– Аль, всё хорошо, – приближается, заключая моё лицо в ладони и касаясь кончика носа губами. – У нас впереди два дня. А теперь умываться и завтракать, потому что через час мы должны быть на горном склоне.
Исчезаю в ванной, чтобы, посмотрев в зеркало, ужаснуться: помятый вид, взъерошенные светло-каштановые волосы и остатки макияжа, размазанные по лицу.
– Чёрт. – Ругнувшись, начинаю приводить себя в порядок.
Такой меня увидел Паша, кстати, бодрый и свежий, в отличие от меня. Процедуры не приносят желаемого эффекта, оставляя отпечаток усталости на лице. Впервые решилась провести выходные с мужчиной и тут же облажалась, перестав себя контролировать. Или же Паша на меня так действует, заражая спокойствием, понимая без слов и не настаивая, ожидая моей готовности.
Наверное, у нормальных людей так и бывает. Или спустя два года я тоже могу отнести себя к категории «нормальная»? Жить, учиться, строить отношения, работать и заниматься повседневными делами, как тысячи заурядных людей. Легко и понятно. Вот только как создать подобные условия, не впуская в свою жизнь папу и его дело? А если отношения с Пашей перейдут в ту фазу, когда необходимо поделиться историей своей семьи и представить всех её членов? Снова и снова представляю момент, когда признаюсь Паше, что папа жив, здоров и, скорее всего, зол, увидев того, кого выбрала его дочь. Не могу отделаться от свербящей необходимости признаться мужчине за дверью в намеренной лжи, но сделать это лучше позже, подобрав правильный момент.
– Аль, всё в порядке? – Мужской голос отрывает от размышлений «сначала сделала – потом подумала».
– Всё хорошо.
Выхожу, так и не достигнув позитивного результата на своём лице. Сетовать на собственное отражение пару часов не выход, к тому же Паша уже сделал мне чай, себе кофе и устроился на диване, ожидая меня.
– Где ты их взял? – Жую воздушный круассан с молочной начинкой и мычу от удовольствия.
– В кафе. Выпечку делают сами, но всё разлетается до обеда. Поэтому я пошёл час назад и ждал, чтобы у тебя был вкусный завтрак.
– Спасибо. – Готова расплакаться, потому что та забота, которая исходит от Паши, трогает. – Что дальше?
– Завтракаем, собираемся и едем на склон. В прокате берём всё необходимое и пару часов проводим на лыжах. А после на твоё усмотрение, ужин в кафе или же баня. Кстати, здесь есть СПА-комплекс, который популярен у девочек.
– Решим после лыж. В зависимости от оставшихся сил.
Где-то телефон издаёт привычный звук, и я ныряю рукой в сумку, обнаружив, что сеть по-прежнему отсутствует. А вот Паша быстро порхает пальцем по экрану, набирая сообщение.
– А у меня нет связи.
– У тебя другой оператор. Здесь не все ловят, – поясняет, не отрываясь от экрана и заметно нервничая.
– Что-то случилось?
– А? Нет, – отмахивается, откладывая телефон в сторону, а мне кажется, когда он записывал мой номер, мобильник был другим. – По работе. Несрочные вопросы, но требующие внимания. Я же тебе говорил, что работаем над заказом. У моего отдела сегодня рабочий день.
– А у тебя?
– А у меня ты и лыжи, – улыбается, чмокнув меня в губы и допивая кофе.
Спустя полчаса неторопливых разговоров одеваемся и едем к склону. Большая территория, множество людей, детские визги однозначно поднимают настроение. И здесь целый комплекс: спуски для лыжников, трассы для катания на ватрушках, ледовый каток, кафе и даже маленький зоопарк с лисицами и волками.
– На какой пойдём? Пологий?
– На самый крутой.
– Уверена? – переспрашивает, видимо, полагая, что я решила показать отсутствие страха.
– Да. Ты в меня настолько не веришь?
– Верю, конечно. Главное, чтобы не было, как у Андрюхи.
– Андрюха?
– Коллега. Когда были здесь, забрался на самый крутой склон, возомнив себя великим лыжником. В итоге сломанные лыжи и нос.
– Не умеет кататься?
– Не умеет вовремя остановиться, – щёлкает двумя пальцами по шее. – Алкоголь и лыжи не друзья.
– Я трезва, хотя голова побаливает, и под твоим присмотром. Так что пошли на подъёмник.
Паша помогает мне забраться в кресло, удерживая мои и свои палки, и сам быстро оказывается рядом. Есть несколько минут, чтобы насладиться белым полотном под нами и осмотреться, наслаждаясь красотой природы. В эту минуту хвалю себя за то, что согласилась на поездку.
