Внимание привлекает уже знакомый звук, и я наблюдаю, как Паша вновь пишет сообщение, подняв очки на лоб.
– Ты телефон с собой взял?
– Да, – разочарованно выдыхает. – Ни на минуту не оставляют в покое. Удивительно, что здесь есть сеть.
– Да, удивительно…
Потому что у меня сети нет даже на базе. Смотрю на телефон и точно вижу тот, что был у Паши в руках, когда мы встречались. Их два? Хочу спросить, но прикусываю язык, решив, что это не моё дело.
А спустя ещё пару минут стоим на вершине склона. Довольно крутого, судя по градусу уклона.
– Можем пойти на тот – красный, – Паша указывает влево, – а можем остаться на этом – чёрном.
И чёрный означает, что склон высокого уровня сложности. Меня это не пугает, поэтому начинаю движение, грациозно спускаясь с крутой горы и оставив позади Пашу. Впитываю красоту природы, одновременно контролируя свой спуск и не желая оказаться на месте Андрюхи. Больше двух лет не становилась на лыжи, но навык не утерян, и, кажется, я справляюсь с задачей, через какое-то время оказавшись внизу.
Смотрю на склон и не вижу никого. Осматриваюсь в поисках Паши и начинаю волноваться, потому что не выяснила его уровень навыков. А если он не справился и повредил себе что-то? И как только начинаю двигаться в сторону подъёмника, за спиной раздаётся:
– Ты куда собралась?
– Паша, – выдыхаю, бросившись ему на шею. – Спустилась, а ты следом не приехал. Волновалась.
– Просто я, – шепчет, – съехал по красному. Признаюсь, что немножко, – смыкает пальцы, – совсем чуть-чуть струсил.
Хохочу, удивляясь, как просто мужчина открылся, признавшись в наличии страхов. Но именно эта искренность меня и подкупает, заставляя смотреть на Пашу, как на мужчину, с которым я вижу себя рядом.
– Поняла, – поднимаю его очки, чтобы пропасть в серебристом взгляде и сорвать поцелуй. – Ещё раз? Пойдём на красный.
– Обязательно.
Ползём к подъёмнику, услышав издалека отборный мат и крики. Мужчина в ярко-салатовом костюме требует, чтобы его пропустили собравшиеся в очереди.
– По-моему, салатовый уже в состоянии «Андрюха», – тихо произносит Паша.
– Видимо, да.
Приближаемся, прикидываю, что я мужчину, точнее, салатовое пятно, заметила метров за двести пятьдесят. Комментарий Паши был тоже примерно на этом расстоянии. Но у него близорукость, что не позволяет рассмотреть так далеко объекты, пусть и яркие. Очки он оставил в раздевалке, заменив на лыжные. Может, всё не так плохо с его зрением?
Ещё несколько часов остаёмся на склоне, преодолев несколько раз красный, а затем и чёрный. Получив значительную порцию адреналина, проводим какое-то время на катке, где я чувствую себя не так уверенно, а вот Паша придерживает меня, уводя в круговые движения.
Порция глинтвейна и мужчина, окруживший меня вниманием, дарят состояние эйфории и желания продолжения. И если вчера я сомневалась в возможности секса, то сейчас, глядя в искрящиеся глаза, укутывающие нежностью, хочу оказаться в домике и проснуться не одна.
Возвращаемся на базу затемно, проведя на склоне семь часов. Приятная усталость, разливающаяся по телу, подталкивает к ужину и отдыху. И пока сидим в кафе, ожидая заказ, Паша снова и снова смотрит на телефон, который лежит рядом.
– Ты ждёшь звонка?
– Нет, сообщения. – Убирает телефон в карман. – Ребята переделали макет, который не понравился заказчику, и я жду, когда отпишутся о согласовании. И всё – я весь твой.
– А часто бывает, что заказчик требует исправлений?
