Она лжет и подставляет несчастного Иоанна?
Да и плевать ей шесть раз на этого подонка! Может, хитрой травкой королеву и не поили, но Иоанн точно причастен и к скандалу, и к Диане, это он позволил! Вот и пусть расплачивается за все!
Сволочь!
– Ваше величество, раньше вы были против.
– Вы приглядывались ко мне, отче, я к вам. Что удивительного?
Святой отец сообразил, заткнулся и поцеловал королеве руку.
– Вы настоящая дочь короля и сестра короля.
– Я бы сказала, и жена короля, но вот это как раз временно, – качнула головой Мария. – Иоанн своего добьется, так или иначе. Понимаю, что мое признание станет очередной разменной картой в отношениях между государствами, но… почему нет? Это не я отказалась от Эрланда, а Иоанн от меня. Я не обязана хранить ему верность, он нарушил наши клятвы. Я – из Картена.
– И будете действовать в интересах родной страны?
– И буду действовать в своих интересах и интересах моей дочери. Если Картен их учтет, если Саймон пойдет мне навстречу, я тоже готова играть на его стороне.
– Ваше величество, вам бы на троне сидеть, вместо Иоанна!
Это проверка – или лесть? Может быть и то, и другое.
Мария равнодушно скривила губы.
– Мне бы сохранить свою жизнь. И жизнь своей дочери. Остальное меня пока волнует мало.
Осознал и сообразил. И медленно кивнул головой.
– Ваше величество, начнем с вашего письма брату. Я отправлю егоособой почтой.
– Отлично. И давайте подумаем вместе, отче. Мне надо покинуть дворец – ненадолго. Вы отправите брату письмо, он его получит, подумает, дозреет до ответа, напишет вам. Месяц?
– Да, примерно так, ваше величество.
– Не хочу еще яда. Я могу его и не распознать. Куда я могу уехать на это время? Куда меня отпустит супруг?
– В монастырь на богомолье, ваше величество. Возможно…
Подтекст был ясен. Если Иоанн причастен, то захочет ее отравить.
Если непричастен, отпустит. Но рисковать нельзя, надо бить наверняка.
– Какой бы нам выбрать монастырь, чтобы письма успели?
Святой отец задумался, а потом кивнул.
– Монастырь святой Варвары, ваше величество. Он достаточно далеко, да вы и не на один день поедете, задержаться всегда можно, заболеть, к примеру.
– Вы сможете, не вызывая подозрений, остаться в столице?
– Вы сможете разгневаться на меня и отослать, ваше величество.
Чем святоша будет заниматься этот месяц в столице? При этом якобы находясь в неизвестном «там» вместе с королевой?
Мария даже спрашивать не стала.
– У меня есть один план, отче. Послушайте меня, прошу вас, потому что нам придется работать вместе. Хотя бы недолго.
– Я вас внимательно слушаю, ваше величество.
Мария еще раз огляделась вокруг, убедилась, что в радиусе десяти метров нет ни одной любопытной морды, и заговорила. Тихо, но нарочито четко, проговаривая каждое слово отдельно. Так будет понятнее.
Роман слушал, потом принялся поправлять ее, и наконец, план был готов.
А письмо его величеству он лично напишет, сейчас же, и принесет королеве на подпись.
Прекрасно!
Только вот поспать ее величеству не удастся, со всеми этими радостями. Ну и ладно, лицо будет бледнее, а круги под глазами темнее. Интересно, у нее пудры нет в хозяйстве? Или лучше не рисковать, грим – дело ненадежное? Тем более натуральный средневековый?
Ладно, посмотрим.
* * *
Тяжко быть нищим.
Или нет?
Так-то мотаешься по свету, неприкаянный, никому не надобный, где корку хлеба выпросишь, где воды напиться дадут, где заработать удастся – всякое бывает. А с другой стороны, ты сам себе хозяин.
Сдохнуть можешь в любой момент, но ведь свободным!
Ты никому не нужен, но и тебе никто не нужен. Ни о ком думать и заботиться не надо, живи, как птица вольная, там поклюешь, сюда полетишь… ни хлопот, ни ответственности, ничего!
Плохо ли?
Кому-то, может, и плохо, а нищий, которого прозвали Рваным, только радовался. Его такая жизнь устраивала, ему хорошо было. Зимой, конечно, тяжко, ну так зимой он на одном хуторе пристроился, за кормежку и крышу над головой. Даже отъелся чуток.
Хозяин, морда толстая, хоть и требовал работу, но и кормил от пуза. Рваный у него за такое даже красть ничего не стал, когда уходил. Хотя и мог бы курицу унести или еще чего прихватить совершенно случайно. Но пусть уж его…
Зиму-то прожить удалось, и хорошо, сытно, так-то и жить бы там остаться, на хуторе, ан не по Рваному такое. Весна началась, и снова под ногами дорога зазмеилась, позвала за собой, потянула… не останешься, не удержишься.
