– Дело в том, что и дома, и в клубе Мастерс пил коньяк. А в желудке при вскрытии обнаружен также кофе. Вы ведь его не угощали, так?
– А у меня он был позже, – парировала я, проглотив неаппетитную тему вместе с очередным глотком.
Эллиота такая ерунда тем более не беспокоила. Он с видимым удовольствием оприходовал бутерброд.
– Ну вот. Так откуда? Значит, по дороге к вам он еще куда-то заходил. Жаль, что за рулем он был сам, так что… ищем.
– Вы хотите, чтобы я поискала яд у него дома и в клубе?
Эллиот покачал головой и живо возразил:
– Только дома. Во-первых, в клубе он пробыл совсем недолго и точно ничего не ел. Лишь выкурил сигару и выпил бокальчик. И там Мастерс полностью сам себя обслужил – взял с подноса стакан, налил коньяк, выбрал сигару. Трое свидетелей говорят, что незаметно бросить яд в посуду было невозможно, и тут я с ними согласен. А из того же графина пили остальные, и все живы-здоровы. А во-вторых, мисс Вудс, это самый дорогой мужской клуб в городе, исключительно для брюнетов. Девушек допускают в то заведение… хм…
– Не продолжайте, – перебила я, поморщившись. – И понятное дело, ордер вам просто так никто не даст.
– Нет оснований, – с сожалением признал Эллиот, баюкая в ладони опустевшую чашку. – Так что пока проверяем семью и слуг Мастерса. Всего шесть человек – кухарка, жена, дочь, сын с невесткой и секретарь. Остальная прислуга приходящая, в нужный момент дома никого из них не было.
– Понятно, – я принялась собирать грязную посуду. – А что насчет Лили?
– С Лили сложнее, – Эллиот уселся на стойку. – Или проще, тут как посмотреть. Если бы не убийство Мастерса, я бы сказал, что это доктор или вторая девица, Энн. А так придется еще дам из этнографического клуба, которые там заседали прошлым вечером.
– А Лили тут каким боком? – не поняла я, включая воду.
Он качнул ногой и потер переносицу.
– Они интересуются разными народами. Дурость, конечно, – много ли наизучаешь в городе? Но дамам нравится. В тот раз они решили пообщаться с настоящей блондинкой. Пригласили за стол, угощали кофе с мороженым.
– М-да, – я поморщилась, представив, как неловко было стеснительной Лили, когда ее разглядывали, словно зверушку в зоопарке.
– Кстати, – оживился Эллиот. – А у вас какие версии?
– Не думаю, что это доктор, – нехотя призналась я, оглядываясь на него через плечо.
Лейтенант удивился. Видимо, думал, что я наоборот попытаюсь все свалить на Рейстеда.
– Почему? – коротко поинтересовался он.
Я вытерла руки и развесила мокрое полотенце.
– Помните, как он орал, когда мы приезжали после смерти Лили? Знаете, почему?
Лейтенант вопросительно изогнул темную бровь.
– Нет. Просветите?
– Энн намного слабее, чем была Лили, и способна сварить только самые простые зелья. Неудивительно, что доктор лютует. Тяжело ему теперь придется.
– Думаете, у него не было мотива? – с сомнением уточнил Эллиот. – Может, на кону стояло что-то посерьезнее лекарств? Блондинку-то он новую найдет.
Звучало цинично. Но верно.
Я вздохнула.
– Значит, начнем с дома Мастерса?
Эллиот спрыгнул со стойки и усмехнулся.
– Как скажете, напарник!
***
– Ничего себе! – выдохнула я, когда развалюха Эллиота остановилась у обманчиво неприметного особняка.
Неброский серо-коричневый дом с деревянным крыльцом и наличниками… отделанный первоклассным мрамором и мореным дубом. А еще постройку щедро оплетали кружева защитной магии. Причем альбовской магии, что по нынешним временам вовсе редкость. Сделать такую же я бы не смогла, но оценила.
– Нравится? – хмуро спросил лейтенант, барабаня пальцами по рулю.
– А вы завидуете? – поддразнила я.
Он досадливо дернул щекой.
– Проклятое высшее общество! Жену Мастерса допрашивать не смей – ей доктор не велел волноваться. Дочь на допросы не является, сын заявил, что слова не скажет без адвоката… Не семейка, а змеиное гнездо!
– Кстати, а кто он был, этот Мастерс? – спохватилась я. – Чем занимался? Откуда такое состояние?
Нельзя же не спросить!
Глава 2.3
– Понятия не имею, – на меня он не смотрел. – На визитке у него написано «деловой человек», а в остальном… Сплошные недомолвки. Одно ясно – состояние он нажил сам. Родители у него были беднее церковных мышей.
– Интересно, – выдавила я и поправила ремешок сумочки на плече. – Пойдем?
Лейтенант кивнул и выбрался наружу…
Дверь очень долго не открывали. Эллиот вдавил кнопку звонка до упора, но на птичьи трели внутри никто не откликался.