– Часто. У всех разное понятие «красиво». То, что вызовет моё восхищение, тебе, например, может совсем не понравиться. И наоборот. Зависит от восприятия. Иногда такое заказывают – кровь из глаз. – В подтверждение прикрывает верхнюю часть лица ладонью.
– Что в этом случае делаете?
– Стараемся осторожно увести заказчика в ином направлении. Иногда получается: человек прислушивается и, даже несмотря на собственные предпочтения, принимает наше мнение, а иногда компромисс невозможен.
– Почему?
– Потому что есть очень упёртые экземпляры, считающие своё мнение единственно верным. В этом случае отступаем. Заказчик одобрил, оплатил, а дальше не наша забота.
– Тебе нравится твоя работа? Она интересная?
– Я бы сказал, креативная. Да, нравится.
– А кем ты хотел стать в детстве?
– Военным. Как отец.
– Не получилось? – Паша много рассказывает о времени настоящем, а вот о прошлом было озвучено лишь несколько скупых фраз, не считая истории с бывшей женщиной.
– Когда срочная служба закончилась, планировал подписать контракт, но не срослось. После поступил в институт, а дальше ты знаешь. А ты кем мечтала стать?
– Учителем начальных классов.
– Серьёзно?
– Да. Я хорошо лажу с детьми, и мне всегда казалось, что это работа мечты.
– Не получилось?
– Нет. К сожалению.
Помню, как сообщила папе о своём намерении поступить в педагогический и его недовольство. У него планы были иными, решение было принято, а моё мнение не учитывалось. Он делал из меня свою мечту, и права голоса у «мечты» не было.
– С годами я пришёл к выводу, что иногда мечты не сбываются нам во благо.
– Я с твоим выводом согласиться не могу. Сейчас точно.
– Иногда я тебя слушаю, и мне кажется, что тебя в семье обижали. Возможно, морально или физически.
– Физически нет, а вот морально… – подбираю слова, способные обрисовать обстановку в моей семье и скрыть нюансы деятельности папы. – Я не могу назвать это насилием в прямом смысле слова, скорее, косвенно. Ещё с детства папа уготовил мне конкретную роль и делал всё, чтобы я в неё идеально вписалась. И я вписывалась до определённого момента.
– А затем, как я понял, произошёл разрыв с бывшим мужчиной, смерть отца, и ты оказалась в кофейне.
– Да, так всё и было.
Снова и снова соглашаюсь с тем, что папы больше нет. И всё бы ничего, вот только каждый раз внутри что-то переворачивается, напоминая, что я паршивая дочь. Интересно, надзиратели не появлялись? Если они не увидят меня более двух дней, есть вероятность, что, вернувшись, я столкнусь в дверях отцом. И от этой мысли становится не по себе, особенно после того как я в десятый раз повторила, что родитель мёртв.
– Пойдём отдыхать?
Ужин съеден, счёт оплачен, и я очень хочу насладиться общением с Пашей наедине. Выходим из кафе и направляемся к домику, который оказывается на приличном расстоянии от главного корпуса. Но мне хорошо идти в обнимку с мужчиной и предвкушать развитие наших отношений в другом формате. Поэтому, как только входим, произношу:
– Я в душ.
Глава 8
Кажется, я здесь уже больше получаса, и чем длительнее моё пребывание, тем больше я нервничаю, представляя, как выхожу и… А дальше никак не представляется, поэтому кручусь перед зеркалом, «настраивая» своё отражение: собираю кудрявые волосы в хвост, распускаю, слегка собираю сверху – ни один из вариантов не делает моё квадратное лицо уже.