Вот и довела дорога до Атреи, столицы Фардании. Шел Рваный по улице сейчас, оглядывался, думал, что странно как-то… в других городах, которые он знал, когда спускались сумерки, улицы так не пустовали. Где шлюхи стоят, где нищие сидят, где разбойники на промысел вышли, а тут…
Непривычно тихо. Почему?
Рваный даже нарочно свернул в какую-то подворотню.
А вдруг там кто есть?
Тишина…
Еще одна подворотня… и снова пусто? Тут уж Рваный забеспокоился всерьез. Что происходит-то?
– Пст! Сюда иди!
Рваный сейчас находился на окраине города, среди сараюшек и хибарок. Трущобы?
Вот, это оно и есть, тут и днем-то должно быть опасно, ан нет! Бывал он в таких местах, тут и с нищего последнюю рубаху снимут и медяки из карманов вытряхнут, но ведь нет желающих!
Или?..
В другой раз он бы и близко не подошел к тому сараю, но сейчас любопытство оказалось сильнее. Да и тревожно ему было. Непривычно как-то… давило, тянуло.
Так что Рваный подошел к сараю, послышался скрежет засова, и его впустили внутрь.
В сарае сидел парень лет двадцати. Тощий, встрепанный весь, грязный донельзя, но тут и понятно, чай, не дворец. Хотя… он в этой грязи нарочно, что ли, извалялся? От ушей до пяток?
– Заходь быстрей! – парень впустил Рваного и поспешно заложил засов. А потом потянул нищего поглубже в сарай, туда, где лежала небольшая копешка прошлогоднего еще сена. – Лезь туда!
Сено было прелое и вонючее, понятно, чего оно лошади не понадобилось. Но…
– Зачем?
– Лезь, дурак! Не то до утра не доживем!
И так это прозвучало, что Рваному и спорить расхотелось. Сначала залез, а уж потом и спросил, почему-то тихо-тихо. Словно горло пережало холодной рукой.
– Ты чего, паря?
А и то. Голос у парня был такой… ТАК о пустяках не говорят, и не врут…
Парень кивнул.
– Тише себя веди. Слышат они когда как, а вот нюх хороший. Я-то грязью потому и обвалялся, а вот ты…
Рваному тут же захотелось вываляться в сточной канаве.
– Чего – я?
– Может, и не учуют…
– Кто?
– Не знаем… кто видел, тот пропал уже.
– Пропал?
– Ты ж видишь, пустые улицы.
– Вижу. А с чего так?
– А вот… завелась какая-то дрянь, людей находили порванными, ну и слух пошел… вроде как оборотни бегают по столице. В богатых-то кварталах спокойно, а вот на окраинах, среди бедняков, каждый знает, что ночью из дома выходить нельзя. Можно не вернуться.
– А знают-то откуда?
Парня ощутимо передернуло.
– Сам узнаешь… погоди немного. В дома они не вламываются, а вот в сарай, если нас почуют…
Рваному жутко стало. Словно морозом по спине побежало…
– Говорят, получеловек-полузверь, и рвет, и жрет, и тела находили обглоданные, у меня друг не вернулся… Чиж, мы с ним с детства вместе на улице, не успел до темноты, у бабы задержался, а тут муж ее вернулся. Чиж в окно, а уж что потом с ним стало?
Хоть и мог этот неведомый Чиж пропасть куда угодно, а все же…
Чутье у нищих тоже хорошее, без чутья им делать и нечего, сразу прибьют. И сейчас нутром чуял Рваный, что правду ему говорят. Может, в память о друге, которому и не помогли, позвал его этот парень…
– Слышишь?
Рваный в слух превратился.
Спервоначалу и не понял ничего, а потом…
Не когти. Мягкие шлепки по грязи.
И – сопение. Сопение, которое походило на… так большое животное втягивает воздух ноздрями. Стараясь унюхать запах добычи.
Вроде бы и ничего такого… бывает же! Но… на Рваного накатил липкий мертвенный ужас. Словно в последнюю надежду, вцепился он в соседа, да и тот был перепуган не меньше, и за Рваного схватился, как за мамкину руку… мягкие шлепки остановились.
Потом прекратились, принюхивание стало громче.
Потом тишина, от которой у нищих сердца зашлись, кажется, сердце Рваного грохотало так, что его на улице слышно было… ох, мама…
И снова мягкие шлепки, и сопение.
ОНО уходило дальше.
А говорить не хотелось, и шевелиться тоже, и выглядывать наружу… что-то было такое, жуткое… чтобы он в Атрее остался?
Никогда!!!
Плевать, что столица… Уже под утро, когда светать начало, Рваный на парня посмотрел.
– Не хочешь уйти отсюда?
– Как рассветет, оно днем не вылезает…