Наконец он отступился, сжал губы в нитку… и пообещал негромко:
– Выбью дверь.
Прозвучало решительно. Домочадцы покойного Мастерса тоже прониклись. Скрипнул засов, и кто-то выглянул в щель.
– Что вам угодно? – опасливо спросил пожилой мужчина.
Отвисшими брылями, лохмами пегих волос и несчастным выражением лица он напоминал большую печальную собаку. И вел себя как бездомная дворняга, которая ждет, что ее вот-вот пнут.
– Лейтенант Эллиот! – махнул удостоверением мой «напарник». – А вы?
– Стивен Керк, брат Уны… То есть миссис Мастерс. То есть я – ее сводный брат… Вы проходите, я…
Он сбился и замолчал, поправляя зачем-то наброшенный на шею клетчатый шарф.
Эллиот толкнул дверь, помог мне снять пальто и разделся сам, давая понять, что мы надолго.
Вручил верхнюю одежду опешившему хозяйскому брату и заявил властно:
– Мне нужно видеть миссис Мастерс.
Керк помотал головой.
– Она слегла. Доктор говорит…
– Понятно! – бесцеремонно перебил лейтенант. – А вас в день убийства дома не было?
– Нет, что вы! – испугался Керк. – Я же тут не живу. Приехал сестру поддержать.
Эллиот нахмурился.
– А кто из членов семьи еще дома?
– Сестра и мой племянник, Фойл, с женой. И секретарь, Рамзи.
– Предупредите их, что мне нужно с ними поговорить, – велел лейтенант, и Керк быстро закивал.
– Я сейчас! – он кое-как пристроил на вешалке нашу одежду и умчался.
А Эллиот повернулся ко мне.
– Мисс Вудс, я их пока отвлеку. А вам карты в руки. Начните с кухни. Вон там.
Он махнул рукой, указывая в сторону черной лестницы.
– Как скажете, – пожала плечами я, поправила волосы и уже шагнула вперед, но лейтенант придержал меня за рукав.
– Мисс Вудс, еще два слова.
Он увлек меня в нишу под лестницей, притянул поближе и сказал на ухо:
– Жену Мастерса зовут Уна.
– И что? – не поняла я.
Пахло от него приятно – мятой, мокрой тканью и чем-то таким очень мужским.
Эллиот вздохнул и повернулся так, чтобы видеть мое лицо. Еще и руку на плечо положил, удерживая на месте.
– Уна Мастерс. Не та ли это УМ? Может, подозревал, что она что-то у вас покупала?
– Нет, – ответила я твердо, не пытаясь отстраниться. Пусть этот… нюхач убедится в моей искренности. – Я не знаю никакую Уну Мастерс. Да и глупо – зачем бы ему понадобилось вот так записывать что-то о своей жене?
Спорить Эллиот не стал.
– Идите, мисс Вудс. И… удачи.
Я отрывисто кивнула.
Откуда-то донесся раздраженный мужской голос, затем виноватое бормотание мистера Керка.
И я сбежала к слугам, оставив Эллиота разбираться с хозяевами.
На кухне меня встретили неласково.
– А, еще одна! – неприветливо пробормотала низкая кругленькая повариха, вытирая руки о фартук. – Тоже шнырить будешь?
На носу у нее сидели очки в черепаховой оправе, затеняя добрую половину лица.
– Извините, – я постаралась душевно улыбнуться. – Я только осмотрюсь.
– Ходят и ходят, – не слушая, продолжила она. – Еще и припасы мои им зачем-то понадобились!
И с досадой взмахнула рукой, чуть не сбросив на пол лоток яиц.
Я обернулась – и заморгала. Кухонные шкафы (могу поклясться, даже тут антиквариат!) крест-накрест пересекали ярко-желтые ленты с грозными надписями: «Стоп!» и «Не трогать!»
– А мне как прикажете работать? – продолжала жаловаться повариха, воинственно уперев руки в едва заметную талию.
– Ничего себе, – пробормотала я. – Неужели все продукты опечатали?
– Все! – подтвердила она гневно.
Кажется, повариху это задело куда больше, чем смерть хозяина.
Хотя ее ярость я как раз понимала. Стоит лишь представить, что такое же могли сотворить с моей аптекой!..
Значит, со мной Эллиот обошелся еще гуманно.
– Сочувствую, – искренне сказала я, и насупленное лицо поварихи смягчилось. – Не переживайте. Сейчас я тут все осмотрю и сниму это безобразие.
Я кивнула на полицейские художества.
Раз уж Эллиот не гнушается коньяк с конфетами… «уничтожать», то вряд ли и тут возразит.
– Спасибо! – выдохнула она прочувствованно.
Я спрятала улыбку. Самый простой способ сделать человека счастливым – сначала отнять что-то нужное, а потом вернуть обратно.
– Кстати, а что было в тот день на ужин? – поинтересовалась я, сдирая липкие желтые ленты.