Именно сейчас все комплексы просыпаются разом, и от недовольства лицом и волосами перехожу на тело. Чёрный пеньюар, который я предусмотрительно взяла, смотрится хорошо. А вдруг недостаточно? Грудь могла быть больше, талия уже, бёдра меньше…
Понимаю, что ещё десять минут – и я загоню себя в тупик, вообще отказавшись выйти из ванной. Поэтому открываю дверь, столкнувшись с Пашей, который, как мне кажется, ждал, когда я появлюсь. Не говоря ни слова, проводит взглядом сверху вниз и даже, как мне кажется, едва заметно кривится, обходит меня и исчезает там, где я пробыла слишком долго.
Растерянно топчусь на месте, не ожидая такой реакции. Всё настолько плохо? Однозначно плохо, если он равнодушно прошагал мимо. Мечусь по комнате, сжимая и разжимая пальцы и прикидывая, что делать. А можно что-то сделать, если мужчина, увидев женщину полуобнажённой, не выдал никаких эмоций? Нет, конечно. По крайней мере, я в этом уверена.
Приближаюсь к двери в попытке различить звуки: шум воды, негромкий голос Паши, короткие оповещения телефона. Почти одиннадцать, и странно, что его беспокоят с работы в такое время. Проверяю свой телефон, который почти разрядился и по-прежнему не хочет ловить сеть. По привычке ставлю на зарядку и продолжаю теряться в сомнениях, решая, что делать.
Можно вызвать такси и уехать сейчас, чтобы не смущать Пашу своим присутствием и не накалять обстановку. Странно оставаться с ним в номере после такой реакции. Вновь иду к двери. Разговор продолжается: не могу различить слова, но интонация непривычная, а о спокойствии речи не идёт. Может, у него имеется женщина, которая выясняет, куда уехал её мужчина? Штампа в паспорте у него нет, но при замене его можно не ставить или проживать в гражданском браке.
Понимаю, что меня трясёт от напряжения и осознания собственной непривлекательности в глазах мужчины, который почти две недели укутывал вниманием и проникал в меня. Схватив телефон, хочу вызвать такси, но тут же понимаю, что для его вызова придётся позаимствовать телефон у Паши.
Переминаюсь с ноги на ногу, не решаясь даже сесть на кровать, поэтому прислоняюсь к стене и вздрагиваю, когда резко отворяется дверь.
– Дай, пожалуйста, телефон. Хочу вызвать такси, – выпаливаю, считывая, как меняется его выражение лица, на котором сейчас нет очков.
– Зачем?
– Хочу уехать, чтобы… Не мешать тебе.
– Я здесь ради тебя, – отвечает сухо, но спокойно.
– Наверное, так и было, пока ты меня не увидел в этом, – опускаю взгляд, привлекая туда внимание Паши. – Твоя реакция отразилась на лице, и мне показалось, я увидела отвращение… – Последние слова произношу шёпотом, боясь, что он подтвердит мою догадку. – Не то, чего ты ожидал? – Хранит молчание, прожигая меня взглядом. – Значит, да. Мне лучше уехать.
Делаю шаг, но Паша закрывает собой вход в ванную, медленно идёт на меня, пока не упираюсь спиной в стену. И это единственное место не под наклоном, учитывая форму домика. Зацепив меня взглядом, не отпускает. Словно хищник, поймавший добычу, готовится к нападению, усыпляя бдительность жертвы.
Странный и одновременно страшный взгляд, являющий другого человека, непохожего на привычного Пашу. Нервно сглатываю, чувствуя напряжение, повисшее в комнате. На долю секунды кажется, что стою на пороге чего-то ужасного. Вот-вот меня накроет и раздавит человек, прижавший своим телом к стене и приближающийся к губам.
И когда решаю сделать хоть что-то, он обхватывает пальцами мой подбородок и впивается в губы. Стремительно, жёстко, грубо, глубоко – но очень страстно. Дезориентирует, а я отвечаю, позволяя врываться в мой рот, углубляя вторжение. Нечем дышать, потому что мужчина забирает кислород, не позволяя сделать передышку ни мне, ни себе. Это разительно отличается от тех поцелуев, которые я имела удовольствие ощутить ранее, но чувственный и уверенный мужчина, сминающий мои губы, однозначно привлекает больше.
Его ладони везде, поднимают пеньюар, исследуют кожу на бёдрах, а затем ощутимо сжимают ягодицы, прижимая к себе и позволяя ощутить значительную эрекцию.
– Не похоже на отвращение, правда? – Его голос звучит хрипло, дарит момент долгожданного вздоха.
– Мне показалось…
– Тебе показалось.
Проводит пальцем по губам, сминая нижнюю и задерживая движение, а я, чуть высунув язык, провожу кончиком по фаланге мужского пальца. Дыхание Паши учащается, а взгляд становится неживым и сосредоточенным лишь на движениях моего языка. Снова и снова, пока он не издаёт нечто напоминающее стон. Подобное я проделывала с Антоном, получая аналогичную реакцию. Но сейчас всё острее – для меня.
Посасываю губами его палец, прикрыв глаза, и пропускаю момент, когда он снова впивается в мои губы, двигая бёдрами в нетерпении и тараня членом сквозь ткань. Стягивает с меня пеньюар, прикасаясь к оголённой коже и сминая ладонями грудь. Зажимает сосок между пальцами, перекатывая и умеренно сдавливая, запускает по телу приятные импульсы, а затем опускает взгляд и зачарованно следит за своими действиями.
Мужская ладонь скользит вниз, минуя живот и ныряя в трусы. Прикосновение к клитору, и я неосознанно выгибаюсь, расставляю ноги для большей доступности. Дрожу от напряжения и разрастающегося возбуждения, не зная, чего боюсь больше – оказаться зажатой или раскрепощённой. Но мысль быстро теряется, когда Паша кружит пальцем на клиторе, надавливая и вызывая мой стон, свидетельствующий о верных действиях.
В момент оказываюсь прижатой грудью к стене, а по моим ногам сползают трусы, чтобы упасть на пол. Горячие ладони опускаются на бёдра, поднимаясь выше. Подушечки пальцев порхают по спине, подбираясь к волосам, которые он сжимает и оттягивает мою голову назад, а затем чувствую прикосновение губ на шее и влажные касания, спускающиеся по позвоночнику.
Даже не помню, разделся ли он, да это и неважно, потому что раздаётся звук рвущегося пакетика презерватива, а спустя несколько секунд твёрдый член входит в меня единым толчком. Зафиксировав руки на бёдрах, Паша тянет меня назад, совершая несколько хаотичных движений. Подстраиваюсь под его рост, встав на носочки и уперевшись в стену, когда мужчина начинает таранить моё тело. Мощные толчки заполняют, вытесняя любые разумные мысли, напряжение растёт, а внушительный член задевает какие-то особые точки, вызывая дрожь и эйфорию.
Для оргазма мне требуется время или помощь пальцев, но сегодня наш первый раз, поэтому всё удовольствие получит Паша. А я чувствую, что он ускоряется, словно натягивая меня на член, поэтому опускаюсь ещё ниже, чтобы двигаться ему навстречу, сталкиваясь телами. А затем ощутимый шлепок по ягодице, и прикосновение пылает острыми иголочками, добавляя искру и взвинчивая желание. Тону в ощущениях, ожидая разрядки мужчины, но он покидает моё тело и, развернув к себе лицом, вновь утягивает в поцелуй.
И теперь моя очередь исследовать его. Он избавился от свитера, и сейчас я получила доступ к телу. Не худому, но довольно подтянутому и упругому, горячему и привлекательному. Обнимаю Пашу, чувствуя, как член скользит в промежности между сомкнутых ног, задевая клитор и требуя продолжения.
Подталкивает меня к кровати, а затем опрокидывает, позволяя наслаждаться твёрдым членом, качающимся из стороны в сторону. Даже сквозь презерватив вижу тёмную сетку вен, обвивающих орган, и, кажется, впервые получаю эстетическое удовольствие. Забыв о скромности, нагло рассматриваю орган. Паша стягивает джинсы, представ голым. У него великолепное тело, к которому хочется прикоснуться: гладить, трогать, целовать…
Приближается, а я ползу вверх, уперевшись головой в спинку кровати и притягивая его к себе. Вновь коснуться, а затем почувствовать его в себе, наполняющим до предела. Серия толчков, выбивающих кислород из лёгких. Зарываюсь пальцами в его волосы, расставляю ноги и упираюсь носочками в матрас, чтобы получить новый виток ощущений, когда член входит под другим углом, упираясь в чувствительную точку раз за разом.
Боже, так хорошо, что нет сил издавать какие-либо звуки, поэтому лишь часто дышу, стягивая волосы Паши пальцами от напряжения. Неожиданно меняет позу, перевернув меня на живот и врываясь сзади мощными толчками, заставляющими скользить по кровати. Упираюсь лбом в матрас, чувствую мёртвую хватку на моих ягодицах и накал, приближающий мужчину к финалу.
Удовольствие и неудовлетворение одновременно, потому что в такой позе кончить я не смогу, наслаждаясь лишь процессом. Вновь оказываюсь на спине, став в руках мужчины куклой, которую вертят по желанию, раскладывая на кровати. Что он и делает, широко разводя мои ноги в стороны и устроившись между ними. Фиксирует ладони на моих бёдрах, поднимает таз и вводит член в лоно, возвращаясь к ритмичным движениям, а когда одновременно массирует клитор, надавливая всё сильнее, ярко кончаю.
Сгребаю пальцами простыню, не имея иной опоры, и пылаю в оргазме, пульсируя вокруг члена, который продолжает вбиваться на какой-то запредельной скорости, пока Паша не издаёт короткий рык, сдавив мои бёдра так, что я вскрикиваю. А затем оказывается на мне, зарывшись лицом в мои волосы и продолжая двигаться внутри. Замедляется и в итоге замирает, одаривая свистом и восстановившимся дыханием.
Несколько минут тишины и угасающего удовольствия, которое сегодня получила и я. Эйфория от горячего первого раза и удовлетворение собой, что не закрылась, чтобы не стать для Паши разочарованием.
Открываю глаза, настраивая расплывающийся фокус и сталкиваясь с его мутным взглядом. Смахиваю прозрачные капельки с его лба и тянусь к твёрдым губам за поцелуем, который не заставляет себя ждать.
– Я всё понял, – улыбается и трётся носом о мой нос, – тебе нужно немного помочь.
– Не успела сказать.
– Потому что была занята ненужными мыслями, так? – Не хочу признаваться, что почти довела себя до отчаянья, пока Паша был в ванной, поэтому просто киваю. – Просто меня озадачили важным вопросом. Но я сделал пару звонков и закрыл его.
Паша приподнимается, чтобы упасть на спину рядом. С трудом двигаю конечностями, которые кажутся ватными от чрезмерного напряжения. Притягивает меня, обхватив руками и покрывая касаниями шею.
– Значит, я тебя привлекаю?
– И последние двадцать минут тому доказательство. Разве не так?
Переворачиваюсь набок, провожу ладонью по его груди и животу, ощущая твёрдость, а после хаотично касаюсь губами, словно пробуя его на вкус. И он мне нравится. Осторожно отодвигает меня, сняв презерватив и бросив на пол, укладывается на спину и притягивает, приглашая устроиться на своей груди.
– Так не бывает, – произношу в пустоту.
– Как?
– Чтобы хорошо было всё. Вообще всё. Забота, понимание, разговоры, чувство юмора, секс… Идеальный набор.
– Секс был идеальным? – перемещается, оказавшись лицом к лицу со мной.
– Для меня – да. Начало было… пугающим, но после, – тянусь за поцелуем, – стало идеально.
– Пугающим? Что конкретно?
